Гермиона чувствовала себя так, словно что-то внутри нее рухнуло и оставило после себя лишь пустоту:

— Я понимаю... Полагаю, это не удивительно. Подобные вещи уже происходили во время маггловской Второй мировой войны.

Драко кивнул ей с усталым видом.

— Откуда ты знаешь о Второй мировой войне?

Его глаза жестко сверкнули.

— Как уже ранее упоминалось, я умею читать. Почему бы мне не изучить этот период? Очевидно, это тот самый сборник пьес, из которого Темный Лорд черпает своё вдохновение. Проработанная пропаганда. Та же тактика. Он учится на ошибках Гитлера и не тратит никаких ресурсов на Россию, тщательно избегая прямого провоцирования МАКУСЫ как можно дольше. Хотя я не знаю, что они будут делать, если он попытается нарушить Статут секретности.

Гермиона кивнула:

— Мы пытались обратиться за помощью, но, по-видимому, геноцид не является достаточным поводом для вмешательства. Другие страны должны решать свои собственные проблемы, ты же знаешь. МАКУСА — не защитники всего мира. Они даже не примут наших беженцев. По крайней мере, им потребуется несколько лет, чтобы оценить ситуацию. Они не приняли даже детей. По-видимому, существует слишком большой риск привнести европейский экстремизм на их территорию, и у нас нет никаких юридических бумаг для большинства несовершеннолетних...

Ее голос затих. Она серьезно посмотрела на него:

— Как ты думаешь, Драко, мы сможем победить?

Гермиона хотела услышать ответ от него больше, чем от кого-либо другого. Рон, Гарри, Фред, даже Кингсли или Грюм... Они все будут лгать или предлагать верить в лучшее. Но Драко Малфой не станет. Почему-то она была в этом уверена. Он скажет ей то, что действительно считает вероятным.

Он вздохнул и прислонился к стене:

— Разве имеет значение, что я думаю?

— Я живу в мире идеалистов, но всё, что я вижу, это лишь растущее число жертв. Я хочу услышать мнение того, кто действительно знает реальное положение дел и не верит, что оптимизм каким-то образом увеличивает шансы на победу.

— Ты прекрасно знаешь, что я считаю твой Орден в значительной степени идиотским, — выражение его лица было горьким. — Хотя я заметил, что Бруствер и Грюм иногда делают разумный выбор в пользу стратегии, когда им это сходит с рук.

Он многозначительно посмотрел на Гермиону, и та ответила ему тем же не моргнув глазом.

— Я не вижу варианта, при котором вы выиграете, продолжая свою политику против использования темных искусств. С другой стороны, идиот Поттер все еще жив. У него самый неестественный талант к выживанию, который я когда-либо встречал. И сила тоже, если бы он действительно захотел использовать ее в полной мере. Если дело дойдет до дуэли между Темным Лордом и Поттером, я дам Ордену один шанс из четырех, но только исходя из невероятного везения Поттера. Если же мы говорим о продолжительной войне... — Он потер лоб. — Шансы на победу незначительны. Мягко говоря.

— Зачем же тогда помогать нам?

Драко изогнул бровь, и выражение его лица стало сдержанным и насмешливым:

— Не считаешь, что ты этого стоишь?

— Ах да, твоя роза на кладбище. — Она отвела взгляд, слегка фыркнув, и поправила одежду. — Так значит, это ради меня ты позволил вырезать эти руны на своей спине?

Его глаза на мгновение вспыхнули, а затем он покачал головой.

— Тогда почему же? — спросила она, изучая его.

Драко пристально посмотрел на нее, и выражение его лица дрогнуло. Он выглядел озлобленным. Раненым. Его глаза несколько секунд оценивающе смотрели на нее, потом его выражение лица снова стало замкнутым.

— Не имеет значения.

Гермиона начала было открывать рот. Она хотела возразить, сказать, что это действительно важно и если он перестанет быть загадочным, то ей не придется им манипулировать. Но она не могла этого сделать, и он это знал. Каковы бы ни были его мотивы, он не доверял Ордену, чтобы тот не использовал их против него.

Они оба знали, что Орден так и поступит.

— Полагаю, так и есть, — она вздохнула и села, чтобы преобразовать свои туфли.

Гермиона уже собралась уходить, но, подойдя к двери, оглянулась на Драко. Он стоял, прислонившись к стене, и его взгляд метнулся в ее сторону, когда она повернулась.

— Не умирай, Драко.

Он пристально посмотрел на нее, прежде чем улыбнуться.

— Только потому что ты просишь, Грейнджер, — его тон сочился сарказмом.

Он все еще стоял, прислонившись к стене, когда она закрывала за собой дверь.

Их вторники состояли из странного сочетания танцев и дуэлей. Драко решительно изнурял ее тренировками до тех пор, пока она не научилась уворачиваться и двигаться настолько плавно, насколько ему хотелось. Он был прав, танец и дуэль были полезны для обучения правильной реакции, и Гермиона быстро это поняла.

Этот факт немного нервировал ее, когда она осознала, что ее движения и техника действительно становились все более похожими на движения Беллатрисы.

Она почти решила, что становится неплохим дуэлянтом, но Малфой никогда не пользовался левой рукой. Ей было интересно, как он сражается на дуэли, когда действительно старается.

Иногда он приходил с заметными повреждениями, но всегда холодно отказывался от ее предложения исцелить его.

Время, которое они проводили вместе, становилось все продолжительнее. Дуэльная практика прерывалась каждые полчаса только для небольшого отдыха и регидратации. Гермиона пыталась заговорить с Драко, но он почти не обращал на нее внимания, а когда отвечал на ее вопросы, то, казалось, лгал.

Иногда Гермиону резко отзывали в госпиталь, но Пожиратели Смерти редко проводили операции так рано утром.

Напряжение войны, казалось, было бесконечным, будто хрупкое равновесие могло разрушиться в любой момент. Напряжение между Гермионой и Драко было таким же.

К декабрю ей казалось, что даже воздух между ними вибрирует, когда они вместе. Злостью. Обидой. И отчаянием.

Драко становился все более напряжённым. Казалось, что стресс начинает слегка ослаблять его. Она не была уверена, влиял ли подобным образом только стресс от войны или же она сама способствовала этому.

Однажды он пришел на встречу слишком бледным и с кровоточащей левой рукой. Драко чуть не откусил ей голову, когда она в последний раз пыталась исцелить его, так что Гермиона старалась не обращать внимания на его травмы. Когда через полчаса кровотечение не прекратилось, она, наконец, быстро увернувшись от проклятия, смогла наложить на него диагностическое заклинание. Ей потребовалось меньше секунды на изучение.

— Ты идиот! — Гермиона была вынуждена отступить и сделать прыжок в сторону, чтобы избежать быстрой и агрессивной серии парализаторов, которую он швырнул в нее. — Ты не можешь игнорировать укусы вампиров.

Гермиона выстрелила полудюжиной спотыкающихся проклятий ему под ноги, и, пока он избегал их, она взмахнула палочкой и сумела попасть ему в лоб парализатором.

Драко упал, и она изумленно посмотрела на него, почти ожидая того, что он вдруг сядет. Девушка была потрясена тем, что ей действительно удалось попасть в него. Затем ей пришло в голову, что успех, вероятно, был больше связан с его кровотечением, нежели с ее дуэльными талантами. Она поспешно сотворила еще одну диагностику.

Он потерял слишком много крови. Его укусили куда-то в предплечье. Также она разглядела на диаграмме внутреннее кровотечение и открытую рану на боку.

Гермиона наколдовала кровать и отлевитировала его на нее. Она лишь на мгновение заколебалась, прежде чем сесть на край кровати рядом с ним. Даже потеряв сознание, Драко выглядел напряженным. Девушка осторожно протянула руку и коснулась его щеки. Затем она провела кончиком пальца между его бровей, пытаясь прогнать напряжение с его лица.

Гермиона произнесла заклинание, чтобы расстегнуть его мантию и рубашку, а затем с помощью отработанного заклинания частичной левитации подняла его так, что он прислонился к ней, и сбросила всю одежду с его плеч и рук. Его голова упала ей на плечо, и она не могла не заметить шрамы от рун. Девушка легонько провела по ним пальцами и ощутила холодную и неумолимую магию, заключенную в них. Вырезанную в самой его сущности. Магия слегка вибрировала под ее прикосновением.

Его кожа была неестественно холодной.

Она опустила его обратно на кровать и оглядела с ног до головы. У него был укус на бицепсе: два глубоких прокола, которые Гермиона быстро исцелила. Более серьезную проблему представлял его торс, испещренный огромными синяками, которые, как подозревала Гермиона, были результатом Экспульсо, пущенного в него с близкого расстояния. Возможно, они были получены в сражении с Орденом прошлой ночью. У него была рана на боку, явно полученная давно, которая снова начала кровоточить из-за укуса вампира.

Девушка призвала сумку и вытащила оттуда свой аварийный набор. Она влила ему в горло несколько снадобий и принялась за восстановление раны на боку.

Драко был идиотом, и она похолодела от беспокойства, поняв, что он не получал никакого лечения. В прошлом, когда она исцеляла его, он был в отличной физической форме.

Его руки и торс испещряли многочисленные шрамы, которых раньше не было. Изучая их, Гермиона могла сказать, что он просто игнорировал их вместо того, чтобы идти к целителю.

Возможно, он отказался от услуг своих предыдущих целителей после того, как они не предложили никакого облегчения для рун.

Он сказал, что у него появился другой целитель. Всякий раз, когда она предлагала исцелить его, Драко настаивал, что у него теперь есть кто-то, кто позаботится об этом.

Он намеренно вёл себя беспечно.

Возможно, он делал это, чтобы наказать себя. Возможно, она отвлекала Драко от его... цели, и поэтому он наказывал себя. Гермиона закусила губу. Возможно, он намеренно пренебрегал своим физическим состоянием, чтобы сосредоточиться. Или же... пытался проверить физические возможности своего организма.

Девушка старалась не зацикливаться на последнем варианте.

Она вытащила мазь от синяков и распределила ее по его торсу, а затем начала произносить заклинания, чтобы помочь его шрамам немного зажить и исчезнуть.

Снова наложив диагностические чары, Гермиона внимательно их изучила, чтобы убедиться, что не пропустила ни одной травмы.

Удостоверившись, что больше ей не о чем переживать, девушка взяла его руку, переплетая свои пальцы с его, и прижала тыльную сторону его ладони к своей щеке. Гермиона подождала, пока его кожа начала медленно согреваться и стало действовать зелье, восполняющее кровь.

Она убрала волосы с его лица и внимательно посмотрела на него, обводя взглядом его черты и наблюдая за тем, как на его лицо медленно возвращается румянец.

Когда Драко, несомненно, согрелся, Гермиона убрала руки, наложила Очищающие чары на его одежду и надела на него рубашку и мантию. Его одежда была пропитана темной магией, словно та была вплетена в саму ткань.

Девушка колебалась, оставаться ли ей рядом с ним или отойти на другой конец комнаты, прежде чем привести его в сознание.

Она осталась.

Гермиона едва успела произнести заклинание, как он вскочил и, схватив ее за горло, швырнул на матрас, прежде чем она успела вскрикнуть от удивления. Его рука осталась на ее шее, и она почувствовала, как несколько заколок вонзились ей в голову, когда он прижал ее к кровати. Его глаза были дезориентированы, но на лице застыла ярость. Их лица были всего в нескольких сантиметрах друг от друга.

Она заметила, как дрогнуло его лицо, когда он узнал ее, осознавая, что вот-вот ее задушит. Его хватка тут же ослабла.

— Какого хрена, Грейнджер? — Драко огляделся вокруг и выглядел немного смущенным, когда понял, что они находились в одной кровати.

Она смотрела на него снизу вверх, и сердце ее бешено колотилось. Ей даже не пришло в голову, что он может вот так напасть на нее.

— Ты был ранен.

Он отдернул руку от ее шеи, и выражение его лица стало яростным.

— Я чуть не убил тебя. Потому что ты опять лезешь не в своё...

Она резко перебила его:

— Возможно, ты каким-то образом не осознал того, что я тебе уже сказала, но яд вампира — это антикоагулянт. У тебя были незначительные внутренние повреждения после вчерашней стычки. Ты истекал кровью снаружи и изнутри.

— Я бы позаботился об этом, когда счёл нужным, — сказал он, но его глаза не встречались с ее; они переместились ниже. Его рука двинулась вперед, и Гермиона почувствовала, как большой палец скользнул по ее шее.

Она слегка вздрогнула и почувствовала, как ее кожу покалывает в том месте, где его пальцы касались шеи.

— Неужели? И кто же тебя лечит? Потому что должна заметить, основываясь на всех новых шрамах, усеивающих твоё тело, что считаю твоего нового целителя мошенником.

Его рука замерла.

— Ты снимала с меня одежду?

— Только рубашку. Не смотри на меня так удивленно. Я целительница, Драко. И я не в первый раз вижу тебя без рубашки.

Его глаза вспыхнули гневом.

— Не исцеляй меня без моего разрешения! — его голос был похож на низкое рычание.

Его ярость была явной, но страх Гермионы был разрушен тем фактом, что в то же время он осторожно поворачивал ее голову, проверяя, не ударилась ли она из-за него.

Гермиона почувствовала, как уголок ее рта слегка дернулся, когда она смотрела на него. Он склонился над ней, сжимая пальцами ее подбородок, продолжая поворачивать ее голову из стороны в сторону и легко проводя большими пальцами по ее коже.

Ее сердце билось сильнее, чем тогда, когда он внезапно прижал ее к кровати.

— Постарайся не умирать в моем присутствии, и я не буду делать то, что должна. Я не хочу, чтобы ты тренировал меня, когда ранен. Ты и так об этом знаешь. — Ее рука сомкнулась вокруг его запястья. Он поднял глаза и встретился с ней взглядом, и она серьезно посмотрела на него. — Найми себе целителя, Драко. И очень хорошего. Приплати ему, чтобы тот был всегда начеку, и вызывай его, когда ты ранен. Пожалуйста. Пожалуйста, просто используй целителя.