Драко на мгновение замолчал.

— Что же теперь будет с Поттером и Уизли, ради которых ты была готова на все? — его тон был полон презрения.

— Цена становится все выше. Не знаю, смогу ли я продолжать платить ее.

Его лицо напряглось.

— Полагаю, даже у мучеников есть свои пределы.

Гермиона вяло улыбнулась.

— Или, по крайней мере, плохие дни.

Она посмотрела на Драко, изучая его сдержанное выражение лица, похожее на маску, и то, как пристально он наблюдал за ней.

«Сдайся. Пожалуйста, сдайся», — молила она про себя. Гермиона видела это в его глазах, он колебался и был так близок к признанию.

Но в конечном счёте всегда отказывался переступить эту черту. Уступить ей. Всякий раз, когда она пыталась воззвать к его сердцу, его злоба всплывала наружу и заполняла все вокруг.

Он всегда становился особенно жестоким и язвительным, когда чувствовал себя уязвимым.

Возможно, если бы Гермиона была более стойкой, она смогла бы найти способ справиться со своей болью. Но Драко всегда знал, где резать, чтобы причинить ей наибольшую боль.

Что бы его ни сдерживало — она не знала, как подобраться ближе к нему.

Ее рука дернулась, и девушка почти дотянулась до него, прежде чем отпрянуть. Гермиона глубоко вздохнула и заставила себя подавить отчаяние и сосредоточиться на текущей ситуации.

— Ты прав. Мое время хандрить истекло, — сказала она, поднимаясь.

Гермиона схватила свою палочку с пола и встала в боевую стойку. Какое-то мгновение Драко задумчиво смотрел на нее, а потом вдруг набросился на нее.

Она отступила в сторону и сильно толкнула его, но он смог удержаться от падения и резко обернулся. Его рука схватила ее за запястье и заставила выронить волшебную палочку. Гермиона толкнула его локтем под ребра, вырвалась и нырнула за палочкой.

Она схватила ту, вскочила на ноги и успела ударить его несколько раз, прежде чем он снова приблизился. Он дернул ее за руку и снова вырвал волшебную палочку. Гермиона попыталась зацепить его ногой за лодыжку, но он отскочил назад и увернулся, вывернув ей руку за спину. Она рывком высвободилась из его рук и почувствовала вспышку триумфа, прежде чем поняла, что он отпустил ее. Пользуясь небольшим расстоянием, он развернул ее, ударил по лодыжке ногой и швырнул на землю.

Гермиона извивалась, пытаясь освободиться, но Драко крепко держал ее за запястья.

Слегка зашипев от разочарования, она замерла, когда он склонился над ней.

— Ты все еще пытаешься выиграть скоростью, а не хитростью, — проворчал Драко.

Он отпустил ее запястья и встал.

— Еще раз.

Гермиона начинала уставать, но ей все же удалось продержаться на ногах дольше предыдущих попыток. Она дважды сбивала его с ног, но не смогла побороть. Когда он в очередной раз попытался прижать ее к земле, она резко качнулась в сторону, используя инерцию его тела, и они покатились по полу.

В конце концов он все равно оказался на ней сверху.

Она чуть не выругалась от досады.

— Уже лучше, — сказал он, тяжело дыша.

Его лицо было меньше чем в дюйме от ее, когда Драко взглянул на нее сверху вниз. Его руки сжимали ее запястья над головой.

Она чувствовала, как бьется его сердце.

Сегодня было 21 января, и следующая неделя станет для них последней. Затем она должна будет передать свои воспоминания о нем Кингсли.

Драко. Он был тем, кто беспокоился о ней больше, чем кто-либо другой. Кто посвятил ей время, которого у него практически не было, пытаясь научить ее сражаться, чтобы сохранить ей жизнь. Просто потому, что он хотел, чтобы она выжила.

С тех пор, как он сказал ей, что она может говорить ему «нет», он никогда ничего у нее не просил. Пока он продолжал смотреть на нее сверху вниз, выражение его лица оставалось закрытым, но глаза были сосредоточенными, словно он запоминал ее. Затем на его лице мелькнуло знакомое выражение горечи.

И она осознала причину.

Он ждал, что она предаст его. Он знал, что это случится. Что она всегда будет выбирать Орден.

Это было тем, что сдерживало его.

Он предвидел этот исход с самого начала, еще до того, как подобная мысль пришла ей в голову. И он все равно тренировал ее.

Она не могла этого понять. Какой смысл был во всем этом, если он ожидал, что его убьют из-за помощи Ордену?

Гермиона пристально посмотрела на него. Ей не нужна была книга, чтобы понять этот взгляд. Она ощущала его всем своим существом. Жар в животе, будоражащее ощущение в груди и гул в венах. Напряженность, с которой он изучал ее. Его руки сжимали ее запястья, а большой палец бессознательно скользнул по внутренней стороне ее руки, когда он окинул ее взглядом.

Он двинулся навстречу к ней. Гермиона затаила дыхание. Затем черты его лица ожесточились. Он убрал руки и начал подниматься.

Ладони Гермионы взметнулись вверх, она схватила его за рубашку, притянула к себе и прижалась своими губами к его.

Это не было медленным или нежным поцелуем. Или поцелуем, вызванным алкоголем или неуверенностью в себе.

Этот поцелуй состоял из ярости, отчаяния и желания, столь горячего, что оно грозило сжечь ее дотла.

Возможно, это был их прощальный поцелуй.

Когда Кингсли и Грюм решат разоблачить Драко, мы дадим вам час, чтобы предупредить его.

Драко замер, когда ее губы коснулись его губ, и она решила, что он просто оттолкнет ее. Она почувствовала его руку на своем плече и напряглась, углубляя поцелуй и крепче сжимая его одежду.

Он колебался.

Затем что-то будто сломалось у него внутри. Словно прорвало плотину, и Гермиона утонула в нем.

Он крепко обнял ее и яростно поцеловал в ответ.

Огонь, охвативший их, был подобен лесному пожару.

Долгие месяцы возрастающего напряжения и ожидания. Все это время она ждала, когда он решится сделать с ней то, зачем ее послали к нему. То, к чему ее готовил Орден.

Но это было лишь уловкой с его стороны. Прикасаться к ней, целовать ее, «желать» ее. Ложный ход, чтобы скрыть свои истинные мотивы. Требовать ее было той же самой формой дезориентации, которую он учил ее использовать в окклюменции.

Все было ложью...

До тех пор, пока вдруг не стало правдой.

Она изменила его отношение к себе. Манипулировала им, чтобы занять то самое место, которое, как он притворялся, занимала с самого начала.

Гермиона скользнула пальцами по его плечам. Одной рукой он схватил ее за волосы, дергая за косы, а другой потянулся вниз и распахнул ее рубашку, отодвинув в сторону лифчик. Он с такой силой сжал ее грудь, что она зашипела ему в рот.

Она не переставала целовать его. Ее пальцы скользнули по его волосам и сухожилиям на шее и замерли, врезаясь ногтями в его плечи.

Несмотря на то, как холодно он всегда себя вел, его имя было подходящим. Он был драконом, который удерживал вокруг себя ледяные стены, в то время как в его сердце горел огонь.

Они яростно срывали друг с друга одежду. Его рубашка потеряла несколько пуговиц, когда Гермиона разорвала ее и укусила его за плечо. Чувствовать его рядом, оставлять на нем отметины. Его тело было ей так знакомо. Она уже успела запомнить ощущение его кожи под ее ладонями.

Драко провел руками вверх по ее телу, вдоль изгибов, над которыми смеялся и которые считал тощими. Он целовал ее грудь, запуская пальцы в косы и оттягивая волосы назад, пока она не застонала и не запрокинула голову.

Его губы скользили от ее шеи к плечу, он целовал и покусывал ее ключицу, пока не почувствовал, как она гортанно застонала и выгнулась навстречу ему.

Все происходило быстро. Жестко. Это было похоже не на романтический порыв между ними, а скорее на столкновение двух противоположных сил.

Он раздвинул ее ноги и вошел в нее одним резким толчком. Затем остановился и поцеловал ее, прежде чем снова начать двигаться.

Гермиона подавила крик боли и заставила себя не напрягаться и не отстраняться.

Это было больно.

Она знала, что такое возможно, если не сделать все медленно. Но боль все равно застала ее врасплох.

Возможно, он предполагал, что до него были и другие.

Гермиона была рада, что ощущала боль. Она распутничала ради войны. Она соблазнила Драко после того, как он совершенно ясно дал понять, что не хочет пересекать эту черту. Она манипулировала им, придерживаясь своих целей.

Она хотела, чтобы все происходящее причиняло ей не меньшую физическую боль, чем душевную.

Его тело было намного мощнее и практически обволакивало ее. Руки Драко запутались в ее волосах так сильно, что она едва могла шевелить головой, когда он встретился с ней взглядом и снова вошел в нее.

Его челюсть была напряжена. Выражение его лица оставалось таким же непроницаемым, как и почти всегда. Та самая жесткая линия его рта.

Но его глаза... напряженность в них, когда он смотрел на нее, была обжигающей. По этому выражению лица она могла бы сказать...

Он принадлежал ей.

Это осознание разбило ее сердце.

Гермиона заставила себя не выказывать никаких признаков дискомфорта. Она двинула бедрами навстречу его движениям и сжалась вокруг него, проводя ногтями по его спине. Она обхватила ногами его бёдра, позволяя ему проникнуть еще глубже.

Драко зашипел и опустил голову ей на плечо, глубоко входя в нее. Угол его движений, их интенсивность поразили не только его — она всхлипывала и задыхалась возле его уха.

Его толчки слегка замедлились, и он поднял голову. Он выскользнул из ее волос и поймал ее руки, переплетая их пальцы. А затем поцеловал ее. Его обжигающие душу поцелуи заставляли ее грудь болеть каждый раз, когда она отвечала на них.

Он сменил темп на более медленный. Угол проникновения изменился, и их тела, казалось, становились единым целым. Гермиона с тревогой поняла, что каждое его движение к ней навстречу уничтожает ее чувство контроля. Внутри ее тела зарождался огонь, и она не знала, как спастись от него или обуздать его.

Драко целовал ее. Горячо. Оставляя на ней синяки. Почти наказывая своими поцелуями, он схватил ее за руки, продолжая входить в нее. Боль притупилась до более слабой пульсации посреди огня ощущений, которые пронизывали все ее тело.

Еще несколько сильных, глубоких толчков, затем его бедра дернулись, и Драко издал хриплый стон, опуская голову рядом с ней. Его дыхание скользнуло по ее коже, когда он, тяжело дыша, приблизился к ее уху и поцеловал в плечо.

Гермиона неподвижно лежала под ним. Она вдруг почувствовала, как грубые половицы впиваются в ее кожу. В комнате внезапно стало очень холодно.

Единственное, о чем она могла думать, это о том, какое облегчение она испытала, когда не кончила вместе с ним.

Драко оставался внутри нее в течение нескольких секунд, а затем резко напрягся и отстранился. Выражение его лица было напряженным, и он даже не взглянул в ее сторону, пока хватал свою одежду с пола. Он быстро принялся натягивать на себя рубашку и брюки.

Гермиона медленно села, внимательно наблюдая за ним. Одеваясь, он становился все бледнее и бледнее. Выражение его лица было одновременно недоверчивым и испуганным.

— Черт... — выругался он себе под нос, проводя рукой по волосам.

Драко казался странно опустошенным.

Он прикрыл рот ладонью и посмотрел ей прямо в глаза. Какая бы мысль ни посетила его, казалось, это вызывало у него что-то схожее с приступом паники.

Он судорожно сглотнул, и закрыв глаза, натянул рубашку. Затем снова открыл их. Казалось, он взял себя в руки. Драко глубоко вздохнул и повернулся к ней. Выражение его лица было напряженным.

Когда он снова посмотрел на нее, его взгляд упал на ее ноги, и он побледнел.

— Ты была девственницей? — прохрипел он.

Гермиона посмотрела вниз. На ее бедрах была кровь.

— Да, — ответила она. — Когда ты впервые поставил свои условия, предполагалось, что это именно то, чего ты хочешь.

Малфой выглядел так, словно его сейчас вырвет. Его челюсть была плотно сжата, и он просто продолжал смотреть на нее.

— Я... — голос его сорвался. — Я... был бы мягче... если бы знал, — наконец сказал он.

Гермиона скрестила колени, чтобы скрыть кровь, и подтянула свои ноги ближе к телу.

— На самом деле, я не хотела, чтобы ты был мягче.

Он поджал губы, выглядя странно потерянным.

Она не могла понять, почему это так сильно изменило его. Почему именно секс с ней стал каким-то решающим ударом, словно означавшим его поражение.

Хотя, вероятно, он таковым и являлся. После того, как Драко поцеловал ее, когда они оба были пьяны, он провел между ними четкую линию. Ту самую, за пределы которой не позволял ей заходить.

Если он ожидал, что она в конце концов убьет его, то, возможно, мысль о том, чтобы пересечь эту границу, казалась ему невыносимой.

Но это не объясняло всего остального, что он сделал. Если он ожидал, что она его выдаст, зачем занимать все более высокое положение? Зачем пытаться избавиться от Темной метки?

Его истинный мотив подпитывала руническая магия. И если сейчас он потерял контроль, это могло бы склонить чашу весов в ее сторону. Вероятно, он боялся, что больше не сможет сконцентрироваться на своей цели. Как и произошло сегодня — его одержимость и чувство собственничества взяли верх над его контролем. Драко принадлежал ей. И, возможно, будет принадлежать всегда, если она будет достаточно хитра, чтобы воспользоваться этим.

Было что-то ироничное в том, чтобы соблазнить кого-то в надежде, что это каким-то образом спасет ему жизнь. Уголки ее губ слегка дрогнули.

Гермиона обхватила колени дрожащими руками.

Она получила то, чего хотела, и будет горевать о цене позже. Девушка вернула стены окклюменции на место. Она не собиралась думать ни о чем кроме того, что происходило с ней сейчас.

Он был у нее в руках. По какой-то причине он был у нее в руках. Теперь она должна найти способ воспользоваться этим преимуществом.

Драко заметил выражение ее лица.

— Выглядишь довольной, — сказал он с горечью в голосе, скривив губы. — Похоже, тебя радует, что твоё распутное поведение в конечном счете возымело успех. Счастлива узнать, что твоя шахматная фигура снова в игре?