Гермиона даже не вздрогнула от его оскорбления. Она медленно сжала руки в кулаки, а затем заставила себя разжать их.

— Это было моей работой, — тихо сказала она. Не было никакого смысла в отрицании. — Ты должен был понимать, что это всегда было моей задачей.

— Конечно, — сказал он пустым голосом, не глядя в ее сторону. Его руки безвольно висели, как будто он не знал, что с ними делать. — Я просто... я никогда не думал, что ты действительно добьешься успеха. Я не хотел тебя... когда потребовал... я действительно не хотел тебя.

— Я знаю. — Она отвела взгляд. — Я поняла с самого начала, что все это было притворством.

Ее кожа горела от холода. Хижина не отапливалась, но до этого момента Гермиона даже не подозревала, насколько там было холодно.

Он сдавленно рассмеялся себе под нос и снова посмотрел на нее.

— Ну конечно.

Последовала пауза. Гермиона начала натягивать на себя одежду. Драко отвел взгляд.

— Я не собирался предавать ваш Орден, — наконец произнес он мертвым голосом. — Я никогда не планировал этого. Вы уже проигрывали, когда я пришел, и, вероятно, до сих пор проигрываете. Но... меня это никогда не волновало. Я стал шпионом не из-за этого. Я хотел отомстить за свою мать. И был готов умереть в процессе. — Он смотрел в пол, когда говорил. — К сожалению, к тому времени, когда мне представилась возможность предложить свои услуги, она уже слишком долго была мертва. Это не могло стать «правдоподобным» объяснением.

Горечь на его лице была неподдельной. Он выпятил челюсть и посмотрел в потолок, запрокинув голову назад.

— Я и не подозревал, что существуют временные ограничения для скорби.

Драко посмотрел на нее, и выражение его лица стало злобным и презрительным. Его глаза сверкали.

— Поскольку это не являлось правдоподобной причиной, мне пришлось придумать что-то, что я якобы хотел получить от Ордена. Поэтому я решил потребовать помилование. Но я понимал, что и это вряд ли окажется правдоподобным условием. Я знал, что мне понадобится контакт для общения с Орденом, поэтому потребовать девушку и притвориться, будто у меня есть какой-то интерес к ней, показалось мне прагматичным решением. Способом сыграть в сказочку о влюблённом Пожирателе Смерти. — Он слегка улыбнулся. — Но большинство ведьм Сопротивления, вспыльчивые и сражающиеся на поле боя, постоянно рисковали своими жизнями. Их всегда могли убить или схватить в плен, и из-за этого я бы либо лишился своего прикрытия, либо был вынужден постоянно менять контакты.

Он сглотнул, и его рот искривился.

— А потом я вспомнил о тебе. Я много лет считал, что ты умерла, но потом Снейп сообщил, что ты являлась целителем Ордена. Когда ты пришла мне в голову, я думал, что нашел идеальное решение. Тебя держали в безопасных домах, а значит, не было никакого риска, что тебя схватят или убьют. И ты была достаточно прагматичной, чтобы согласиться, если решила бы, что это спасет твоих друзей. Все действительно шло идеально. Когда я сказал, что мои условия — ты и помилование, они тут же купились. Очевидно, фраза «сейчас и после войны» была настолько абсурдной, что вы сразу восприняли ее всерьёз.

Драко усмехнулся.

— Как будто я предал бы Темного Лорда ради шанса завладеть тобой. — Он закатил глаза. — Я знал, что они потребуют от тебя попыток заставить меня влюбиться в тебя, добиться от меня преданности и гарантировать, что я не устану от тебя и не передумаю. Но... вспомнив, какой стервой ты была еще в школе, я понимал, как сильно ты ненавидишь меня за убийство Дамблдора, и был уверен, что у тебя ничего не получится. Я даже считал, что это будет забавно: наблюдать, как ты пытаешься и терпишь неудачу раз за разом.

Он продолжал смотреть в пол.

— Но ты переиграла меня, — признал Драко. — Или, может, я слишком устал тосковать, чтобы продолжать отталкивать тебя. Это вряд ли имеет значение. Ты победила.

Он прислонился к стене и закрыл глаза.

Гермиона скептически посмотрела на него, натягивая на себя оставшуюся одежду. Она не была уверена, какую карту он решил разыграть на этот раз? Сделать вид, что уступает ей? Сыграть в исповедь?

Его часть истории была достаточно правдоподобна. Это совпадало со всем, что она отмечала в нем. Гермиона лишь сомневалась в утверждении, что мать была его истинной причиной. Она рассматривала эту возможность бесчисленное количество раз и всегда отвергала ее.

— Неужели? Хочешь сказать, что ты перешел на другую сторону только потому, что твоя мать умерла? — она намеренно громко фыркнула, не веря своим ушам, и встала. — Ее смерть едва ли была виной твоего хозяина. И что же? До этого ты случайно стал самым заметным участником войны? Хотя, возможно, ты просто не обращал на этот факт внимание в течение пяти лет, а потом — о боже, что? Годовщина ее смерти миновала, и ты впал в такую меланхолию, что решил прибежать к нам?

Конечно, она дразнила его. Гермиона была уверена, что это выведет его из себя. Возможно, если она достаточно раззадорит его, он действительно скажет правду.

Глаза Драко резко открылись, и он побледнел от гнева.

— ДА ПОШЛА ТЫ, Грейнджер!

Гермиона слегка дернулась. Кожа на ее спине и плечах местами была исцарапана до крови, а низ живота слегка болел. Она чувствовала, как сперма скопилась в ее нижнем белье, создавая ощущение жжения между ног. Девушка сглотнула и заставила себя не обращать на это внимания.

— Ты Пожиратель Смерти, — холодно сказала она, скрестив руки на груди и глядя на него сверху вниз. — Неужели ты думаешь, что я забуду все то, что ты сделал? Воображу, что ты добился своего звания из-за своей восхитительной личности? Ты убил Дамблдора. Ты убивал моих друзей. Ты пытал людей до смерти. И что же? Считаешь, что раз ты упомянул свою мать, мы сразу все забудем? Это не вопрос срока давности твоего горя. Если бы ты хотел, чтобы мы поверили в твоё намерение отомстить своему хозяину за смерть матери, то, возможно, тебе не стоило тратить все это время на убийства в его честь, прежде чем ты решил перейти на нашу сторону. После того, как ты начал эту войну. После того, как ты решил стать Пожирателем Смерти.

Драко снова взглянул на нее, и его лицо исказилось от ярости, когда он наклонился и разорвал рукав, прикрывающий левую руку. Выставляя напоказ свою уродливую черную татуировку.

— Ты хоть знаешь, зачем мне это было нужно? — спросил он, сверкнув зубами и насмешливо глядя на нее. — Ты когда-нибудь задумывалась об этом?

Он оттолкнулся от стены и направился к ней через всю комнату.

— После того, как ты и твои дружки бросили моего отца в Азкабан, Темный Лорд пришёл в мой дом, — сказал он, и глаза Гермионы расширились. — Я еще даже не вернулся из школы. Когда я добрался до дома, он уже ждал меня. Он держал мою мать в клетке в нашей гостиной. Он истязал ее почти две недели.

Его дыхание было прерывистым и неровным.

— Думаешь, у тебя есть какой-то выбор, когда Темный Лорд говорит тебе принять Метку? Ты продала себя, чтобы спасти тех, кто тебе дорог. Неужели ты воображала, что я намеренно буду проваливать свои задачи в качестве Пожирателя Смерти, когда я даже не был тем, кого наказывали за это? Убить Дамблдора и подняться по служебной лестнице было единственным способом вытащить ее оттуда.

Гермиона почувствовала, что бледнеет.

— Я не знала.

Его челюсть дрожала, когда он смотрел на нее сверху вниз.

— После ее смерти за мной следили. Темный Лорд не глуп, он знал, что я буду сомневаться в своих действиях, потеряв ее. Мне нужно было вновь завоевать его доверие, прежде чем я рискнул бы что-то сделать. Я не один из твоих наивных дружков. Если бы я связался с Орденом в следующие выходные после ее смерти, неужели ты думаешь, что возникли бы хоть какие-то вопросы о том, кто был шпионом? Мне потребовалось время, чтобы подобраться достаточно близко, чтобы действительно узнать что-то важное.

Драко отвернулся, а его голос стал хриплым.

— Она... она так и не оправилась после пыток. Судороги... они не прекращались, особенно после такого длительного использования Круциатуса. Я даже не знаю, что еще он сделал с ней... до того, как я добрался до неё... — его голос дрогнул. Он откинул волосы с лица и, казалось, с трудом дышал. — Все лето... я не мог... не мог ничего сделать, кроме как говорить ей, что мне очень жаль.

Драко отвернулся и прислонился спиной к стене, будто пытаясь не упасть.

— Он держал ее в клетке несколько месяцев, она все еще была там, когда я вернулся в школу. После того, как я убил Дамблдора, он выпустил ее. Но потом он остался и жил в поместье вместе с нами. Она едва могла с этим справиться. Она боялась любого звука и просто съеживалась на полу из-за постоянных приступов.

Он дышал так быстро, что у него тряслись руки, и продолжал говорить. Слова просто лились из него.

— Моя мать... она... она никогда не была сильной. Она чуть не умерла, когда была беременна мной, и так и не оправилась от этого. После этого она стала хрупкой. Мой отец всегда говорил, что мы должны заботиться о ней. Он заставлял меня клясться снова и снова по мере того, как я становился старше, что я всегда буду заботиться о ней. Когда Темный Лорд наконец покинул поместье... я попытался увезти ее подальше: куда-нибудь, где он не смог бы найти ее или снова причинить ей боль. Но она всегда отказывалась, боясь оставлять меня.

Он прижал ладони к глазам.

— Я пытался позаботиться о ней. Я пытался защитить ее. Я пытался придумать способ нашего побега... а потом... она сгорела заживо в поместье Лестрейнджей...

Его голос сорвался, и он опустился, спиной к стене и продолжая дрожать.

Гермиона почувствовала, как у неё сжимается сердце.

Он всегда так отчаянно защищал свою мать, даже в школе. Когда кто-нибудь оскорблял его отца, Драко мог рассердиться, но малейший намек в сторону его матери вызывал в нем ярость.

Шокирующее превращение из школьного хулигана в убийцу, способного убить Альбуса Дамблдора, внезапно обрело смысл. Волдеморт бросил его в пекло с возможностью взяться за оружие или потерять единственного человека, о котором он заботился и за которого чувствовал себя ответственным. Забота о Нарциссе Малфой выковала его смертоносность, холодную способность просчитывать и раздвигать границы дозволенного.

— Мне очень жаль, Драко, — сказала она, чувствуя слабость от шока.

— Я не нуждаюсь в твоём фальшивом сочувствии, Грейнджер, — прорычал он. Его голос дрожал.

Вероятно, он никогда не рассказывал никому о том, что произошло. Северус не знал об этом. Его друзья не могли этого знать. Он носил это бремя с собой уже много лет, стараясь загладить свою вину. А потом появилась Гермиона, которая медленно и безжалостно манипулировала им, заставляя заботиться... о ней самой.

Неудивительно, что он был опустошен, осознав это.

— Я не лгу, — сказала она. — Мне очень жаль. Я искренне сожалею о том, что с ней случилось. И мне очень жаль, что я так поступила с тобой. — Гермиона придвинулась к нему еще ближе.

Он выглядел таким одиноким.

Она осторожно положила руку ему на плечо, почти ожидая, что он в ярости швырнет ее через всю комнату. Но после секундного колебания он опустил голову ей на плечо.

Она притянула его к себе. Он на мгновение застыл, а потом схватил ее за плечи и обнял. Гермиона никак не ожидала увидеть его таким уязвимым.

— Я не могу... я больше не могу... — повторял Драко, дрожа всем телом.

Гермиона не знала, что ей делать. Она провела пальцами по его волосам и затылку, а он все продолжал повторять эти слова снова и снова.

— Я не могу... я не смогу делать это снова, — выдохнул он. — Я больше не могу ни о ком заботиться. Я не могу... я не смогу этого вынести.

Гермиона положила руку ему на щеку и почувствовала, как его слезы скользят по ее коже и вниз по запястью.

— Мне очень жаль. Прости меня. Мне так жаль, Драко, — она повторяла эти слова снова и снова. Она извинялась перед ним за все.

Впервые Драко Малфой оказался для нее живым человеком. Она проскользнула сквозь его стены и защитные слои из злобы и жестокости и добралась до самого центра, обнаружив там его разбитое сердце.

И она собиралась воспользоваться этим.

Примечание к части

Арт к главе

Автор avendell https://www.instagram.com/p/CAQnuP3npUn/

49. Флэшбэк 24.

Примечание к части

Долгожданная для многих глава. В процессе перевода которой мы приняли волевое решение убрать сроки по выкладке глав. Честно говоря, свободного времени у нас после вынужденной изоляции стало только меньше, а желающих прочитать перевод в течение 10 дней ещё больше. Но жертвовать качеством ради быстрой выкладки мы не готовы. Это не значит, что мы забрасываем эту историю, просто пробуем двигаться дальше в комфортном для себя ритме.

Всем спасибо за понимание.

Январь 2003.

Когда Драко успокоился, Гермиона убрала ладонь от его лица и внимательно посмотрела на него.

Когда он встретился с ней взглядом, выражение на его лице было настороженным и полным горечи.

Ее другая рука все ещё лежала на его плече. Несколько минут они просто молча смотрели друг на друга. Воздух в комнате словно вибрировал от повисшего в нем напряжения.

Она смогла заполучить его. Она сделала то, что ей было приказано, но все ещё не знала, как сможет доказать это Кингсли и Грюму. Что, черт возьми, ей нужно было сделать, чтобы они поверили, что она в состоянии контролировать Драко?

— Если ты не собирался предавать Орден, зачем было так стараться занять более высокое положение в армии Волдеморта? — наконец спросила она.

Глаза Драко были ясными, словно гладь зеркала. На его лице снова застыло привычное нечитаемое выражение. Он ухмыльнулся ей в ответ.

— Было очевидно, что вы приняли мое предложение только потому, что находились в отчаянном положении. Даже если священный Орден Феникса имел репутацию общества людей, держащих свое слово, то ожидать того же от Кингсли и Грюма было бессмысленно. Они оба стратеги. Обещание простить все мои преступления в случае победы Ордена в войне выглядело почти смехотворным. Я полагал, что ваша сторона выдаст меня сразу, как только я перестану быть полезным, и воспользуется хаосом, который начнётся в рядах Пожирателей после моей смерти. Поэтому, — его губы скривились, — я решил, что чем выше будет мое положение в армии Волдеморта, тем больший удар я смогу нанести по его силам.