Гермиона крепче сжала его плечо.

— Зачем было убивать Гиббона?

Драко сузил глаза:

— Я лишь довёл до конца незаконченное дело. Он был одним из тех, кто вносил предложения о том, как лучше пытать мою мать.

— И поэтому ты решил расчленить его?

Выражение лица Драко внезапно стало холодным, словно лёд.

— Как много шпионов у Ордена?

— Нет никого с таким же доступом к внутренней информации, как у тебя. Зачем ты отрезал его руки и ноги?

Несколько мгновений он ничего не отвечал.

— Я хотел выяснить, получится ли у меня избавиться от его Темной метки. Я пытался сделать то же самое со своей Меткой до того, как умерла моя мать. Я решил предпринять ещё одну попытку, раз уж все равно собирался убить Гиббона. Но у меня ничего не вышло. От этой чертовой хрени невозможно избавиться.

Гермиона посмотрела на него с сомнением. Он говорил правду? Или лишь часть правды? Она не была уверена.

— Зачем ты поцеловала меня? — резко сменил он тему. — В чем был смысл... всего этого?

Гермиона опустила взгляд. Когда она решилась снова посмотреть на Драко, он все ещё внимательно изучал ее лицо.

— Я не знала... что ты не должен был пережить своё наказание тогда, в июле. Все было очевидно, но я не понимала этого.

Драко горько рассмеялся.

— Никто не ожидал, что мне удастся исцелить тебя. Когда Кингсли и Грюм поняли, что ты становишься все более значимой фигурой среди Пожирателей и пытаешься избавиться от Темной метки, они решили, что ты собираешься отобрать власть у своего хозяина. Что все это время ты шпионил для Ордена, чтобы в итоге натравить обе стороны друг на друга и стать следующим Темным Лордом.

Он снова безрадостно усмехнулся:

— И ты поверила в это?

— Нет. Но из-за того, что я исцелила тебя, Орден посчитал меня скомпрометированной. Я... я больше не... они решили, что моему мнению больше нельзя доверять. Мне дали время до конца месяца, чтобы доказать, что у меня есть контроль над тобой. Я думаю... — она издала горький смешок. — Думаю, что таким образом они хотели дать мне возможность попрощаться с тобой.

— Значит, это было что-то вроде прощального перепиха? Платой за оказанные мной услуги? — его губы изогнулись в презрительной усмешке.

— Нет. Это было... — ее подбородок задрожал, и она отвела взгляд. — Я... это не было... все было не так.

Ее пальцы сильнее вцепились в его мантию. Она посмотрела ему прямо в глаза.

— Почему ты не заставил меня дать Непреложный обет, когда я предлагала?

Уголок его губ дрогнул.

— Я не нуждался в том, чтобы ты не смогла предать меня только из-за того, что я сделал тебя неспособной к этому. Кроме того, за тобой всегда стояли Кингсли и Грюм, которые могли бы расправиться со мной и без твоей помощи.

Гермиона коротко кивнула. Ее горло словно сдавило тисками. На несколько секунд она опустила глаза, а затем снова встретилась с ним взглядом.

— Я не... Я не могу выбрать тебя... вместо Ордена. В мире так много людей... Они надеются на нас. Лишь в Англии Сопротивление все ещё продолжает бороться. Я не могу забыть обо всех магглорожденных волшебниках и выбрать тебя. Если Орден проиграет войну... у них не останется никакой надежды.

— Я это знаю, — голос Драко звучал глухо. Его глаза сверкнули, когда он посмотрел на нее. Выражение его лица было жестоким, даже насмешливым.

Больше он не добавил ни слова.

Ее хватка на его плече ослабла, и она неверяще рассмеялась.

Он даже не хотел жить. Драко мечтал отомстить и был готов погибнуть, добиваясь своей цели. Он переживал за неё, но его беспокойство о ее безопасности не было достаточной причиной для того, чтобы он снова захотел жить.

Все попытки Гермионы были тщетными с самого начала. Она только все ещё больше испортила.

Все из-за того, что Грюм, Кингсли и Северус не рассказали ей о своих настоящих планах. Заставили ее поверить, что она будет принадлежать Драко. Что так будет всегда.

И она убедительно отыграла свою партию.

Но на самом деле все было напрасно... потому что Драко с самого начала все понимал. Он всегда знал правду.

Гермиона с трудом дышала, пока пыталась осознать это.

Она открыла рот, собираясь что-то сказать, но затем передумала. Драко усмехнулся и отвёл взгляд от ее лица.

— Хорошо, — наконец ответила она безжизненным голосом, слабо кивнув. Казалось, в ее сердце вонзили нож. Проделали дыру в ее груди и оставили истекать кровью.

Гермиона сглотнула.

— Они сказали... — голос подвёл ее. — Они сказали, что позволят мне встретиться с тобой, прежде чем раскроют тебя Пожирателям. Я приду, чтобы предупредить тебя. Прости меня, Драко.

Он никак не отреагировал на ее слова. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Оно оставалось все таким же холодным.

Гермиона оглядела его лицо, обращая внимание на все детали, которые и так знала наизусть: его волосы и острые скулы, его серые глаза, тонкие губы и ровные зубы, жесткую линию челюсти, бледную кожу шеи, исчезавшую под воротником его чёрной рубашки. Уголок воротника топорщился в сторону, и Гермиона протянула руку, чтобы расправить его.

— Мне... мне так жаль, Драко.

Гермиона убрала ладонь с его рубашки и попробовала подняться с пола. В комнате не хватало воздуха. Она пыталась восстановить дыхание, но ей отчаянно не хватало кислорода.

Она чувствовала, что скоро потеряет сознание.

— Так скажи мне, Грейнджер, что случится с тобой после всего этого? После того, как ты выберешь Орден... — голос Драко заставил ее остановиться.

Она повернулась обратно к нему и озадаченно моргнула:

— Что случится со мной?

— Да. — Он обхватил ее подбородок пальцами и слегка откинул ее голову назад, так что Гермиона теперь смотрела прямо в его холодные серые глаза. Драко изучал ее лицо, прищурив взгляд. — Что будет с тобой?

— Если ты... умрешь?

Он ответил коротким кивком.

Гермиона никогда даже не задумывалась об этом. Все ее мысли крутились вокруг того, как сделать так, чтобы Драко остался в живых. Она даже не думала о том, что будет делать, если у неё ничего не выйдет.

— Я не знаю, — ответила девушка, рассмеявшись. Казалось, она была на грани истерики. Гермиона высвободила свой подбородок из его пальцев. — Меня уже почти заменили в лазарете, — добавила она, пожав плечами. — Быть может, меня просто предложат следующему Пожирателю, который решит стать шпионом Ордена.

— Прекрати шутить. Я хочу услышать серьёзный ответ.

В его голосе слышалась едва сдерживаемая ярость.

Гермиона встретилась с ним взглядом и усмехнулась.

— Я пообещала, что буду принадлежать тебе, Драко. Сейчас и после войны. Я поклялась в этом. Я не строила других планов на свое будущее.

Выражение его лица на мгновенье дрогнуло, а затем его черты снова ожесточились.

— Я думал, ты не хочешь умирать. Уверен, есть что-то стоящее, ради чего ты ждёшь окончания войны.

Она горько улыбнулась.

— У меня... ничего не осталось, Драко. Мне нечего ждать.

Драко молчал. Она сжала губы и приготовилась встать с пола. Ей хотелось уйти. Комната начинала расплываться все сильнее.

— Я дам Непреложный обет, — вдруг сказал он. — Я выполню любое чертово обещание, которое заставит меня дать Грюм. Это будет считаться достаточным доказательством твоего контроля надо мной?

Гермиона резко перевела на него взгляд. Его лицо оставалось холодным, но в глазах горел огонь.

— Ты действительно сделаешь это? — неверяще спросила она.

Он выглядел уставшим, но в нем словно все ещё горел какой-то внутренний огонь, не дававший ему угаснуть окончательно.

— Передай мои слова Грюму. Думаю, он все ещё не будет против того, чтобы стать связующим для клятвы.

Гермиона медленно кивнула, не отводя от него ошеломленного взгляда. Драко вздохнул и потянулся рукой к ее шее, погладив пальцами ее кожу.

Гермиона почувствовала, как у неё сбилось дыхание.

— Зачем тебе это? — спросила она, внимательно всматриваясь в его лицо.

Он усмехнулся и опустил руку.

— Я вдруг понял, что не принял во внимание все обстоятельства. Мне не приходило в голову, что после встреч со мной ты можешь стать настолько... востребованной.

Он отвёл взгляд.

В некоторых отношениях Малфои ближе к тому, чтобы быть драконами, чем волшебниками. Они не делятся своим. Они одержимы тем, что считают своим.

Ей вдруг захотелось рассмеяться. Гермиона с усилием сглотнула.

— Ладно, тогда я... — она чувствовала, что ей нужно сказать ещё что-нибудь. — Я... я поговорю с Грюмом.

Драко молча кивнул.

Он не сказал ни слова, когда она встала и подняла с пола свою сумку. Его рука слегка дернулась вперёд, когда Гермиона повернулась, собираясь уйти. Он так и не поднял на неё взгляда, даже когда она ступила за порог дома. Гермиона взглянула на него, прежде чем закрыть за собой дверь хижины: Драко сидел у стены, уставившись невидящим взглядом в пол, его лицо выглядело смертельно бледным.

Гермиона несколько минут провела на улице под дождем, пытаясь собраться с мыслями. Она сделала судорожный вдох. Казалось, она стояла у края пропасти и не знала, сорвётся ли с нее вниз.

Девушка сделала ещё один глубокий вдох и аппарировала в Паучий тупик. В окнах дома Северуса не горел свет. Гермиона опустилась на одну из ступенек крыльца.

К тому моменту, как дверь позади неё открылась, она успела насквозь промокнуть.

Северус смотрел на неё сверху вниз. Выражение его лица было холодным. Гермиона сильнее сжалась под его взглядом.

— Есть ли какая-то особая причина, объясняющая, почему вы пытаетесь подхватить воспаление легких, сидя на крыльце моего дома?

Гермиона встала и посмотрела на Северуса. Дождь стекал по ее лицу.

— Волшебники невосприимчивы к пневмонии.

Северус в ответ закатил глаза и распахнул дверь пошире.

— Полагаю, дело срочное. Учитывая, что вы пришли без приглашения.

Ступив на порог дома, Гермиона заклинанием высушила одежду и проследовала за Северусом в гостиную. Небрежным взмахом палочки он заставил загореться поленья в камине и, собрав разложенные на диване и креслах книги, принялся расставлять их обратно на полки.

Руки Гермионы болели от холода, и она протянула их к огню. Простояв так несколько секунд, девушка наконец сказала:

— Все это было ради Нарциссы. Она была причиной всех его поступков.

— Неужели? — услышала она сомневающийся голос Северуса где-то позади себя.

— Когда Драко приехал домой на летние каникулы после пятого курса, Том уже держал его мать в клетке. И он не выпускал ее, пока Драко не убил Дамблдора. Это правда, что она чуть не умерла, когда была беременна Драко?

Повисла пауза. Гермиона слышала глухой стук, с которым одна за другой книги опускались на переполненные полки.

— Правда, — наконец ответил Северус. — Это было в разгар первой войны. Люциус думал, что потеряет ее. Даже после рождения Драко он долгое время не был уверен, что Нарцисса оправится.

Гермиона слегка кивнула.

— По словам Драко, Люциус заставил его поклясться, что он будет всегда заботиться о матери. После окончания шестого курса он пытался отправить ее куда-нибудь, где она была бы в безопасности, но Нарцисса не собиралась уезжать без него. Кто-нибудь из Пожирателей Смерти погибал такой же странной смертью, как Гиббон, ещё до того, как в поместье Лестрейнджей случился пожар?

Шум позади неё резко прекратился.

— Теперь, когда вы упомянули об этом, я вспомнил, что было несколько случаев исчезновений Пожирателей. Из тех, чьи пропажи стали самыми заметными, — Треверс, Петтигрю и Джагсон, — его голос доносился с другого края гостиной.

Гермиона продолжала не отрываясь смотреть на горящий в камине огонь.

— Драко пытался избавиться от Метки, чтобы сбежать вместе с Нарциссой. Он шпионил для Ордена, потому что хотел отомстить за мать.

Северус ничего не ответил, принявшись снова расставлять книги. Гермиона не была уверена, что он верил ее словам.

Скомпрометирована. Ненадежна. Возможно, он думал, что она пришла молить о пощаде ради Драко.

— Он сказал, что даст Непреложный обет. О чем бы его ни попросил Грюм — он все сделает.

Повисла тишина. Спустя несколько секунд Гермиона почувствовала, как Северус схватил ее за плечо и резко развернул лицом к себе. Его темные глаза сверкнули в свете камина. Казалось, он впервые за вечер действительно посмотрел на нее. В его лице читался ужас.

— Что вы сделали?

Гермиона спокойно посмотрела ему в глаза:

— Я выполнила свое задание. Добилась его преданности.

Северус дотронулся до ее волос. Ее косы выбились из аккуратной прически и беспорядочно свисали вокруг ее лица. Гермиона покраснела и отодвинулась от его руки. Его хватка на плече усилилась, и он заставил ее подойти ближе к камину. Затем слегка приподнял ее подбородок и внимательно рассмотрел ее лицо. Крылья его носа раздувались от ярости.

Гермиона не хотела, чтобы ее так внимательно разглядывали. Она постаралась выскользнуть из его хватки.

— Могу я воспользоваться вашей ванной? Я не могу вернуться на Площадь Гриммо в таком виде, и мне не... мне больше некуда пойти.

Северус на несколько секунд еще сильнее сжал ее плечо в своей руке, словно сомневался, что делать дальше. Его губы были плотно сжаты. Он снова окинул ее взглядом с ног до головы.

Гермиона отвернула лицо и опустила плечи, словно стараясь защититься от его изучающего взгляда. Северус отпустил ее плечо и, медленно отступив назад, жестом указал ей в сторону ванной комнаты.

Не сказав ни слова, Гермиона вышла из гостиной и прошла в маленькую ванную, находившуюся рядом с кухней. Заперев дверь, она посмотрела на себя в зеркало. Ее лицо было бледным, почти серым, но губы выделялись на фоне кожи: красные и искусанные. Ее волосы напоминали птичье гнездо. Кофта оказалась разорванной. Гермиона не заметила этого, когда в спешке натягивала на себя одежду в хижине.

Спустив до колен джинсы и трусы, взмахом палочки она очистила ткань от смеси крови и спермы, все это время холодивших ее кожу. Она не могла просто проигнорировать эти ощущения внизу живота. Ни тогда, в хижине. Ни сидя на пороге дома Северуса. Гермиона чувствовала мокрую ткань между бёдер, словно постоянное напоминание о том, что произошло.