Астория толкнула дверь. Гермиона вошла. Это была большая спальня. В центре стояла кровать с балдахином, а у окна — единственный стул с высокой спинкой. У одной стены стоял большой шкаф. Ковра не было. На стене висел портрет. Никаких книг.

Все было холодным и пустым.

— Если тебе что-нибудь понадобится, позови домового эльфа, — сказала Астория, прежде чем закрыть дверь. Гермиона прислушалась к ее удаляющимся шагам.

Внезапно оставшись без присмотра и не оказавшись в камере, она почувствовала дезориентацию. Неожиданная перемена одновременно взволновала и ужаснула, будто девушка внезапно спрыгнула с обрыва.

Она бросила шляпу на пол рядом с дверью и подошла к окну. Холодная зимняя местность простиралась далеко за горизонтом. Приняв это во внимание, Гермиона обдумала ситуацию.

Малфой и Астория явно недолюбливали друг друга.

В этом не было ничего удивительного. Будто чистокровные браки по договоренности сами по себе не были уже достаточно дисфункциональными, так ещё и план Волдеморта с единственной целью увеличения потомства был в состоянии задушить любую потенциальную искру. Особенно после того, как потомство получить не удалось.

Астория, казалось, не особенно боялась Малфоя, по-видимому, он не был настолько вспыльчив, чтобы быть жестоким с ней. Его жена выглядела в большей степени обиженной и равнодушной к нему.

Он же совсем не походил на внимательного мужа. Его уважение к Астории, казалось, было равносильно тому, чтобы считать её насекомым, которое он был вынужден терпеть.

Что бы Астория ни думала о своем муже или браке, присутствие Гермионы в качестве суррогатной матери явно задевало ее. Казалось, она решила игнорировать существование Гермионы, насколько это было возможно.

Девушка не возражала. Чем меньше людей будет отвлекать ее, тем лучше. Если бы ей пришлось беспокоиться о том, как отогнать или успокоить Асторию, это стало бы дополнительной проблемой. Если бы Астория была внимательна к своему мужу, это сделало бы побег или поиск способа манипулировать Малфоем намного сложнее. Если Астория хочет притворяться, что Гермионы не существует, то это будет самым удачным развитием событий. Она сама будет стараться держаться подальше в тени, насколько получится. Пока не появится возможность действовать.

Главная цель — изучить Малфоя. Узнать, что им движет. Какие у него слабые места. Что она могла использовать в нем.

Казалось, его ничего не интересовало в Гермионе, не считая ее потерянных воспоминаний. Если так, это все упростит. Возможно, он тоже предпочтёт оставить ее в покое. Гермиона была уверена, что если бы он захотел, то мог бы придумать любое количество способов помучить ее, не рискуя ее способностью к зачатию.

Драко Малфой был Верховным Правителем.

Это до сих пор шокировало.

Что случилось с ним во время войны, что сделало его таким безжалостным?

Ненависть, необходимая для успешного применения убийственного проклятия, была огромной. Само использование этого заклятия мгновенной смерти разрывало тебя на части. Большинству темных магов и ведьм это удавалось лишь изредка. Это было одной из причин, почему волшебники использовали множество других проклятий, чтобы умертвить врага. Конечно, некоторых привлекали садизм и жестокость, но правда заключалась в том, что никакое другое заклинание не было таким необратимым и непреодолимым, как Убивающее. Сила, необходимая для использования чего–то столь внушительного, была... ну, в общем, ни с чем не сравнима.

Способность Волдеморта бросать его неоднократно и неизменно сильно была частью причины, по которой он внушал такой ужас.

Репутация Верховного Правителя за использование проклятия уже стала столь же легендарной. Это вознесло его в высший ранг Пожирателей Смерти.

И это был Малфой.

Ей придется двигаться осторожно. Небрежность, с которой Малфои отнеслись к ее приезду, свидетельствовала об их излишней самоуверенности. Оставив ее в фойе. Проведя по дому. Поместив в незанятое крыло. Гермиона была уверена, что легких путей к бегству не существует. Пока она не снимет наручники, Малфой всегда сможет найти ее, и она не защитится ни от него, ни от кого другого.

Гермиона вздохнула, и ее дыхание образовало небольшой круг конденсата на холодном стекле окна.

Поднеся кончик пальца к стеклу, она нарисовала руну турисаз для защиты, самоанализа и фокусировки. Рядом с ней Гермиона нарисовала ее обратную сторону меркстав — опасность, враждебность, беззащитность, ненависть и злобу.

То, что ей было нужно. То, что у нее было.

Она должна была изменить свою судьбу.

Она смотрела, как руны исчезают со стекла.

Никто из девушек не слышал ни единого слуха о том, что сопротивление все еще существует. Кроме Гермионы, все члены Ордена, пережившие последнюю битву, были мертвы. Их смерть была публично засвидетельствована. Их трупы висели в назидание другим, чтобы ни у кого не оставалось места тайным надеждам. Сопротивление рухнуло после смерти Гарри.

Волдеморт, казалось, был слишком осторожен, чтобы гарантировать, что у Ордена Феникса не было искры, чтобы воскреснуть. Поскольку война тянулась годами, он стал более подозрительным и менее уверенным в своей непогрешимости, чем во время учебы Гермионы в Хогвартсе.

Волдеморт был основателен.

Этот факт особенно тревожил девушку. Если он возвысил Малфоя до Верховного Правителя, это, вероятно, означало, что Малфой также был осторожным и подозрительным. Не тем, кто склонен допускать ошибки или мыслить нелогично.

Может быть, где-то еще существовало сопротивление. Женщины в Хогвартсе знали только то, что им говорили охранники. Где-то еще могут скрываться отряды, не поддерживающие власть Волдеморта. Если Гермиона сбежит, возможно, она сможет найти их и, в конце концов, поведать им свой секрет.

Поскольку она была в доме Верховного Правителя, возможно, смогла бы собрать полезную информацию.

Если будет казаться более сговорчивой и покладистой.

Делать вид, что её сломали.

Если бы все думали, что она действительно сдалась, они могли бы в конечном счете стать небрежными с ней.

Гермиона будет ждать этого момента.

Ведь ждать она умела очень хорошо.

Примечание к части

Арты к главе:

Автор _knar.m_ "Привет, Грязнокровка" https://www.instagram.com/p/CKHxhUShE08/?utm_source=ig_web_copy_link

Автор nicoagain "Гермиона" https://www.instagram.com/p/CKFKlFrnPtM/?utm_source=ig_web_copy_link

Автор Flyora "Ждать она умела хорошо" https://www.instagram.com/p/CAnSsmDATl4/?utm_source=ig_web_copy_link

5.

Гермиона ещё раз взглянула на комнату, в которую ее поместили. Мало что в ней не бросалось в глаза при первом осмотре.

Гардероб был заполнен теми же алыми платьями и мантиями, что и сейчас на ней. Они были разного покроя, предположительно, для летней и зимней погоды. В ящиках лежали еще шляпы и шерстяные чулки. Легкие красные туфли.

Гермиона вытащила пару из ящика и уставилась на них. Подошва была тонкой, и сами туфли казались очень хлипкими. Если она хочет убежать, ей придется украсть новую одежду и обувь.

На стене висел портрет молодой ведьмы. Хорошенькой и светловолосой. Несомненно, одной из предков Малфоя. У нее были такие же резкие черты лица и презрительное выражение. Ведьма не могла быть старше выпускницы Хогвартса в момент, когда ее нарисовали. Она безразлично смотрела на Гермиону, небрежно сидя в кресле с высокой спинкой, рядом с ней лежала книга.

В конце концов, Гермиона отвернулась и оглядела остальную часть комнаты. Там была ещё одна дверь. Она подошла и открыла ее.

Ванная комната: в основном, все пространство занимала большая ванна на ножках. Никакого душа. Ничего, кроме самых необходимых вещей, не было предоставлено: мыло, полотенце, зубная щетка, маленькая чашка для воды.

Гермиона подошла к раковине и вымыла руки. Убирая их от воды, она сделала вид, что случайно сбила чашку со стойки. Та ударилась о землю с громким и резким звуком, но не сломалась и даже не треснула.

Она была защищена заклинанием.

Малфой оказался дотошным в своих действиях.

Она подняла чашку и сполоснула, прежде чем поставить на место. Обернувшись, Гермиона обнаружила, что в ванной комнате тоже висит портрет. Та же молодая ведьма стояла и изучала ее пронзительным взглядом.

Гермиона изобразила невинность и вернулась в спальню.

В течение часа в ее комнате не осталось ничего, что можно было бы осмотреть. Не то чтобы Гермиона ожидала, что сможет что-то найти или наслаждаться постоянным наблюдением за ней портрета на стене. Очевидно, ведьме было приказано следить за ней.

Девушка подошла к двери в спальню и, немного поколебавшись, повернула ручку и вышла в коридор.

Ее сердце тут же заколотилось.

Чувство ужаса и свободы, которое она испытала, просто войдя в другую комнату одна, было ошеломляющим. Закрыв за собой дверь, Гермиона прислонилась к ней и попробовала сделать медленный вдох.

Ее пальцы сжали дверную ручку, когда она огляделась и попыталась взять себя в руки.

Длинный коридор, исчезавший в темноте, казался таким открытым.

Она нервно сглотнула. Гермиона предполагала, что некоторые последствия ее долгого заточения будут продолжать преследовать ее. На самом деле переживание в коридоре было намного сильнее обычной тревоги. Это был всепоглощающий ужас.

Ее попытки вздохнуть и успокоиться терпели неудачу. Ее грудь дрожала от крошечных и быстрых вдохов.

Единственный звук в холодном, темном крыле усадьбы.

Гермиона прикусила губу. Ее разум — она всегда могла доверять своему разуму. Даже ее запертые воспоминания казались его защитным механизмом. Она обнаружила, что паникует и задыхается, потому что вошла в коридор по собственной воле.

Это было его предательством.

Она зажмурилась и постаралась выровнять дыхание. Девушка попыталась высвободить руку из дверной ручки, в которую отчаянно вцепилась, словно могла утонуть, если отпустит ее.

Ее способность рассуждать и говорить себе, что с ней все в порядке, оказалась недостаточным убеждением для ее разума и тела.

Она попыталась заставить себя отойти от двери, но ноги отказывались слушаться.

Ужас, пробежавший по телу, заставил ее замереть.

Это был коридор. Просто коридор, повторяла она себе. Ей разрешили быть там. Ее не удерживали никакие команды...

Ничьи команды ее не удерживали...

...только свои собственные.

Постояв несколько минут, безуспешно пытаясь заставить себя пошевелиться, она вдруг всхлипнула и прижалась к двери.

Гермиона не могла вспомнить, когда в последний раз плакала. Давным-давно в своей камере.

Пока она стояла, дрожа и задыхаясь, в коридоре пустого крыла особняка, она плакала. Из-за всех, кто теперь был мертв. Из-за всех, кого убил Малфой. Из-за несправедливой участи всех девочек в Хогвартсе. Из-за ярости от кандалов, сомкнутых вокруг ее запястий, и кандалов, которыми её окружил собственный разум.

Она вернулась в комнату, закрыла дверь, опустилась на пол и продолжала плакать.

Ей потребовался целый день, чтобы убедить себя снова выйти в коридор.

Она была полна решимости заставить себя преодолеть панику. На следующее утро Гермиона широко распахнула дверь, присела на корточки на кровати и вынудила себя смотреть в коридор, пока сердце не перестало болезненно колотиться в груди от одного этого зрелища.

Она потеряет все шансы на спасение, если даже не может выйти из своей комнаты без нервного срыва.

Гермиона сидела в постели и ела завтрак, который появился, пока девушка обдумывала проблему.

Паника проявилась, когда она была одна. Гермиона не была уверена, было ли это потому, что принуждение кандалов быть послушной ранее отвлекало ее от этого, или это было коварной формой психической травмы. И, возможно, столь долгое пребывание в тюрьме повредило ее сознание до такой степени, что быть под контролем других — единственный способ защиты, который она знала.

Гермиона надеялась, что виной всему влияние наручников, но подозревала, что причина крылась в последнем. Тюремное заключение разрушило ее настолько, что она боялась полностью осознать это.

Гермиона взяла себя в руки. Она была полна решимости преодолеть это. Чего бы это ни стоило.

Когда вечером появился ее ужин, она заставила себя съесть его, сидя у открытой двери. Ее руки дрожали настолько, что девушка уронила половину еды с вилки. К тому времени, как она закончила есть, дрожь в них ослабла до такой степени, что она могла пить воду, не проливая ее на себя.

Гермиона посмотрела в коридор. Она изучала взглядом всю эту мебель в простынях и многочисленные портреты холоднолицых, бледных аристократов.

Она попыталась вспомнить, что ей известно о Малфое.

Как ему удалось подняться так высоко в рядах Волдеморта в столь юном возрасте?

Он был причастен к смерти Дамблдора в начале шестого года. Обстоятельства этого так и не прояснились до конца. Она вспомнила, как ее внезапно разбудили вопящие охранники замка во время боя. Минерва Макгонагалл и остальные профессора, бледные от шока и ужаса, отчаянно пытавшиеся понять, что же произошло. Малфой исчез в этом хаосе.

Это было первое и последнее крупное событие войны, которое Гермиона связывала именно с Малфоем. После этого он исчез в рядах Волдеморта. Еще один безликий Пожиратель Смерти.

Его мать умерла через несколько лет после начала войны. Гермиона вспомнила, что слышала о смерти Нарциссы Малфой в поместье Лестрейндж. Это случилось во время спасательной операции. Гарри и Рон были пойманы похитителями. Когда Орден отправился вызволять их, Пожиратель смерти потерял контроль над Адским Пламенем и сжег поместье с Нарциссой и Беллатрисой внутри.

Смерть Нарциссы свела Люциуса Малфоя с ума. Он легко стал заменой безумной Беллатрисы. Он возложил вину за смерть Нарциссы на Рона и Гарри и всецело посвятил себя мести, выслеживая Уизли. Повреждение мозга Артура Уизли и смерть Джорджа во время войны — за все это нес ответственность Люциус. Он стал самым нестабильным Пожирателем в рядах Волдеморта. Люциус был слишком полезен и смертельно опасен, чтобы его неповиновение привело к смерти от руки Темного Лорда, но он постоянно был на грани.