Он просто смотрел на нее, и Гермионе казалось, что ее сердце остановилось от напряжения. Ее пульс дрожал под его пальцами, и она смотрела, как его зрачки медленно расширяются, поглощая серебро радужной оболочки. Тепло его кожи проникало в нее, и она чувствовала его дыхание на своем лице.

Его лицо почти незаметно стало ещё ближе. Ее сердце билось так сильно, что она даже могла решить, будто Драко его слышит. У нее перехватило дыхание, и она крепче сжала его запястье. Все вокруг было теплым, и они были так близко. Он был так близко.

Драко опустил голову еще ниже, пока их губы почти не соприкоснулись. Затем он рассмеялся.

Он резко выдернул свою руку из ее и сел. Выражение его лица было холодным, как лед, и он насмешливо посмотрел на нее сверху вниз.

— Неужели ты действительно думала, что я тебя поцелую?

Гермиона пристально посмотрела на него.

Запрокинув голову, он горько рассмеялся:

— Знаешь, меня отчасти удивляет, что человек, подобный тебе, смог так долго дружить с Поттером и Уизли.

Гермиона вздрогнула.

— Подобный мне?

Он посмотрел на нее сверху вниз и приподнял бровь. Выражение его лица оставалось бесстрастным, но она заметила огонь негодования в его глазах.

— Кто-то, у кого нет моральных и этических принципов, которых у них всегда было в избытке. Учитывая праведность Поттера и Уизли, я ожидал, что ваши идеальные отношения закончатся во время войны.

Гермиона уставилась на него, и ее губы дрогнули. Она крепко их сжала. Он ухмыльнулся и слегка склонил голову набок:

— Что? Неужели ты решила, что я имею в виду твою кровь?

Она опустила глаза. Она не будет отвечать на правду. Ничего хорошего не выйдет из признания его правоты. Ее безжалостность фактически положила конец ее дружбе с Гарри и Роном.

Гермиона села и потянулась назад, чтобы поправить заколки, удерживающие ее косы:

— Ты был первым человеком, который назвал меня Грязнокровкой.

Драко с легким недоверием покачал головой:

— Но ты уже должна была догадаться, что эта война ведется не из-за чистоты крови.

— Я знаю, что это не так. — Она вздернула подбородок. — Но большая часть волшебного мира, похоже, этого не заметила.

Он поправил мантию и пожал плечами. Его маска снова была на своём месте: выражение лица равнодушного аристократа. Гермиона пристально смотрела на него, пытаясь осознать то глубокое противоречие, которым был Драко Малфой. Убийца. Шпион Ордена. Чистокровный аристократ. Любитель маггловской философии и истории. Генерал Пожирателей Смерти.

Чем больше она узнавала его, тем меньше понимала.

Он прислонился к изголовью кровати и внимательно посмотрел на нее.

— Война требует очевидных врагов. Кого-то, отличающегося от нас. Когда я говорю, что меня зовут Малфой, я сразу же подразумеваю себя в контексте волшебной истории. Фамилия Малфоев имеет почти тысячелетнюю историю в Англии. Люди знают, кто мои родители, дедушка с бабушкой и прадедушка с прабабушкой. У нас есть огромная магическая родословная и коридоры портретов, чтобы нести и поддерживать наследие рода. Но ты... твоя семейная история слишком запутана и никем не отслежена. Никто не знает, кто твои родители, какие генетические заболевания ты можешь переносить или каким может быть твой магический потенциал.

Он склонил голову набок и окинул ее взглядом с головы до ног, словно оценивал лошадь.

— Очень легко относиться с подозрением к людям, о которых ничего не знаешь. Когда что-то пугает, легко это возненавидеть. Магглорожденные со своей нелепой одеждой, электричеством и слухами о своём странном оружии. Твои родители — вот причина того, что волшебный мир был вынужден жить скрытно в течение нескольких сотен лет. Но в тот момент, когда магглы проявляют намек на магические способности, мы сразу должны раскрыть объятия и приветствовать их в нашем мире, чтобы они могли рушить наши традиции и красть наши рабочие места.

Гермиона фыркнула и повернулась к нему так, чтобы они снова оказались ближе друг к другу. Глаза Драко на мгновение расширились, прежде чем он подавил свое удивление. Гермиона сократила расстояние между ними и пристально посмотрела на него.

— Так вот почему ты ненавидел меня в школе, Драко? Потому что я собиралась украсть твою работу?

45. Флэшбэк 20.

Декабрь 2002.

Драко приподнял бровь, не отрывая взгляда от ее лица.

— Ты поступила гораздо хуже, украв мое место в школе. С самого детства меня готовили к Хогвартсу, обучая дома и нанимая репетиторов. У моего отца был далеко идущий план на всю мою жизнь. Сначала я должен был стать первым по всем предметам в школе, потом занять место префекта, стать капитаном сборной по квиддичу и главным старостой. После выпуска я должен был пройти стажировку в Министерстве, через какое-то время занять место среди членов Визенгамота и, в конце концов, стать Министром Магии. Карьера в Министерстве была недоступна моему отцу из-за участия в Первой магической войне — я должен был добиться этого вместо него. И вот, представь себе, в первый же год школы меня по всем предметам обставляет какая-то жалкая грязнокровная девчонка.

Драко поднял руку и обхватил ее горло ладонью. Дыхание Гермионы сбилось, когда его хватка на горле начала усиливаться и он притянул ее лицо ближе к своему.

Глаза Драко сверкнули. Тон его голоса был почти небрежным, словно он проверял, рискнёт ли она высвободиться из его хватки.

— Должен признать, когда на втором курсе открыли Тайную комнату, я действительно надеялся, что ты умрешь. Я сам заработал своё место в команде по квиддичу ещё до того, как мой отец подарил новые мётлы всем игрокам. Но после твоих слов вся школа думала, что он просто купил место в команде для меня.

Говоря это, он скользнул большим пальцем от шеи к линии челюсти и надавил на подбородок, заставляя ее запрокинуть голову. Он пытался заставить ее отстраниться первой. Гермиона продолжала оставаться на месте и не отводила от него взгляда. Она видела, как глаза Драко потемнели. В комнате становилось ощутимо жарко.

Он продолжал говорить.

— Было так легко поверить, что во всех проблемах этого мира были виноваты магглы и их маггловское отродье. Хорошим примером тому была именно ваша троица. Полукровка Поттер, который обладал своим тупым везением и незаслуженным поклонением окружающих, ты и, наконец, нищий Уизли, служащий отличным доказательством того, что случается с предателями крови. У меня не было ни единой причины не верить, что магический мир стал бы гораздо лучше без тебя и тебе подобных.

— Я и не знала, что ты так много думал обо мне в школьные годы, — сказала Гермиона.

Она чувствовала, как тепло медленно разливалось по ее телу, начинаясь с места, где его рука касалась кожи ее шеи, затрагивало плечи и неуклонно двигалось к месту где-то внизу живота. Ее тело пробивала легкая дрожь, когда она продолжала встречаться с ним взглядом.

Его губы дрогнули.

— Моя ненависть к тебе меркла по сравнению с моим соперничеством с Поттером. Ты просто раздражала меня. Хоть ты и была первой в учебе, это не меняло того факта, что ты всего лишь была уродливой, неуверенной в себе всезнайкой, — его губы скривила легкая усмешка. — То, что ты училась лучше меня, не имело бы никакого значения, не будь ты лучшей подругой Поттера. Из-за него ты всегда была в центре внимания, к тому же, он явно очень нуждался в тебе и даже не пытался это скрыть. Если бы я не ненавидел Поттера так сильно, ты бы вообще не имела никакого значения.

Гермиона почувствовала, словно что-то внутри неё оборвалось. Она вспомнила о своём изначальном подозрении, что Драко потребовал ее, просто чтобы отомстить таким образом Гарри. Она уже успела забыть об этом страхе.

Он улыбнулся и наклонился вперёд так близко, что она больше не видела ничего, кроме его лица. Его рука все ещё лежала на ее горле, а взгляд был прикован к ее лицу. Их тела почти соприкасались, и Гермиона впервые за долгое время вновь осознала, насколько больше и сильнее ее был Драко и как легко он мог причинить ей боль, если бы захотел. Она поняла, что все это время пыталась вскрыть запечатанную комнату, не зная, есть ли по другую сторону что-то кроме ярости и злости.

Но все это не имело никакого значения, потому что в этом состояла ее задача.

Дыхание девушки сбилось, и она едва заметно задрожала в его руках. Глаза Драко потемнели.

Он притянул ее ещё ближе к себе. Ее сердце так сильно билось в грудной клетке, что это почти причиняло боль.

Это всего лишь игра, напоминала она себе. Он не причинил ей боли, даже когда был пьяным. Он просто пытается напугать ее.

Его горячее дыхание обжигало ее лицо, а голос был слишком тихим, что казался почти шепотом. Его тембр действовал ей на нервы.

— Темному Лорду на самом деле нет дела ни до чистоты крови, ни до его последователей или магических способностей всего остального волшебного мира. Вы, магглорожденные, просто достаточно отличались, чтобы сделать из вас угрозу для магического сообщества. Это дало возможность Темному Лорду собрать вокруг себя последователей и стало достаточной причиной, чтобы заставить множество темных существ вступить в его ряды. Именно так он смог заключить альянс с большей частью Восточной Европы. Первой ему подчинилась Румыния. После этого все остальные страны почти не оказывали сопротивления. Существуют тысячи темных магов, которые только и ждали отмены Статута о секретности и разрешения на свободное использование волшебных палочек. Почти все чистокровные семьи были недовольны тем, что волшебники должны скрываться во имя благополучия магглов. И этого недовольства было достаточно, чтобы — даже если не получится заставить их вступить в ряды Пожирателей — убедить их закрывать глаза на происходящее в волшебном мире.

Драко одарил её кривоватой ухмылкой. Их лица оказались совсем близко друг от друга.

— Все, чего хочет Темный Лорд, — это власть. Ему плевать на тех, кого придётся растоптать, чтобы добиться желаемого. Будь то магглы или магглорожденные волшебники, — его губы почти касались ее, — просто... растоптать именно вас было... проще всего.

Гермиона едва могла вздохнуть. Ее тело было напряжено, словно натянутая струна; она испытывала что-то, очень похожее на страх. Сердце бешено стучало в груди. Все вокруг начало расплываться и ускользать из поля зрения. Ей хотелось бежать. Она чувствовала себя напуганной и слишком уязвимой. Она разбиралась в человеческой физиологии и особенностях психики, но с ее телом творилось что-то совершенно ей непонятное. Реакции ее организма не должны были сбивать ее с толку. Гермиона хотела покинуть эту комнату. Выйти из этой хижины на воздух, чтобы разобраться во всех этих смущающих эмоциях. Но... при этом она хотела остаться здесь, замерев и не двигаясь с места. Она никогда не испытывала ничего подобного. Ей были понятны и знакомы дружеские, успокаивающие и поддерживающие прикосновения других людей. Но то, что происходило между ними сейчас, вовсе не приносило успокоения. Рука Драко, все ещё слегка сжимавшая ее горло, не дарила ощущения спокойствия. Его прикосновение к ее коже казалось пугающим... и завораживающим.

— Мы всего лишь пешки, — заставила она себя прошептать. — Лишь средство достижения цели.

Драко слегка отодвинулся от ее лица:

— Именно.

Гермиона всматривалась в его лицо. Его глаза казались почти чёрными, а на скулах виднелся лёгкий румянец. Он очертил подушечкой большого пальца линию ее челюсти. Она облизала губы.

— Так что, убийство таких, как я, решило все твои проблемы? — спросила девушка.

Его рука замерла. Он смотрел на неё в течение нескольких секунд. Затем его глаза блеснули, и Драко улыбнулся.

— Ну, теперь ты точно не представляешь угрозу моей работе, не правда ли? — сказав это, он скользнул свободной рукой ей между ног.

Его глаза оставались холодными. Он не отводил от неё взгляда. Умело согнув пальцы, он надавил на чувствительную точку между ее бёдер. Ей показалось, что по телу пробежал разряд электрического тока. Она не смогла сдержать стон.

И в ту же секунду на неё навалилось осознание произошедшего, и она похолодела от ужаса.

Гермиона резко отодвинулась от него.

Драко сразу же убрал руки от ее тела и с безразличным выражением лица смотрел, как она отодвигалась все дальше от него, пока не оказалась на другом краю кровати.

Ее трясло. Она все ещё чувствовала его прикосновение, тепло его руки между бёдер и его холодные глаза, которыми он словно напоминал, что превратил ее в свою собственность. Не потому, что он хотел ее. А просто потому, что имел на это право. Его забавляла идея потребовать ее у Ордена. Потому что у него была власть над ними, а она была всего лишь жалкой пешкой.

Ради Ордена она готова была сделать все что угодно. Продать своё тело, отдать все, что имеет, лишь бы стать кем-то, с кем Драко не захочет расстаться. Драко даже не нужно было пытаться как-то унизить ее. Он мог просто наблюдать, как она сама лишает себя всякого самоуважения.

Гермионе казалось, что ещё немного, и ей станет плохо. Ее руки продолжали дрожать, сколько бы она ни пыталась успокоить их. Девушка прикусила нижнюю губу и сделала несколько глубоких вдохов.

Когда Гермиона наконец перестала так сильно дрожать, она заставила себя спросить:

— Есть... какие-то новые сведения на этой неделе?

Казалось смешным спрашивать об этом в такой момент. Хотя... Она всегда спрашивала одно и то же. Потому что, что бы ни происходило между ними, его информация для Ордена была всем, что должно было ее волновать. Ее чувства не имели значения. Гермиона теперь принадлежала Малфою, и он мог делать с ней все, что хотел.

Внезапно от этой мысли стало ещё больнее. Все эти эмоции навалились на неё так не вовремя, что в каком-то нездоровом смысле она даже сочла это забавным. Она не знала, нормально ли находить во всем этом юмор.

Драко усмехнулся и достал из внутреннего кармана мантии свиток пергамента. Он знал, что у него получилось напомнить ей о том, какое место она теперь занимает.