— Спасибо тебе за мантию, — сказала она, после того как внимательно осмотрела ткань, которую держала в руках. Мантия была искусно сшита. В ткань оказались вплетены чары, регулирующие температуру, так что Гермиона смогла бы носить ее круглый год, не испытывая никаких неудобств. Внутрь мантии было вшито больше десятка потайных карманов с наложенным на них заклятием незримого расширения, а это означало, что в них могло вместиться большое количество нужных ей вещей. Подол был сконструирован так, что в нем невозможно было запутаться. Даже если бы мантия не была защищена магией мантикоры, она должна была стоить целого состояния только из-за тонкой работы того, кто ее смастерил.

— Считай это моей благодарностью за то, что ты исцелила мне спину, — сказал Малфой, не смотря на неё.

Гермиона всматривалась в его лицо, в то время Драко упорно продолжал изучать происходящее за окном.

— Твои раны... — с сомнением начала она, — шрамы не мешают твоим передвижениям? Я собиралась... ты... ты так и не появился, когда я пришла, чтобы проверить твоё состояние.

— Все в порядке, — ответил он напряженным голосом. — Физически я почти не ощущаю их. Мне больше не потребуются осмотры.

Его челюсти были крепко сжаты. Гермиона несколько секунд изучала выражение его лица, прежде чем опустить глаза на подаренную мантию.

— Что ж, это хорошо, — сказала она. — Я... никогда до этого не проводила процедуру такого рода. Я переживала...

— Не стоило! Мне не нужно, чтобы за меня переживал кто-то вроде тебя.

Гермиона смотрела на него расширившимися от неожиданности глазами. Драко сжимал кулаки, разглядывая ее лицо.

— Я лишь хотела... — начала девушка.

— Просто... Отвали, Грейнджер, — жестко отчеканил он. Резким движением Малфой достал свиток пергамента из внутреннего кармана и, бросив его на пол хижины, аппарировал прочь.

Гермиона подняла пергамент с пола и положила его в сумку.

Она вышла из хижины и в задумчивости побрела к ручью.

Что он говорил о влиянии рун?

«В целом они не изменили меня, но я чувствую, что они влияют на мои поступки. Гораздо легче быть беспощадным. Сложнее сдерживаться от импульсивных поступков. Раньше мало что могло отвлечь меня, но теперь все внешние обстоятельства... стали иметь ещё меньше значения».

Она выучила его руническую клятву наизусть, проводя столько вечеров за ее разглядыванием.

Решительность, коварство, непреклонность, безжалостность, стремление к достижению идеального результата...

Но то, в чем он хотел преуспеть, оставалось туманным, предоставленным на его усмотрение.

Он хотел ее.

Она была почти уверена в этом. Сейчас он разрывался между своей решимостью оттолкнуть ее и желанием обладать ею.

Вот почему он был так взбешен тем, что она была ранена.

Он не смог убедить себя в безразличии до такой степени, чтобы не волноваться о ней. В то же время он был полон решимости не поддаваться этому желанию, чтобы не скомпрометировать себя. Малфои были собственниками, как драконы — так говорил Северус.

Он знал, что она делает, для чего конкретно она была послана. Гермиона осознала это по тому, как изменился его взгляд. В нем теперь всегда присутствовали злость и обида, которых раньше не было.

Но он был загнан в угол осознанием того, что она, скорее всего, умрет, если он не будет тренировать ее. Нападение вампира стало удивительно удачным совпадением. Если бы она решилась инсценировать это, то, вероятно, ее попытка не возымела бы подобного эффекта.

Если они продолжат проводить совместные тренировки, то его срыв будет вопросом времени. К тому моменту он уже будет слишком одержим ею, чтобы продолжать сдерживаться. Руны поспособствуют этому.

Когда это произойдёт…

Гермиона вздохнула.

Когда это произойдёт, он будет принадлежать ей.

Если только он не настолько отчаянно попытается освободиться от своей навязчивой идеи, что захочет убить ее.

Иногда она чувствовала на себе его взгляд во время дуэли, похожий на подбрасывание монетки. Как будто он постоянно взвешивал варианты.

Как бы Гермиона ни была уверена в его влечении, в то же время она не была достаточно уверена, сможет ли она выжить в конечном счете. В Драко Малфое было так много всего, чего она не знала и не понимала. Когда она смотрела на него, то могла только гадать, принадлежал ли он к разряду тех людей, которые в итоге уничтожают то, что любят.

Чем бы ни являлся... его мотив для шпионажа... он уже убил бесчисленное множество людей, чтобы попытаться заполучить то, что хотел. Если он решит, что Гермиона помеха для его цели... возможно, она станет следующей.

Решительный, коварный, непреклонный, безжалостный, стремящийся к успеху...

Гермиона крутила лямку сумки, продолжая размышлять.

Ей стоило уделить больше внимания обучению Падмы, используя любое свободное время, что у нее оставалось.

Падма демонстрировала неплохие способности к исцелению. Она могла оставаться спокойной в стрессовых ситуациях и обладала хорошими навыками анализа ситуации и подбора нужных заклинаний. Но у нее все еще оставались проблемы с точностью, необходимой для сложных заклинаний. Также она была склонна полагаться на зубрежку, не используя воображения, необходимого для изобретения контрзаклятий. Но Гермиона надеялась, что с помощью Поппи Падма все-таки сможет в достаточной степени заменить ее.

Гермиона начала брать Падму с собой на поиски ингредиентов. Кому-то следовало учиться собирать травы, ведь с приближением зимы уже нужно было пополнить все запасы. Но Гермиона оставалась очень осторожной в том, чтобы не дать Драко понять, что у нее появился напарник по сбору ингредиентов. Если бы он узнал, то, вероятно, перестал бы тренировать ее.

По утрам в четверг она собирала травы вместе с Падмой. По вторникам она по-прежнему отправлялась за травами одна, но с большей осторожностью.

Гермионе нужно было снова продумать своё поведение, прежде чем она попыталась бы продвинуться дальше в отношениях с Драко.

Она смотрела, как вода ускользает под мост, и гадала, не тянет ли время.

Она не хотела умирать.

Последние несколько недель она думала о смерти почти так же часто, как и о Драко.

Почувствовав, как клыки вампира впиваются ей в плечо, Гермиона внезапно осознала, как сильно хочет жить. Она и не подозревала, насколько ошеломляющим будет этот опыт.

Разумом девушка всегда понимала, что смерть — это что-то неизбежное, с чем ей когда-нибудь предстоит столкнуться.

Но в тот момент, когда она почувствовала ужас от рук, прижимающих ее к земле, и зубов, впивающихся в ее плоть, инстинкт вырваться на свободу любой ценой поглотил ее. Гермиона и не подозревала, что ее чувство самосохранения вытеснит все остальное.

Гермиона и не подозревала, как сильно ей не хочется умирать.

Но если дело дойдет до ее сражения с Драко, она, скорее всего, умрет. Он мог с лёгкостью убить ее. Еще один труп в его списке. Через некоторое время она просто истечет кровью вместе со всеми остальными его мертвецами.

Она горько улыбнулась про себя, думая о том, насколько сильно они отличались.

Количество трупов на счету Гермионы было отражением ее неудач. Все те жизни, которые она не смогла спасти.

Количество трупов на счету Драко было иллюстрацией его достижений. Они олицетворяли то, кем он являлся и почему был ценен для Волдеморта и Ордена.

Их отношения... казались слишком жестокой формой иронии. Словно они были полными противоположностями друг другу.

Инь и Ян. Неумолимо кружащиеся друг вокруг друга.

Каким-то образом война связала их.

Гермиона аппарировала обратно на Площадь Гриммо и отправилась на поиски Кингсли.

Обычно она разговаривала только с Грюмом, но Аластор находился сейчас в Ирландии, обучая новобранцев вместе с Ремусом и Тонкс.

Кингсли стоял спиной к двери в кабинете, глядя на карту, висящую на стене. Гермиона знала, что он был в курсе ее присутствия, но продолжал не обращать на нее никакого внимания.

— Кингсли, — сказала Гермиона, тихо закрывая дверь, — можно вас на пару слов?

Он резко повернулся и произнес несколько защитных заклинаний, окружая ими комнату, прежде чем заговорил.

— Грейнджер, — ответил он, — новые сведения?

Гермиона расстегнула сумку и протянула ему свиток. Кингсли развернул его и изучал в течение минуты, прежде чем спрятать под мантией и снова посмотреть на Гермиону.

— Хочешь что-то обсудить со мной, Грейнджер?

Гермиона на мгновение посмотрела на него. С тех пор, как Драко потребовал ее, Кингсли перестал называть ее по имени. Она это заметила. Он обращался к Гарри, Рону и большинству других членов Ордена по имени, но к ней всегда обращался по фамилии. Вероятно, чтобы дистанцироваться, решила она.

— Я предполагаю, что Северус говорил с вами и Грюмом о своих опасениях относительно Малфоя, — сказала девушка.

Кингсли кивнул. Его лицо ничего не выражало.

— Да, мы уже обсудили это.

Гермиона кивнула в ответ:

— Судя по тому, как идут дела... я начинаю подозревать, что Малфой в конечном счете захочет убить меня.

Кингсли пристально посмотрел на нее и поправил свою мантию:

— Ты просишь нас вытащить тебя с задания, Грейнджер?

Гермиона перевела взгляд на натюрморт, висящий на стене.

— Нет. Нам нужна эта информация. Если бы не Малфой, мы уже были бы мертвы. Я просто... я хочу знать, что мне стоит поставить в приоритет при тренировке Падмы. У нее не было соответствующего обучения, как у меня. Она должна закрепить ещё многие базовые навыки целительства, прежде чем я смогу научить ее продвинутой специализации исцеления темных проклятий. И еще зелья и добыча ингредиентов. Я просто не уверена... есть ли у нее мотивация и желание быть целительницей. Я знаю, что она хочет участвовать в рейдах с Парвати. Поэтому мне нужно знать ваше мнение о приоритетах в нынешней ситуации.

Кингсли с минуту молчал.

— Я поговорю с Аластором и просмотрю отчеты больницы. Мы составим список тех вещей для изучения, которых не хватает Ордену. Ответ на твой запрос будет готов на следующей неделе.

— Хорошо, — кивнула Гермиона. Ее голос звучал натянуто и механически.

— Грейнджер. Скажи мне, какую именно стратегию ты пытаешься использовать?

Она снова посмотрела на Кингсли и почувствовала усталость.

— Он хочет меня. Он становится одержимым мною. И он знает, что делаю я. По тому, как он смотрит на меня, я могу точно утверждать, что он знает. Я до сих пор не могу выяснить его долгосрочные цели. Он никогда не говорит ничего такого, что могло бы его выдать. Если я продолжу манипулировать им, и выяснится, что я мешаю его первоначальным амбициям, он может решить устранить меня. Если же он не убьет меня... по словам Северуса, Малфои склонны к одержимому собственничеству. Не думаю, что он сможет отказаться от Ордена — не теперь, когда он уже так далеко зашёл. Похоже, для него чрезвычайно важно, чтобы я оставалась рядом с ним добровольно. И он точно знает, что я буду рядом с ним, пока он остается верен Ордену.

Затем она пожала плечами:

— Или я ошибаюсь, и он обернется против Ордена, как считает Северус. Честно говоря, я не знаю. Это не... я не знаю, как мне правильно вести себя с ним...

Кингсли молчал.

— Если он стал одержимым тобой... это уже больше того, что я ожидал, — сказал он, положив пальцы на край стола и задумчиво постукивая ими.

Гермиона чувствовала, что у нее должна быть хоть... какая-то реакция на эти слова: обида, удовлетворение или что-то еще. Но она ничего не ощущала. Казалось, что ее сердце медленно сжимается в груди, превращаясь в камень.

— Я не... — начала она, но тут же замолчала, поджав губы. Гермиона слегка повернула голову, почувствовав, как напряжение в шее начало расходиться вниз по плечам. — Я не могу лгать ему, Кингсли. И я не могу притворяться. Эмоциональная связь между нами вполне реальна.

Пальцы Кингсли замерли, и он изучающе посмотрел на нее слегка прищуренными глазами:

— Надеюсь, он не настроит тебя против нас, Грейнджер. Судьба Ордена зависит от возложенной на тебя миссии.

Гермиона натянуто кивнула:

— Моя преданность Ордену всегда будет на первом месте.

Выражение лица Кингсли не смягчилось:

— Гарри... Ты же в курсе, что я могу уберечь его от самых опасных миссий, только если знаю, когда и где они будут.

Гермиона вздрогнула:

— Я понимаю. И я делаю все, что в моих силах, Кингсли. Даже больше. Я никогда не совершу ничего, что могло бы подвергнуть опасности Гарри.

— Тогда продолжай делать что должна, — сказал Кингсли, снова отворачиваясь к карте на стене.

Гермиона несколько мгновений смотрела на его спину, потом, развернувшись и положив ладонь на дверную ручку, она тихо рассмеялась.

— Что-то ещё, Грейнджер? — в голосе Кингсли послышались легкие нотки раздражения.

Гермиона оглянулась через плечо. Он все еще стоял к ней спиной.

— Я только что осознала, — тихо сказала она, — что если мне удастся преуспеть в своей миссии, вы будете использовать меня, чтобы контролировать Малфоя так же, как используете Гарри, чтобы контролировать меня. Это... это почти заставляет меня испытывать жалость к нему.

Кингсли на мгновение замолчал.

— Он, в отличие от тебя, заслуживает этого.

44. Флэшбэк 19.

Октябрь 2002.

В следующий раз, когда Гермиона появилась в хижине, Драко нес граммофон и выглядел явно раздраженнее, чем обычно.

Она внимательно посмотрела на него:

— Кажется, я что-то пропустила.

— Будь уверена, Грейнджер, если бы я мог придумать решение получше, я бы им воспользовался. — Он наколдовал стол и поставил на него граммофон. После взмаха палочки в комнате заиграла музыка.

— Это... — Гермиона слегка задохнулась и недоверчиво уставилась на него. — Ты хочешь, чтобы мы танцевали?

— Вальс. — Он повернулся и пристально посмотрел на нее. — Во время дуэлей ты двигаешься как пингвин.