Джинни продолжала плакать еще несколько минут, прежде чем дыхание девушки, наконец, стало восстанавливаться.

— Ты расскажешь мне, что случилось, или мне лучше сходить за кем-нибудь другим? — спросила Гермиона, когда убедилась, что Джинни перестала задыхаться от слез.

— Нет... останься... — Джинни резко схватила Гермиону за рубашку, чтобы остановить ее. — О боже! Я...

Джинни снова зарыдала, уткнувшись в плечо Гермионы.

— Я не хотела... — всхлипнула Джинни. — Я не хотела... Я не хотела... Я не знаю, что мне теперь делать.

— Джинни, что случилось? — Гермиона похолодела от ужаса. Что могло случиться, что заставило Джинни так сильно рыдать?

Несколько секунд Джинни молчала. Затем она глубоко вздохнула, на мгновение задержав дыхание, и произнесла:

— Я беременна.

Джинни снова разрыдалась.

Гермиона отпрянула назад и в ужасе уставилась на нее. Она чувствовала себя так, словно ее со всей силой ударили кулаком в грудь.

— Но как? Р-разве Противозачаточное зелье не сработало?

Гермиона чувствовала себя на грани приступа паники. Боже.

Если Противозачаточное зелье не подействовало...

Если Гермиона забеременеет после случившегося... ей придется сделать аборт. Она не может быть беременной во время войны. Это было бы слишком рискованно. Беременность могла привести к дестабилизации ее магии. Девушка регулярно использовала определенные виды заклинаний для разрушения проклятий, которые относились скорее к серой магии, нежели к светлой. Эта магия имела накопительный эффект, и ее воздействие могло привести к внутриутробным аномалиям плода. Возможно, последствия уже себя проявили... если она была беременна. Теперь, когда Падма почти полностью заменила ее, разработка контрзаклятий была почти единственной вещью, которую выполняла Гермиона в больничном крыле.

Если Драко узнает, что она соблазнила его и забеременела, он, вероятно, решит, что она сделала это нарочно. Он.. Он же...

Он будет ненавидеть ее за это вечно.

Даже больше, чем уже ее ненавидит.

Кончики пальцев Гермионы начало покалывать, как будто их протыкали иглами.

Джинни нахмурилась. Она смотрела на застывшее лицо Гермионы и вытирала слезы тыльной стороной ладони.

— Нет. Я не... Я принимала его только тогда, когда Гарри был здесь. Из-за специфического вкуса, конечно же. Но в прошлом месяце, когда я находилась в Ирландии, они с Роном неожиданно появились в убежище и у меня не оказалось с собой зелья. Я решила... Это ведь случилось всего один раз, и контрацептивного заклинания должно было хватить.

Джинни всхлипнула и закрыла лицо руками.

Гермиона чуть не задохнулась от облегчения. Ее Противозачаточные зелья были в порядке.

Гермиона отбросила эту мысль и захлопнула окклюменционные стены, заставляя себя сосредоточиться на Джинни. Она ободряюще обняла подругу и поцеловала ее в волосы.

— Все в порядке. Мне понадобится всего несколько дней, чтобы получить ингредиенты для приготовления абортивного средства.

— Я не могу, — выдавила Джинни и снова заплакала.

Руки Гермионы на плечах Джинни напряглись, когда она пристально посмотрела на подругу. Она быстро перевела дыхание.

— Ты хочешь оставить ребенка.

Джинни кивнула, шмыгая носом.

— Я должна это сделать. Гарри... Все, о чем он говорит, это о возможности иметь свою собственную семью. Что после войны у нас будут дети. Мальчиков будут звать Джеймс, Сириус или Колин, а девочек — Лили и Луна. Это... это все, о чем он мечтает. Если я сделаю аборт... это разобьет ему сердце. Он, конечно, скажет, что все в порядке, но в душе будет опустошен моим решением. Для него это будет значить, что я не верю в его победу. Да и я не смогу держать что-то подобное в секрете всю свою жизнь. Зная, что его сердце будет разбито, если он узнает, я не смогу просто притворяться, что все хорошо.

Гермиона медленно кивнула и отвернулась.

— Ладно, — она судорожно сглотнула. — Ты, наверное, можешь остаться здесь, пока Гарри не вернется со своей миссии. А потом мы сможем перевести тебя в один из безопасных приютов. Ты ведь планируешь находиться рядом со своей мамой, правда?

Джинни резко качнула головой, смахивая слезы с лица.

— Нет. Я хочу скрыть беременность. Никто не должен этого знать. Ни мама, ни Гарри, вообще никто.

Гермиона в недоумении посмотрела на Джинни.

Девушка в ответ посмотрела вниз, и ее грудь содрогнулась.

— Гарри... Гарри сейчас немного не в форме. Все были так взволнованы, что мы приближаемся к концу войны, думали, что мы вот-вот победим. И он был счастлив... но ситуация изменилась... вся эта ответственность очень сильно влияет на него. Все зависит от него, но он не знает, как победить. Как именно он должен сделать это. Он боится, что если кто-то почувствует его неуверенность в себе, то все Сопротивление может рухнуть. У него опять начались кошмары. Даже со мной. Я не думаю, что он вообще знает, как жить без Рона. Без нас... тех, кто его поддерживает. Если он узнает, что я беременна... боюсь, стресс окончательно поглотит его. Он не нуждается в дополнительной мотивации, чтобы хотеть скорее победить. Думаю, ребёнок, зависящий от него... сделает ситуацию только хуже.

Гермиона с трудом сглотнула, пытаясь взвесить, стоит ли пытаться отговорить Джинни. Она внимательно посмотрела на лицо девушки. Упрямая линия ее рта и решительный огонь в глазах.

Гермиона тихо и устало вздохнула.

— Как ты себе это представляешь?

— Ну, не знаю. Может быть, мне удастся притвориться, что я чем-то больна, и спрятаться в одном из приютов.

Гермиона с сомнением подняла брови, но через мгновение задумчиво склонила голову набок.

— Я думаю, что смогу это сделать. Но... Джинни, тебя нужно будет изолировать ото всех. На долгие месяцы. А что, если у тебя родится ребенок, а война все еще не окончится? Ты все равно будешь продолжать скрывать ребенка от Гарри?

Джинни отрицательно покачала головой.

— Нет. Если война продлится так долго, я признаюсь во всем. Но находиться беременной рядом с Гарри... он будет волноваться. Быть беременной... это совсем не то же самое, что иметь на руках ребенка. Если ты сумеешь убедить его, что я больна чем-то заразным, но излечимым, он будет расстроен, но так или иначе будет в порядке. Он тебе доверяет. Если ты скажешь ему, что исцеление займет несколько месяцев и я буду в порядке, он тебе поверит. Он знает, что ты никогда не лжешь ему, даже когда он этого хочет.

Глаза Гермионы опустились, и она покрутила подол своей рубашки в пальцах. Джинни схватила ее за руку.

— Помоги мне, Гермиона. Ты ведь поможешь мне защитить Гарри, правда?

Гермиона медленно кивнула. Все ее тело словно налилось свинцом.

— Я помогу тебе. Мне понадобится несколько дней, чтобы понять, как все организовать.

— Спасибо, Гермиона, — Джинни снова залилась слезами. — Боже, я была так осторожна. Я никогда не хотела, чтобы это случилось.

Гермиона крепко обняла ее и позволила Джинни поплакать ей в плечо еще несколько минут. Она рассеянно выводила круги на спине Джинни, пока составляла список нужных вещей в уме.

— Мы что-нибудь придумаем. Я знаю, что ты не пыталась забеременеть намеренно.

Джинни кивнула, уткнувшись в шею Гермионы.

— Спасибо. Я серьезно, Гермиона. Ты единственный человек, которому я могу доверить это. — Она откинулась назад и потерла лицо. — Боже, эти гормоны и запахи. Я даже не знаю, когда я так сильно плакала. Кажется, меня уже нужно оградить от всех. Я проходила мимо кухни, и меня чуть не вырвало в коридоре.

Гермиона кивнула, мысленно составляя каталог долгосрочных заразных болезней.

— Все в порядке. Мне нужно провести исследование. — Она встала. — Просто оставайся здесь. Дай мне знать, если тебе что-нибудь понадобится.

Гермиона вышла из комнаты и направилась по коридору в ванную. Она осторожно закрыла за собой дверь и, посмотрев вниз на свой живот, произнесла заклинание обнаружения беременности. Ее руки слегка дрожали.

Результат отрицательный.

Девушка закрыла глаза и с облегчением прислонилась к двери.

Она оставалась там еще с минуту, пока ее руки не перестали дрожать, а затем поспешила из ванной в библиотеку.

Гермиона провела почти два дня подряд, готовя экспериментальные зелья и практикуя маскирующие чары, пытаясь убедиться, что каждая деталь была совершенной. Она собрала полную сумку зелий и направилась в ванную. Она осушила маленький пузырек и наблюдала, как зелье начинает действовать.

Процесс занял несколько минут. Затем по ее коже пробежало ощущение, похожее на легкую форму оборотного зелья, и она увидела, как преображается ее внешность. Кожа вспыхнула плотными скоплениями болезненно выглядящих фиолетовых гнойничков по всему телу. Она поморщилась и осмотрела себя со всех сторон. Это была слишком убедительная трансформация. Гермиона ткнула пальцем в несколько фурункулов, но ничего не почувствовала. Формула маскирующих чар была безболезненной.

Она проглотила противоядие и, чувствуя небольшое покалывание по всему телу, наблюдала, как ее кожа очищается.

Девушка сложила зелья обратно в сумку и направилась в свою комнату.

Джинни сидела на кровати и листала журнал. Гермиона присела рядом, и Джинни посмотрела на нее широко раскрытыми от любопытства глазами.

Гермиона нервно теребила сумку в руках.

— Я разработала зелье, имитирующее внешние симптомы сыпи Спаттергруа.

Джинни поморщилась.

— Правда? Это действительно необходимо?

Гермиона закатила глаза.

— Это лучший вариант, который я могу предложить, соответствующий всем твоим требованиям. Болезнь заразна: известно, что выздоравливание занимает до года, поэтому ты можешь оставаться скрытой так долго, как это будет необходимо. И она выглядит убедительно: если ты не будешь казаться серьезно больной, тебе могут не поверить. Особенно если учесть, что именно твои братья изобрели Лихорадочные леденцы. Никто не должен заподозрить, что ты притворяешься. И, главное, сыпь не смертельна. Гарри не придется беспокоиться, что ты можешь умереть от нее. Поскольку это не полная физическая трансформация, а только внешнее преображение, я смогла модифицировать эффект зелья с помощью крови дракона. Это означает, что одной дозировки будет достаточно для эффекта длительностью в несколько недель. Тебе не придется ежедневно принимать зелье, чтобы сохранять свой внешний вид.

Джинни кивнула.

Гермиона нервно теребила шнурок на сумке.

— Болезнь Спаттергруа очень заразна. Если бы кто-то из членов Сопротивления действительно заразился ею, его бы пришлось немедленно поместить в карантинную зону, чтобы не подвергать риску все Сопротивление. Даже несмотря на то, что болезнь не смертельна. Я... мне придется сообщить Кингсли о реальной ситуации, чтобы все прошло гладко.

Джинни тут же открыла рот, чтобы возразить, но Гермиона подняла руку, заставляя ее замолчать.

— Если я не скажу ему, он не одобрит, чтобы я была твоей целительницей. Обещаю, я все объясню так, что он не будет чувствовать необходимости рассказать об этом Гарри. Но ему нужно быть в курсе, чтобы поддерживать эту ложь. Т-таким образом, если... кто-то из членов твоей семьи или Гарри попытается потребовать встречи с тобой, у Кингсли будет больше прав для запрета подобных действий, чем у меня. Грюм его поддержит. Нам нужен Кингсли.

Джинни неохотно кивнула.

Гермиона вытащила книгу с помеченной главой и протянула ее Джинни.

— Ранними симптомами Спаттергруа являются зуд и боль в горле. Все, с кем ты будешь общаться, будут помещены в карантин на несколько дней. Так что избегай, пожалуйста, Поппи и Падмы, — губы Гермионы слегка дрогнули, — если есть кто-то, кому, по твоему мнению, нужно отдохнуть несколько дней, ты должна пойти к ним.

Уголок рта Джинни слегка приподнялся. Ее глаза затуманились.

Гермиона встала.

— Мне нужно поговорить с Кингсли. Я собираюсь дать тебе дозу, прежде чем ты уснешь. Поэтому проснешься ты уже с сыпью.

«Болезнь» Джинни повергла Площадь Гриммо в настоящий хаос. Комната Гермионы и Джинни находилась под горой карантинных и сдерживающих чар.

Кингсли и Гермиона согласовали все детали, насколько это было возможно. Как только диагноз был поставлен, Гермиона и несколько других обитателей Площади Гриммо были помещены под трехдневный карантин в другой комнате.

В ее отсутствие Падму послали за ингредиентами, и она взяла с собой Парвати. Девушки попали в ловушку, устроенную гарпиями. Они с трудом вырвались, Парвати добралась до лазарета с рваными ранами на спине, а правая нога Падмы была почти полностью отгрызена. Поппи советовалась с Гермионой через карантинные чары, но сохранить ногу Падмы так и не удалось.

Как только все, находящиеся под временным карантином, были выпущены, Кингсли поручил Гермионе следить за состоянием Джинни. Она должна будет навещать Джинни каждые четыре дня. Все остальное время Джинни придется держать в изоляции. Никому не разрешалось входить в ее комнату. Добби был назначен ответственным за ежедневную заботу о Джинни и доставку ей еды.

Когда Молли Уизли оправилась от своего гнева на Кингсли за то, что ей не разрешили увидеться с дочерью, она горячо поблагодарила Гермиону за то, как тщательно та спланировала уход за Джинни.

Исследование акушерства потихоньку вошло в бесконечный список вещей, которые Гермиона тайно изучала, когда не находилась в больничной палате, заменяя Падму.

Сопротивление было слишком занято, чтобы известие о болезни Джинни долго тревожило его членов. Как только первоначальная паника, что болезнь может распространиться, утихла, все вернулось к тому смутному ощущению нормальной жизни. Гермионе оставалось только дождаться реакции Рона и Гарри, когда те вернутся из Шотландии.

Вся ее жизнь была напряженной. Не оставалось ни мгновения, когда она могла хоть немного почувствовать облегчение. Стресс настолько изматывал ее физически, что девушка чувствовала себя абсолютно обессиленной.