Джинни открыла рот, чтобы ответить, но Гермиона аппарировала прочь.

Она вернулась на Площадь Гриммо и спряталась в библиотеке.

На следующий день во время смены в больничном крыле Гермиона чувствовала себя холодной и опустошённой. Она не хотела ни с кем разговаривать. Она могла сдерживать свои чувства с помощью окклюменции, но даже не подозревала, что горе может причинить настолько сильную физическую боль.

Грюм застал ее за работой над зельями.

— Грейнджер, Северус хочет видеть тебя сегодня вечером.

Гермиона повернулась и настороженно посмотрела на Грюма.

— С какой целью?

— Чтобы обсудить твои успехи.

Глаза Гермионы сузились.

— Я думала, вы держите его в курсе событий.

Выражение лица Грюма не изменилось.

— У него есть вопросы, на которые он хочет получить ответы.

Гермиона ощутила странную тревогу в районе живота.

— В котором часу?

— В семь.

— Хорошо, я буду вовремя, — она снова повернулась к своему котлу.

Гермиона была слишком взволнована, чтобы обратить внимание на Грюма, который несколько секунд оценивающе смотрел на нее, прежде чем развернуться и уйти.

47. Флэшбэк 22.

Декабрь 2002.

Гермиона стояла на кухне дома в Паучьем тупике. Она медленно повернулась, осматривая поверхности, заваленные записными книжками, готовыми ингредиентами и бурлящими зельями.

Девушка остановилась, заметив мерцающее в углу зелье. Она подошла ближе и посмотрела на поднимающийся из отверстия пар, украдкой вдохнув его. Пряный, землистый запах дубового мха, ноты кедра, запах опавшей листвы и пергамента... нет. Она снова принюхалась. Это был папирус.

Гермиона чувствовала себя так, словно все это время предполагала о своей болезни, а теперь наконец получила подтверждение диагноза. Казалось, внутри все оборвалось. Девушка резко отпрянула в сторону и посмотрела на другие котлы, окружавшие ее.

— Вы готовите слишком много разновидностей любовного зелья, — сказала она, глядя туда, где Северус склонился над кипящим котлом.

— Новый проект Темного Лорда. У него внезапно проснулся интерес к тому, чтобы попытаться использовать эти зелья в качестве оружия, — ответил Северус, усмехаясь перед темной светящейся жидкостью, над которой он работал.

Гермиона почувствовала, как кровь застывает у нее в жилах.

— Это действительно может стать возможным?

Северус пожал плечами со слабой улыбкой.

— Я скептичен и не мотивирован... так что, скорее всего, нет. Думаю, это, скорее, мимолетная идея. Я составляю подробный отчет на тот случай, если Темный Лорд снова заговорит о ней. И делаю это дома, а не в лаборатории, чтобы убедиться, что никто больше не предложит никаких новаторских идей.

Гермиона оглядела комнату. На полках находилось с десяток склянок Амортенции, несколько афродизиаков, которые она смогла распознать, и еще пятнадцать приворотных зелий, числившихся экспериментальными.

— Что может представлять собой боевое любовное зелье?

— Исключительную силу, не требующую повторного приема. Темный Лорд воображает, что сможет использовать его для допросов.

— Это... непристойно, — наконец сказала Гермиона.

— Действительно. К счастью или нет, его занимают другие дела, которые он считает более неотложными для Сассекса.

В течение нескольких минут Гермиона молча смотрела, как Северус давил в ступке яйца огневицы.

— Драко сказал, что Сассекс старается изобрести варианты предотвращения спасательных операций Сопротивления.

На несколько секунд повисла пауза, после чего Северус повернулся и задумчиво посмотрел на неё.

— Я не знал, что он в курсе этого.

— Разве не вы называли его идеальным шпионом?

— Похоже, что да, — пробормотал Северус, возвращаясь к своей ступке. — Вы уже выяснили, почему он шпионит для Ордена?

Гермиона опустила глаза.

— Нет, — признала она. — Все, что он рассказывал мне за время наших встреч, казалось правдой, но я до сих пор так и не узнала мотив, стоящий за его помощью Сопротивлению.

Повисла тишина, прерываемая только бульканьем закипающего зелья.

— Вы в курсе, что он продвигается все выше в рядах Пожирателей? — спросил Северус, поворачиваясь к котлу и высыпая в него толченые яйца огневицы. Порошок медленно образовывал на поверхности зелья узор, похожий на восьмёрку.

Гермиона молчала в течение нескольких секунд.

— Я ничего не слышала об этом.

— Пару недель назад я доложил об этом Кингсли. Драко становится могущественнее. Он занимает все более прочную позицию среди Пожирателей. Не буду делать вид, что знаю о том, чем вы занимаетесь во время ваших еженедельных... встреч... Но иногда я задаюсь вопросом, помните ли вы о том, что большую часть свободного от вас времени он проводит, убивая людей.

Гермиона почувствовала, как у неё сбивается дыхание, в то время как Северус продолжал говорить своим нервирующе спокойным голосом.

— Я редко видел кого-то, кто использовал бы темную магию так беспощадно, как он в последнее время. Тёмный Лорд в восторге от того, какого идеального генерала он взрастил для себя. Те, кто решается переступить Драко дорогу, имеют свойство умирать от умело замаскированных проклятий, изобретённых в лабораториях против Сопротивления. Несколько недель назад один из Пожирателей, Гиббон, был найден с оторванными руками, с которых была содрана кожа. Я принимал участие в анализе причин его смерти. На теле Гиббона остался сильнейший отпечаток темной магии, использованной для того, чтобы заставить его оставаться в живых ещё несколько дней, пока его продолжали истязать.

Гермиона замерла и резко замотала головой.

— Этого не может быть... Драко не стал бы... Вы сами говорили, что он не садист.

Северус покосился на неё.

— Считаете, если он не садист, то ни разу не пытал никого до смерти? — На его лице было написано презрение. — Уверен, вы помните значение его рун. Как думаете, мисс Грейнджер, в чем именно он остаётся «непреклонным» и «стремящимся к идеальным результатам»?

Гермиона почувствовала, как все ее тело сковало от напряжения. Ее подбородок дрожал.

— Вы тоже убивали людей, однако я никогда не сомневалась в вашей преданности, Северус.

Он издал тихий смешок, и его губы искривились в ухмылке.

— Я предан только одной цели: победе Ордена в войне. Ужасные вещи, которые я вынужден творить, совершались мною только в случае крайней необходимости. Думаете, мне нравится чувствовать, как разрушается моя душа? Как ее отравляет темная магия? И все это ради тех, кто даже не готов идти на подобные жертвы, кто презирает меня и сомневается во мне, — он покачал головой. — Однако сейчас главное не это. Смерть Гиббона не была необходимостью. Он даже не являлся важной фигурой. Его убийство не служило никаким стратегическим целям. Оно не было совершено ради Ордена. И уж точно не было никакого смысла держать его в сознании, пока ему отрезали руки.

Гермиона продолжала качать головой.

— Его мог убить кто-то другой. Вы не можете быть уверены, что это сделал Драко.

Северус замер и неторопливо повернулся к Гермионе.

— Это был он. Я точно знаю, что это был Драко. Причина моей уверенности состоит в том, что, осматривая тело Гиббона, я наткнулся на след интересной магии. Это были сдерживающие чары моего собственного изобретения. И я обучал им только одного человека. Вас. Вы использовали эти чары, чтобы исцелить его руны, не так ли?

Комната закружилась перед глазами Гермионы, и ей пришлось схватиться за край стола, чтобы не упасть.

Северус смотрел на неё сверху вниз. Выражение его лица было суровым.

— Я был шпионом почти столько же лет, сколько вы живете на этом свете, мисс Грейнджер. Поэтому прекратите защищать его и внимательно выслушайте меня.

Гермиона замерла.

Окинув ее взглядом, Северус поджал губы.

— Драко вышел из-под контроля. Если он когда-то и был предан Сопротивлению, то сейчас все изменилось. Чего бы Драко ни пытался добиться, он делает это не только ради Ордена. Он является одним из самых влиятельных генералов и отчитывается только перед самим Темным Лордом. У него свои собственные источники информации. Он использует добытые сведения, чтобы заставить Орден зависеть от него и не позволить сдать его.

Гермионе стало трудно дышать. Кончики ее пальцев покалывало. Она слабо кивнула.

— Думаю, я знаю, зачем он убил Гиббона, — добавил Северус мгновение спустя. — Он постарался все скрыть и обставить убийство как смерть от пыток. Но стоило мне заметить след сдерживающих чар, как я обнаружил и другие детали, которые проливают свет на реальные намерения Драко. Он пытается найти способ избавиться от Темной метки и не умереть впоследствии.

— Умереть?

— Если бы можно было избавиться от Метки, просто отрубив себе руку, Игорь Каркаров был бы жив до сих пор. Ещё несколько Пожирателей пытались сбежать или переметнуться на Светлую сторону во время обеих магических войн, и, к несчастью для них, ничего хорошего из этого не вышло. Темная метка связывает Волдеморта с его последователями. Попытки избавиться от неё приводят к появлению проклятой раны на том месте, где раньше была Метка. Человек, решившийся на такой шаг, истекает кровью, пока не умрет. Не существует заклинаний или зелий, способных предотвратить это. Однако Драко все равно пытается отыскать способ избавиться от Метки, если таковой вообще существует.

Вдруг Гермиона с ужасом вспомнила о своём наблюдении.

— Раньше он был левшой. Но теперь он амбидекстр.

Северус приподнял бровь в задумчивости.

— Довольно логичное решение для человека, который рано или поздно собирается отрезать себе руку. Вы знаете, как давно он стал амбидекстром?

— С самого начала наших встреч. Я редко видела, чтобы он пользовался левой рукой, — она чувствовала, как в ее животе разливается горечь.

Лицо Северуса приобрело мрачное выражение.

— Значит, он планировал это в течение многих лет.

Гермиона пошатнулась, пытаясь заново переосмыслить все то, что, ей казалось, она знала. Драко вёл свою игру на протяжении долгого времени. Она была всего лишь незначительной деталью в его планах. Или средством для достижения нужных результатов. Теперь она ни в чем не была уверена.

Северус пристально смотрел на неё. На его лице читалось напряжение.

— Он станет смертельно опасен для обеих сторон, если сможет избавиться от оков, вынуждающих его быть преданным.

Гермиона кивнула. Если Драко избавится от Темной метки, ему больше не нужно будет подчиняться ни одной из сторон. И если все это время он планировал захватить власть в волшебном мире, то многое начинало обретать смысл.

Особенно теперь, когда Гермиона рассказала ему, что Гарри не собирается убивать Волдеморта.

Северус тяжело вздохнул. Внезапно он стал казаться гораздо старше своего возраста.

— Признаюсь, я полагал, что захват тюрем Орденом в июне станет для Драко началом конца. Учитывая, какое наказание он получил от Темного Лорда, я думал, что его дни сочтены, — Северус окинул ее внимательным взглядом. — За то, что в итоге все вышло не так, мы, похоже, должны быть благодарны исключительно вашей невероятной заботе о его здоровье.

Повисла пауза. Казалось, на несколько секунд весь мир вокруг Гермионы замер, а потом рассыпался на кусочки.

— Вы знали, что вся вина за июньскую атаку ляжет на его плечи, — произнесла Гермиона, смотря на Северуса расширившимися от осознания глазами. — Вы, Кингсли и Грюм. Вы все знали об этом. Вот почему вы были готовы использовать все наши ресурсы и так тщательно продумывали стратегию нападения. На самом деле вы не переживали о том, что Драко поймают на шпионаже. Вы надеялись, что его убьют за это.

Северус ничего не ответил.

— Почему... почему вы не сказали об этом мне? — наконец выдавила Гермиона. Ее голос дрожал от едва сдерживаемой злости.

— Мы не считали, что это необходимо, — пожал он плечами.

Гермиона чувствовала такую ярость, что, казалось, готова была спалить дом Северуса дотла.

— Мы полагали, что рано или поздно вы догадаетесь сами. Когда стало ясно, что вы так ничего и не поняли... что вы сочувствовали Драко или же считали себя обязанной ему... мы решили дать вам возможность попытаться исцелить его, раз вы так этого хотели. Мы подумали, что это меньшее, что мы можем сделать для вас после того, о чем мы вас попросили.

— Вы не ожидали, что у меня получится. Надеялись, что к моменту нашей встречи его уже будет невозможно исцелить.

Северус снял с полки банку, наполненную крыльями фей. Гермиона чувствовала, что не может дышать. Все звуки в комнате внезапно стали казаться оглушающе громкими. Бульканье зелий на огне. Ее собственные дрожащие вдохи. Она могла слышать даже биение своего сердца.

— Можете представить себе наше удивление, когда оказалось, что вместо того, чтобы умереть от проклятия, он стал ещё более опасным, чем был прежде. Шпион Ордена с сомнительными намерениями. Так ответьте же мне, мисс Грейнджер, как вам удалось спасти Драко Малфоя?

Гермиона поджала губы и несколько секунд ничего не отвечала.

— Для этого Грюм заставил меня прийти к вам? Чтобы вы могли узнать детали? — сказала она наконец.

Северус промолчал.

Гермиона отвела взгляд и одернула рукав своей кофты.

— Вам удалось добиться того, чтобы его раны достаточно пропитались темной магией. Она уже начала отравлять его душу. Руническая магия всегда разрушительна, она никогда не исчезает и не теряет своего влияния. Если бы я встретилась с ним сразу же после нанесения рун — если бы вы упомянули о его наказании раньше — возможно, я смогла бы вылечить его, не используя крайние меры. Но к тому времени, как я узнала об этом, было уже слишком поздно. Моим заданием всегда было как можно дольше удержать Драко в роли шпиона Ордена. Когда я заговорила о его исцелении с Грюмом, тот сказал мне сделать все что в моих силах. Если вы на самом деле не хотели, чтобы я его исцелила, вы должны были сказать мне об этом.