Гермионе приходило в голову, что Люциус мог быть Верховным Правителем, учитывая, насколько он злобен, полон ненависти и скор на убийство. Поскольку это был не он, Гермиона задумалась, жив ли тот еще. Возможно, после войны он наконец переступил черту и погиб. Она надеялась на это. То, как Люциус хохотал, когда Рон умирал, крича в агонии — Гермиона никогда не будет в состоянии прогнать это воспоминание.

Но младший Малфой…

Она не думала, что его считали важным или значительным Пожирателем Смерти во время собраний Ордена, которые она пыталась вспомнить. Что бы он ни сделал, чтобы добраться до самого верха, это произошло ближе к концу войны. Возможно, он был причастен к тому, что планы Ордена во время последней битвы не были осуществлены.

Из-за того, что она была целительницей, Гермиона не присутствовала на всей битве. Что-то в стратегии Ордена пошло не так. Было гораздо больше Пожирателей Смерти, чем они ожидали. Волдеморт наложил смертельное проклятие, и Гарри упал. Затем он приказал Люциусу подтвердить, что Гарри мертв.

Гарри не был мертв.

Поэтому Волдеморт наложил еще одно смертельное проклятие, потом еще, и еще, и еще. После полудюжины смертельных проклятий он лично осмотрел тело и убедился, что Гарри умер. Для подстраховки Волдеморт поднял тело Гарри в воздух и подвесил на Астрономической башне. Все видели, как он проклял тело быстродействующим проклятием некроза, и оно сгнило на глазах у всех.

Пустые зеленые глаза Гарри — Гермиона видела их каждый раз, когда закрывала свои. Выражение его лица, осознание того, что он потерпел неудачу, было написано на нем перед смертью.

Гермиону трясло, когда она думала об этом.

Ее лучшие друзья умерли у нее на глазах. По какому-то особо жестокому повороту судьбы ей не позволили последовать за ними.

Они оставили ее позади.

Она расправила плечи и заставила себя выйти в коридор. Гермиона столкнулась со всеми видами ужаса. Она не собиралась терпеть поражение из-за собственной сломанной психики и коридора.

Один шаг.

Два.

Три.

Четыре.

Ее дыхание стало слабее, и она сжала руки в кулаки, пока не почувствовала, как ногти впиваются в кожу.

Пять.

Шесть.

Семь.

Кап. Кап. Кап.

Она замерла и посмотрела вниз. С одной ее руки капала кровь, оставляя след на полу.

Он был того же оттенка, что и ее платье.

Она смотрела на него, пока у ее ног не собралась лужа размером с кнат.

Затем Гермиона продолжила свой путь по коридору. Она считала звуки капель вместо своих шагов, пока не дошла до конца.

У нее не было никакой цели в голове, поэтому девушка развернулась и пошла назад, пробуя ручки дверей по пути. Некоторые были заперты. Гермиона заглянула в другие пустые спальни, заполненные накрытой мебелью. Позже она вернется и тщательно их изучит. Возможно, там найдётся что-то полезное.

Ее трясло, когда она вернулась в свою комнату. Чувствуя себя опустошенной, Гермиона сразу же забралась в постель.

Когда она засыпала, ей снилась Джинни.

Джинни со времён окончания войны, с волосами, постриженными выше плеч, и длинным шрамом на одной стороне лица. Она сидела рядом на кровати и резко взглянула на Гермиону, словно испугавшись.

Выражение лица Джинни было искажено болью, она была вся в слезах. Девушка безудержно рыдала.

— Джинни, — услышала Гермиона свой голос, — Джинни, что случилось? Что с тобой?

Когда та открывала рот, чтобы ответить, сон обрывался.

Проснувшись на следующее утро, Гермиона поняла, что ей все это приснилось. Это было воспоминание? Она не могла вспомнить. Девушка прижала ладони к глазам и попыталась сосредоточиться.

В тот день Гермиона не могла заставить себя подойти к двери. Она прижалась к окну и стала смотреть на туманные сады, раскинувшиеся за стеклом. С одной стороны был лабиринт живой изгороди. Она проследила за ним взглядом.

Гермиона изучила всю территорию поместья, которую смогла увидеть. Пытаясь принять к сведению все, что может быть полезным. Куда бы она направилась, если бы хотела спрятаться? Если она пыталась сбежать?

День тянулся медленно.

Ощущение времени снова стало смутно тревожным. Ровное тиканье часов постоянно привлекало ее внимание. Непрерывный скрежещущий звук. Если она позволяла себе слушать его долго, то пальцы начинало сводить судорогой при каждом щелчке шестеренок.

Гермиона обнаружила, что ее разум имеет тенденцию блуждать и терять ощущение реальности. Она прерывала себя от какой-нибудь странной мысли и понимала, что прошли часы.

Когда день подошел к концу, она уставилась на дверь.

Она должна заставить себя снова выйти. Гермиона даже не видела Малфоя с тех пор, как приехала. Она намеревалась попытаться наблюдать за ним. Изучать его. Получить хоть какое-то понимание его поступков.

Все эти планы исчезли за последние два дня.

Она встала и медленно направилась к двери. Когда девушка уже взялась за ручку двери, сзади раздался внезапный хлопок. Вздрогнув, она резко обернулась и увидела домового эльфа, стоящего позади нее.

— Ты должна подготовиться к сегодняшнему вечеру, приказ госпожи, — сказал эльф, отводя глаза, а затем исчез.

Она почувствовала, как ужас начал наполнять её внутренности. У нее задрожали руки.

Гермиона на мгновение задумалась.

Несомненно, если она это проигнорирует, Малфой появится и заставит ее. Кто знает, что еще он может с ней сделать, если она его спровоцирует. Навязчивые мысли в ее голове зашевелились...

Послушная.

Не сопротивляющаяся.

Ее мозг автоматически начал составлять каталог того, что ей было поручено сделать.

Она не была уверена, заставляло ли принуждение считать разумным подчинение или подчинение действительно было разумным выбором.

Гермиона пошла в ванную и открыла кран. Обжигающая вода полилась, и она смотрела, как ванна медленно наполняется.

Гермиона задалась вопросом, сможет ли она каким-то образом утопиться, прежде чем Малфой доберется к ней. Как хозяин поместья, он, вероятно, мог аппарировать куда угодно. Она содрогнулась при мысли, что он вытащит ее, обнаженную, из воды за волосы.

Девушка стянула с себя одежду и погрузилась в воду, шипя, но наслаждаясь болью. В последнее время она практически ничего не чувствовала. Очевидно, кандалы не защищали ее от жара.

Это была полезная информация, которую нужно было обдумать.

Выйдя из ванной, девушка вытерлась небольшим полотенцем. Затем она надела свежий комплект одежды. Длинное алое платье на пуговицах, а сверху распахнутую алую мантию. Потом натянула чулки. Она так их ненавидела. Если бы в поместье не было холодно, Гермиона никогда бы их не надела. Не беря в расчет ужасный красный цвет, она могла почти притвориться, что одежда была просто одеждой, но отвратительное ощущение голой промежности напоминало об истинном положении вещей.

Ей было позволено надеть трусики только во время кровотечений или беременности. В противном случае она должна была всегда оставаться доступной.

Одевшись, Гермиона неуверенно остановилась посреди комнаты. Она не знала, куда ей следует идти. И что она должна была сделать.

Дверь резко распахнулась, и появилась Астория, бледная, как полотно.

— Хорошо, ты собралась. Я боялась, что мне придется посылать Драко, чтобы он заставил тебя, — сказала Астория, оглядывая Гермиону с критическим выражением лица. — Я покажу тебе, куда идти сегодня вечером. После этого я буду в другом месте. И ожидаю, что ты будешь готовиться и ходить туда каждую назначенную ночь без проблем. Я понимаю... что для зачатия не нужны все части тела, которые у тебя есть. Так что, если ты думаешь создать всем проблемы, ещё раз подумай об этом.

По спине Гермионы пробежал холодок, и она кивнула.

Астория вышла из комнаты, ведя Гермиону через весь дом в фойе, а затем вверх по большой лестнице и вниз по коридору второго этажа. Портреты бормотали, когда они проходили мимо. «Шлюха».

Гермиона слышала это бормотание не раз.

Астория остановилась у седьмой двери.

— Заходи и жди. Драко придет, когда пожелает, но ты должна быть там ровно в восемь.

Не останавливаясь больше, Астория продолжила свой путь по коридору и исчезла в темноте.

Руки Гермионы дрожали, когда она взялась за ручку двери и попыталась открыть ее. Сначала та не поворачивалась, и ей пришлось сделать несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и заставить свои руки перестать дрожать достаточно, чтобы схватить и повернуть её.

Войдя в комнату, Гермиона разглядела все, что могла.

Обстановка казалась стерильно чистой.

Она предположила, что ее комната была пустой и холодной из-за безразличия, но, возможно, это просто был стиль Малфоя. Там стояла большая кровать, высокий шкаф, письменный стол и стул.

Гермиона могла бы вообразить, что у Малфоя была более роскошная комната. Все зеленое и серебряное с дорогими простынями и подушками, покрытыми слишком большим количеством кисточек.

Комната перед ней могла принадлежать монаху.

Она была функциональной. Вот и все, что можно было сказать по этому поводу. Неудивительно, что Малфой такой отчуждённый.

Гермиона отодвинулась от кровати и подошла к столу. Усевшись, она оглядела его содержимое. Чистый пергамент и перья. Она нерешительно протянула руку к острию пера, гадая, сможет ли дотронуться до него.

Когда ее пальцы приблизились, девушка почувствовала слабое жжение и отдернула руку.

Ее желудок скрутило от страха, и она попыталась отвлечься, перебирая формулы нумерологии, пока сидела там.

Гермиона привыкла ждать бесконечно. Что такое час после шестнадцати месяцев сенсорной депривации? Ей просто нужно перестать думать о том, что произойдет дальше. Ее желудок так скрутило, что она подумала, что ее может вырвать.

Внезапно дверь щелкнула. Она встала и резко обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть входящего Малфоя. Он схватился рукой за горло, расстегивая воротник. Он явно не ожидал встретить ее там. Он резко остановился и уставился на нее, слегка побледнев, а потом сжал губы в жесткую линию.

— Грязнокровка, — сказал он через мгновение. — Сегодня тот самый день, как я понимаю.

6.

Глава с содержанием 18+

Гермиона ничего не ответила. Она просто смотрела на него.

И была рада, что не дрожит.

Гермиона заставила себя встретиться с ним взглядом, вспомнив, что ей просто нужно потерпеть немного — пока она не сможет сформулировать план.

Она могла это вытерпеть.

Девушка не знала, что ей делать. Неужели он ждет, что она ляжет на его кровать?

Он прошел мимо нее к шкафу и, положив руку на дверцу, рывком распахнул ее.

Возможно, Малфой не совсем походил на монаха. В шкафу находилась почти целая комната. В дверях был огромный бар, и Малфой схватил с полки бутылку огневиски и зубами вытащил пробку. Сплюнув ее на пол, он поднес бутылку к губам и уставился на нее.

Гермиона просто ждала.

Через минуту он вытащил палочку и быстрым движением наколдовал стол посреди комнаты. Гермиона уставилась на него в полном недоумении. Она посмотрела на Малфоя.

Он усмехнулся ей.

— Наклонись, — сказал он низким, насмешливым голосом, указывая на стол.

Гермиона не думала, что может испытывать к нему еще большее отвращение, но, видимо, могла. Она прикусила губу изнутри, пока не ощутила, как кожа разрывается и кровь заливает ее язык, когда она почувствовала, что ее ноги начали автоматически повиноваться.

Гермиона медленно подошла и, поколебавшись мгновение, перегнулась через стол.

Дерево впивалось ей в бедра. Она уперлась руками в края и сжимала их до тех пор, пока костяшки пальцев не хрустнули от силы. Она боролась, чтобы удержаться от дрожи. Все ее тело было на пределе от интенсивности ее уязвимости. Ее уши напряглись, чтобы уловить любой звук.

Последовала пауза. Потом она услышала, как Малфой медленно приближается к ней.

Он остановился прямо за ее спиной, и снова наступила тишина. Она чувствовала на себе его взгляд.

Воздух изменился.

— Ты все еще девственница, Грязнокровка? Хоть это ты в состоянии вспомнить?

Она вздрогнула, когда поняла, что не знает.

Он подошел ближе.

— Я уверен, что Уизли или Поттер пробрались туда в какой-то момент.

Она услышала насмешку в его голосе.

Рука легла на ее поясницу, когда он задрал юбку до талии. Она чувствовала кожей холодный воздух его комнаты. Ее трясло так сильно, что стол вибрировал.

— Ну, полагаю, скоро мы это узнаем, — сказал он и скомандовал: — раздвинь ноги шире.

Она заставила себя сдвинуться с места.

Гермиона почувствовала на себе его пальцы и слегка отстранилась.

Он что-то пробормотал под нос, и она почувствовала внутри себя что-то теплое и жидкое. Смазочное заклинание. Гермиона вздрогнула так резко, что ножки стола дернулись, скрипя по деревянному полу.

— Мы не можем допустить, чтобы какое-либо повреждение или инфекция испортили твою... полезность, — объяснил он насмешливым тоном.

Она услышала, как щелкнул его ремень, а затем без предупреждения он пронзил ее собой.

Гермиона попыталась сдержать рыдание, которое вырвалось из ее горла, но внезапное вторжение застало ее врасплох. Услышав ее крик, он замер на мгновение, прежде чем снова начать двигаться. Кроме того места, где они были соединены, он не прикасался к ней. Его правая рука вцепилась в стол рядом с тем местом, куда было наклонено ее лицо. Она увидела на его руке черное кольцо, слабо поблескивающее на свету.

Когда Малфой приближался к завершению, его движения стали неровными и грубыми, а затем он внезапно замер, кончив с тихим шипением.

Он задержался в ней всего на секунду, прежде чем отпрянуть от нее и направиться обратно к бару.

— Убирайся.

Его тон был резким.

Гермиона вздрогнула.

— Я не могу, — она старалась не всхлипывать, но ее голос дрожал. — Мне не разрешено двигаться в течение десяти минут после этого.