Гермиона почувствовала, как ее щеки запылали.

— Конечно же, нет, — отрезала она.

— Я провел гораздо больше времени, наблюдая за твоей дуэльной техникой, чем ты, и поверь мне, именно так ты и двигаешься, — его губы насмешливо скривились. — Ты медлительна и неуклюжа, и единственная причина, по которой я не попадаю в тебя чаще, состоит в том, что я намеренно не целюсь.

Гермиона едва сдержалась, чтобы не возразить.

— И поэтому ты думаешь, что решением этой проблемы станет вальс? — натянуто произнесла она.

— Не думаю, а знаю. Беллатриса была одной из самых выдающихся танцовщиц, с которыми я когда-либо имел несчастье танцевать. Сражалась она с той же легкостью. Я знаю, что ты умеешь танцевать. Нам просто нужно перевести эти движения в дуэльную технику.

Гермиона на мгновение задумалась, а затем кивнула и отложила сумку в сторону:

— Хорошо.

Драко подошел к ней с выражением человека, который скорее получит пощечину, чем сделает то, что собирался сделать.

Спустя мгновение он поднял левую руку, чтобы она приняла ее. Затем он жестко сжал челюсти и положил правую руку на ее спину, поместив ниже лопатки, прежде чем притянуть девушку ближе, пока между ними не осталось всего несколько дюймов. Гермионе казалось, что она едва дышит.

Она пристально посмотрела ему в лицо, положив левую руку на его плечо.

Они стояли неподвижно, просто глядя друг на друга. Она видела, каким напряженным был его подбородок и как ожесточилась линия рта, когда он почти насмешливо посмотрел на нее сверху вниз. Она также могла видеть его глаза и, встретившись с ним взглядом, увидела, как расцвели его радужки, пока он резко не вздернул подбородок и не уставился в другой конец комнаты.

Она почувствовала, как его пальцы дрогнули на ее спине, прежде чем Драко успел взять себя в руки.

— Итак, — его голос был жестким, когда он отвел взгляд. — Танец, который лучше всего отражает скорость и плавность движений, которых тебе явно недостаёт, это венский вальс. Обычно для женщины не составляет никакого труда овладеть соответствующим чувством такта, если та отзывчива и способна следовать за мужчиной. Учитывая, что ничего из этого не является теми качествами, которые каким-то образом могли бы быть применимы к тебе, я уже смирился с тем, что потребуется значительное количество времени, прежде чем ты овладеешь хоть каким-то подобием изящества.

Он снисходительно улыбнулся ей.

Гермиона почувствовала, как в груди начинают подниматься возмущение и решимость, и она слегка напряглась, прежде чем до нее дошло. Драко явно не хотел «держать» ее в своих объятиях и пытался спровоцировать ее на то, чтобы она изо всех сил старалась как можно скорее закончить их «уроки танцев».

Она ответила ему тонкой копией его собственной ухмылки.

— Сделаю все, что в моих силах, — сказала девушка, слегка пошаркав ногой, почти случайно задевая его ногу.

— Тогда, пожалуйста, не наступай мне на ноги. — Он презрительно посмотрел на нее сверху вниз. — Я бы предпочел не бегать к целителю каждый раз только из-за того, что твоя неуклюжесть приводит к переломам.

— Я с радостью исцелю их ради тебя, — сказала она с притворной нежностью.

Он снова ухмыльнулся ей и резко двинулся с места. Гермиона попыталась следовать за ним, их колени ударились. Она взвизгнула, и он выругался.

— Предупреждай, прежде чем начнешь двигаться, — сказала она напряженным голосом, чувствуя, как пульсирует ее правое колено.

— Учись следовать за мной, — отрезал он. — И говоря о дуэли. Никто не собирается давать тебе «предупреждения», прежде чем бросать проклятия. Тебе нужно научиться двигаться инстинктивно.

Гермиона сжала челюсть.

— Ладно.

— Начнём сначала.

Гермионе не нужно было притворяться неуклюжей, когда она танцевала с Драко. Скорость, которую он ждал от нее в танце, была почти головокружительной. Он не был с ней терпеливым. На самом деле он, казалось, был полон решимости сделать эти уроки настолько невыносимыми, насколько возможно. Вероятно, с целью замотивировать ее ускорить своё обучение.

Пальцы ее ног пульсировали, и Гермиона была совершенно уверена, что его ботинки из драконьей кожи были укреплены сталью, потому как в момент, когда он случайно пнул ее в голень, она подумала, что он мог с легкостью сломать ей ногу.

Гермиона с воем упала на пол и обхватила свою ногу руками.

— Ты худший учитель по танцам на этой планете, — прорычала девушка и рывком задрала брюки, обнаружив, что на ее голени уже расцвел фиолетовый синяк.

— И как же я теперь буду с этим жить? — сухо сказал он, даже не взглянув на нее. — Моей тайной мечте о преподавании не суждено сбыться.

— Ты что, хочешь сломать мне ногу? Почему на тебе вместо туфель военные ботинки? — спросила она с яростью в голосе.

Малфой резко обернулся и увидел синяк на ее ноге. Выражение его лица дрогнуло на долю секунды, прежде чем он вернул себе маску безразличия.

— Не ожидал, что ты будешь настолько неуклюжей, — ответил он.

— Ты настоящий мерзавец, — сказала Гермиона, роясь в своей сумке в поисках целебного набора.

— И все же, если бы не я, большая часть твоего драгоценного Ордена уже была бы мертва, — Драко злобно ухмыльнулся ей. — Теперь я их спаситель, превосходящий по своей эффективности даже Святого Поттера, и ты принадлежишь мне, так что не в твоём положении сейчас меня оскорблять.

Гермиона почувствовала, что бледнеет, когда ощутила, как ярость пульсирует в ее груди. Она ненавидела его. Она ненавидела его и одновременно хотела, и это заставляло ее ненавидеть его еще сильнее.

Но, возможно, она ненавидела в большей степени потому, что он был прав насчет Ордена. Война в Британии исчерпала все ресурсы Сопротивления после многолетних неудачных сражений с их стороны. Орден хоть и находился в сравнительно невыгодном положении, но Волдеморт одерживал все меньше побед с тех пор, как Малфой начал шпионить в их пользу. Помощь Драко привела чашу весов войны в равновесие, и он знал это.

Он держал Орден у себя в кулаке.

Это была самая ненадёжная форма выживания из всех возможных, потому как они понятия не имели, какой шаг он предпримет следующим.

— Я действительно стараюсь следовать твоему темпу, — сказала она дрожащим голосом, размазывая пасту от синяков по своей коже. — Если бы ты меня предупредил, я бы взяла книгу и попрактиковалась в движениях, прежде чем прийти сюда. Это не означает, что я намеренно плохо танцую. Я пока не разобралась в особенностях темпа этого вальса. Ты мог бы попробовать дать мне чуть больше объяснений.

Драко несколько мгновений пристально смотрел на нее, прежде чем отвернуться:

— Ну, теперь ты знаешь, что учить. Поэтому тренируйся.

Он исчез с сердитым треском.

Гермиона осталась. Она сняла туфли, чтобы проверить, нет ли переломов на пальцах ног, и поразмышляла над тем, каким же невероятным засранцем был Драко Малфой. Она вздохнула и закрыла лицо руками.

Хуже всего было то, что на самом деле она его не винила. Если бы кто-то делал с Гермионой то, что она сейчас делает с Драко, и, очевидно, преуспевал в этом, ей было бы трудно не обижаться и не хотеть причинить боль этому человеку в ответ. Должно быть, его гложет осознание того, что, несмотря на то, что она манипулирует им эмоционально, он все еще чувствует влечение к ней. Это было ужасно жестоко по отношению к кому-то.

Особенно к нему.

Все, что она узнавала о нем, заставляло ее чувствовать себя еще более виноватой.

Гермиона проглотила свою вину. Драко Малфой был взрывоопасной бомбой, способной одновременно уничтожить Орден и помочь ему. Если она не возьмет его под контроль, он всегда будет представлять угрозу для всех них.

Не то чтобы ей нравилось или хотелось так поступать с ним. Конечно, он должен был это понимать.

Но она не лгала. Она не была неискренней. Вот почему это до сих пор работало. То, что он знал о ее мотивах, не отменяло подлинной связи, которую они каким-то образом установили. Вот почему всё было настолько ужасным. Эти чувства были настоящими, а она использовала их как оружие.

Она вышла из хижины и аппарировала в книжный магазин, чтобы найти книгу, объясняющую тонкости движений венского вальса.

На следующей неделе Драко был таким же угрюмым, но у него хватило вежливости надеть другую обувь. Когда Гермиона появилась, она села перед ним и принялась трансфигурировать свои походные кроссовки в пару туфель на низком каблуке.

— Собираешься надевать каблуки во время дуэлей? — спросил он, подняв бровь и глядя на нее сверху вниз. Его губы снисходительно скривились.

— В книге, которую я прочла, говорилось, что я должна быть в специальной обуви. Легче привыкнуть к ритму и плавности движений, если мои ноги уже находятся в правильном положении. Я снова переключусь на обычную обувь, как только ты решишь, что у меня появилось хоть какое-то подобие грации, — ответила она, вздернув подбородок.

— Тогда тебе нужны туфли получше. Эти маггловские обноски, которые ты носишь, выглядят абсолютно бесполезными, — сказал он с усмешкой.

Гермиона вспыхнула. Большая часть ее одежды была из маггловских ящиков для пожертвований. Хорошие туфли ее размера было трудно найти. Ее нынешняя обувь все еще оставалась пригодной для ношения только из-за многочисленных Репаро.

Драко «Богатенький Придурок» Малфой, вероятно, даже не знал, сколько стоит пара его сапог из драконьей кожи.

— В них можно ходить, — сказала девушка напряженным голосом, — это все, что меня волнует.

Она встала.

— Не возражаешь начать немного медленнее, а затем постепенно набирать скорость? Думаю, что смогу лучше следовать за тобой, — сказала девушка.

Драко закатил глаза:

— Ладно.

Он даже не взглянул на нее сверху вниз, когда протянул ей руки, и она встала в нужную позу. Гермиона была готова, когда он без предупреждения двинулся вперед. Она отвела правую ногу назад и сделала короткий, быстрый шаг, позволив себе повернуться на одной ноге, а затем он сделал длинный шаг назад, и она последовала за ним левой ногой.

Это был, как он и сказал, чрезвычайно легкий темп с технической точки зрения. Трудность заключалась в скорости и доверии к партнеру, в необходимости расслабиться настолько, чтобы следовать за ним инстинктивно.

Теоретически следовать за ним было нетрудно — он явно хорошо танцевал. У него была превосходная осанка и фигура, и двигался он легко, как пантера. К несчастью, он также был придурком, который намеренно пытался сделать танец с собой как можно более неприятным, в то время как она пыталась приспособиться к новому темпу, который включал их бесконечное вращение по часовой стрелке в одновременном движении против часовой стрелки по комнате.

За двадцать минут он восемь раз наступил ей на носки, и Гермиона размышляла, сколько раз из них были намеренными.

— Ради всего святого, Драко! — Девушка резко пнула его в голень после того, как он особенно больно надавил ей на правую ногу. — Мы проведем гораздо меньше времени вместе, если ты просто дашь мне возможность привыкнуть к новому темпу. Это займет невероятно много времени, если ты сломаешь мне все пальцы на ногах.

— Есть хоть что-нибудь, что ты умеешь делать, кроме того, как жаловаться? — сказал Драко с усмешкой, когда она наклонилась, чтобы осмотреть повреждённую ногу.

— Ну не знаю. Не поможешь вспомнить? — холодно сказала она, вставая и расправляя плечи. Гермиона встретилась с ним взглядом и подняла руки в вальсе, прежде чем он успел это сделать.

Выражение его лица дрогнуло, и Драко на мгновение растерялся. Она насмешливо ухмыльнулась ему, и выражение его лица на мгновение стало убийственным, когда он притянул ее к себе и прижал к груди. Она подняла на него глаза.

— Если только у тебя нет какой-то особой причины так себя вести, может, мы наконец могли бы попробовать танцевать нормально? — сказала она ровным, но слегка игривым тоном. — В конце концов, это была твоя идея. Чем скорее я овладею плавными и изящными движениями, тем скорее мы сможем вернуться к дуэлям и взаимным проклятиям.

— Вот уж чего я искренне не могу дождаться, — ответил он с холодным выражением лица.

Драко двигался медленнее. Гермиона на самом деле не была ужасной танцовщицей, просто сильно отставала из-за долгого отсутствия практики и была сбита с толку, находясь в объятиях кого-то физически привлекательного и очень злобного.

Через час она уже могла следовать за ним, и у них стало получаться танцевать в нужном темпе без причинения друг другу вреда.

Наконец он остановился.

— Достаточно неплохо. Начинай думать о том, как использовать эту плавность во время дуэли, — сказал Драко, убирая волосы с лица и вытирая лоб.

— Верно. Я просто буду вальсировать в тренировочных залах в полной уверенности, что никто меня не заметит, — язвительно сказала Гермиона между тяжелыми вдохами. Она сильно вспотела. Влажная рубашка неприятно холодила спину. Пряди волос прилипали к шее.

Малфой выглядел свежим и бодрым. Вероятно, во всю его одежду были вплетены чары, регулирующие температуру. Хотя он все же слегка вспотел.

Гермиона потянула себя за рубашку, чтобы та перестала прилипать к телу, и наложила охлаждающее заклинание, прежде чем наколдовать стакан и немного воды.

— Это в твоих интересах, — холодно сказал он и вытащил свиток. — Темный Лорд все больше расстраивается из-за ваших спасательных операций. У него уже есть Сассекс, работающий над чем-то, что усложнит Сопротивлению жизнь. У меня нет доступа к этому подразделению, но Орден должен начать готовиться к тому, что скоро они будут не в состоянии спасти всех пленников.

Гермиона с трудом сглотнула.

— Я и не подозревала, что Долохов такой талантливый волшебник, — наконец сказала она.

— Он им и не является, — ответил Драко, призывая свой собственный стакан воды. — Теперь, когда большая часть Европы находится в руках Темного Лорда, он может собрать вместе довольно много амбициозных ученых с небольшим количеством этических принципов. Ты же понимаешь, что Сассекс уже расширяется за пределы изобретения новых проклятий. Что действительно ускоряет прогресс магической науки — так это наличие подопытных, с которыми такие ученые могут делать все что угодно.