Гермиона все надела.

Шляпа была последней. Её поля почти полностью блокировали ее периферийное зрение. Приглушали ее слух.

Она могла видеть только прямо перед собой. Если она хотела посмотреть на что-нибудь слева или справа, ей приходилось открыто поворачивать голову.

Все это было тщательно продумано, чтобы породить уязвимость.

Они едва видели, едва слышали, не могли сопротивляться, не могли отказать, не могли убежать.

Их благополучие будет полностью зависеть от того, насколько они понравятся тому, кто ими владеет.

Поэтому они будут сговорчивы.

— Если вы покидаете дом, в который вас назначили, вы обязаны носить эти шляпки. На вас нельзя никому смотреть, — приказала Амбридж. — Ваша подготовка окончена. Мне не терпится посмотреть, как будут рождаться ваши дети.

Глаза Амбридж были прикованы к лицу Гермионы, ненависть в ее взгляде была такой сильной, что Гермиона почти чувствовала, как она проникает в её кожу. Амбридж улыбнулась холодной, радостной улыбкой, а затем повернулась и ушла.

Кто-то коснулся руки Гермионы. Кто-то был так близко, что, даже повернувшись, она не могла разглядеть, кто это был с заслоняющими крыльями от шляпы.

— Мне так жаль, — прошептал голос Анджелины. Её голос сорвался, словно она подавила рыдание. — Ты всегда была права. Мы должны были прислушаться к тебе раньше.

Гермиона открыла рот, чтобы спросить Анджелину, что она имеет в виду. Прежде чем девушка успела задать вопрос, чья-то твердая рука сжала ее руку. Ее утащили в маленькую комнату.

Целитель Страуд сидела за большим столом, заваленным бумагами. Перед ней лежала открытая папка, в которой, по-видимому, был календарь.

Гермиона увидела, что сейчас середина ноября 2004 года. До этого момента она не понимала, какой сейчас год и месяц.

— Мисс Грейнджер, — сказала целительница Страуд, поднимая глаза, — я очень рада, что смогла удержать вас в программе.

Гермиона промолчала. Она тупо уставилась на стоящую перед ней женщину.

— Я понимаю, что ты этого не выбирала, но учитывая сторону, которую ты предпочла в войне... Ты, конечно, должна быть рада, что твои магические способности признали подобным образом. — Страуд изучала Гермиону, ее глаза блестели, а выражение лица было странно теплым. — После этого события Священных двадцати восьми семей не станет. Будущие поколения вырастут смешанными волшебниками. Я уверена, ты сможешь увидеть в этом преимущество.

Гермиона стояла, внутренне удивляясь извращенной логике женщины, которую та использовала, чтобы очистить свою совесть.

Ей потребовалось несколько секунд, чтобы понять, что Страуд ожидает от неё ответа.

— Вы отправляете меня на изнасилование и хотите, чтобы я увидела в этом выгоду? — наконец сказала она, приподняв брови.

Глаза целителя Страуд на мгновение вспыхнули и похолодели.

— Я не несу ответственности за все решения, касающиеся безопасности. Возможно, тебя это удивит, но я очень заинтересована в твоём здоровье и благополучии.

— Даже если бы я оказалась стерильной?

Гермиона посмотрела вниз и изучила перевернутый календарь, пытаясь прочитать цифры и установить точную дату. Яркая белая бумага расплывалась у нее перед глазами, глаза начинали болеть.

Целительница Страуд закатила глаза и вздохнула.

— Я уже заметила, что с тобой бесполезно спорить. Ты все еще слишком эмоционально ко всему относишься. Возможно, когда-нибудь ведьма с твоим интеллектом поймет, что я пытаюсь сделать.

Гермиона промолчала. Она прищурилась и снова попыталась прочесть календарь. Ее пальцы дернулись.

Целитель Страуд бросила папку поверх календаря и встала. Гермиона подняла голову.

— Темный Лорд жаждет, чтобы ты находилась под присмотром кого-то, способного контролировать твои воспоминания. Я запросила отсрочку, чтобы посмотреть, как обучение повлияет на тебя, но твой пик фертильности наступит через несколько дней, а Темный Лорд хочет, чтобы зачатие произошло как можно скорее. Я бы помогла тебе подготовиться физически и облегчить сам процесс, но ты, кажется, не желаешь моей помощи. Верховный Правитель женат. Я уверена, он знает, что делать, и не будет возражать против твоего обучения, чтобы удовлетворить себя.

Целитель Страуд холодно улыбнулась, и Гермиона вздрогнула. Ее живот болезненно скрутило.

Целительница Страуд полезла в ящик стола и вытащила оттуда пакет.

— Это приведет тебя в поместье Верховного Правителя. Они ожидают тебя.

Она потянулась к Гермионе, та сделала шаг назад.

Она опустила подбородок и попыталась вздохнуть. Ей просто нужно было время, чтобы собраться с духом. Чтобы подготовиться к тому, с чем ей предстояло столкнуться, — и к тому, что она собиралась сделать.

— Протяни руку, — сказала целительница Страуд, обходя стол и направляясь к Гермионе. Сердце Гермионы болезненно колотилось в груди, когда она прикусила губу и попыталась проглотить страх, поднимающийся в ней подобно приливу.

Беспомощная. Беззащитная. Послушная.

Вы будете послушными.

Рука Гермионы начала подниматься. На ее ладонь упала монета. В тот же миг она почувствовала, как её тело дернулось и унеслось прочь.

Примечание к части

Арт к главе:

Автор keerthi_draws "Вы будете послушными" https://www.instagram.com/p/CK4UQsthLBm/?igshid=1u51bpdqrrfuh

4.

Гермиона снова появилась в темном фойе. Это была безупречно чистая и пустая комната. В центре комнаты размещался черный лакированный круглый стол. На нем стоял большой букет белых цветов.

Она медленно повернулась. Девушка не хотела упускать ни одной детали, но дурацкие крылья шляпы действовали как шоры. Она могла видеть только прямо перед собой.

Справа находилась большая лестница. Холодные коридоры вели в темноту. Это был особняк внушительных размеров, судя по ширине лестницы.

— Привет, Грязнокровка.

Стальной голос заставил ее замереть.

Медленно обернувшись, она увидела Драко Малфоя.

Он выглядел старше.

Ее последнее воспоминание о нем датировалось пятым курсом, когда он был в отряде Амбридж. Малфой стал выше, его лицо утратило все следы мальчишества. В том, как он держался, чувствовалась опасная и утонченная жестокость.

То, как он смотрел на нее...

Его взгляд был холодный и дикий, как у волка.

Смертоносность в нем была ощутима. Он возвышался над ней, смотря на девушку с ледяной жестокостью. В тот момент Гермиона была уверена, что он с легкостью может наклониться вперед и перерезать ей горло, глядя в ее глаза. Затем отступить назад, заботясь только о том, чтобы она не запачкала кровью его ботинки.

Он был Верховным Правителем.

Правой рукой Волдеморта. Его палачом.

Число её друзей, которых он убил: Джинни, Макгонагалл, Грюм, Невилл, Дин, Симус, профессор Стебль, мадам Помфри, Флитвик, Оливер Вуд... — список не заканчивался. Кроме тех, кто был замучен до смерти сразу после финальной битвы, все, кого она знала, были мертвы после войны: Верховный Правитель убил их.

Девочки шептались о нем в течение первых ночей её пребывания в лазарете. Рассказывая ей о мире ужасов, который Верховный Правитель творил, пока она была заперта в Хогвартсе.

Гермиона не думала, что он может быть кем-то, кого она знала.

Кем-то таким молодым.

Ужас охватил ее изнутри. Она не знала, что делать, чтобы справиться с шоком.

Прежде чем она успела отреагировать — или хотя бы осознать это — его глаза встретились с ее, и он резко ворвался в ее разум.

Сила почти заставила Гермиону потерять сознание.

Его ментальное вторжение было подобно клинку, вонзающемуся прямо в ее воспоминания. Он прорезал хрупкий барьер, который девушка пыталась воздвигнуть с помощью обрывков внутренней магии, которую могла призвать. Он безжалостно сверлил заблокированные воспоминания.

Словно гвоздь, вбивающийся в её сознание.

Точность и неумолимая сила.

Он не прекращал попыток прорваться. Это было почти хуже, чем проклятие Круциатуса. Все продолжалось дольше, чем пытка проклятием, и девушка начала терять связь с миром.

Когда он наконец остановился, Гермиона обнаружила, что лежит на полу. Малфой стоял над ней, глядя на нее сверху вниз, когда она дрожала от последствий его вторжения.

— Значит, ты действительно все забыла, — сказал он, оценивающе глядя на нее. — И что же, по-твоему, ты защищаешь у себя в голове? Вы проиграли войну.

Она не могла ответить.

У нее не было ответа.

— Ну ладно, — сказал он, слегка расправляя мантию. — Темный Лорд был слишком щедр, послав тебя ко мне. Если ты когда-нибудь восстановишь память, я узнаю об этом первым.

Он ухмыльнулся ей на мгновение, прежде чем его лицо стало холодным и безразличным. Затем он перешагнул через ее тело и вышел из комнаты.

Гермиона с трудом поднялась на ноги, дрожа от душевной боли и бессильной ярости.

Она ненавидела его.

Она никогда раньше не ненавидела Драко Малфоя.

Он был просто хулиганом, заражённым «болезнью превосходства крови», за которую отвечали другие. Теперь она ненавидела его. За то, кем он стал. За то, что он сделал.

Она принадлежала ему.

Гермиона оказалась в ловушке под его каблуком, и он намеревался раздавить ее, пока не получит то, что хочет.

Она стиснула зубы, заставляя себя не думать о своей внезапной ярости. Ее план остаётся прежним. Она должна найти способ сбежать или обманом заставить убить ее.

Он оказался совсем не таким, как Гермиона ожидала. Она надеялась, что Верховный Правитель будет движим эмоциями и, хотя Малфой, которого она знала в школе, был таким, сейчас он казался ледяным.

Причину этого Гермиона, конечно же, смогла понять. Легилименция, окклюменция — ключом к ним был контроль. Способность разделять своё сознание стенами.

Потребуется хитрость, чтобы заставить его сорваться настолько, чтобы совершить такую ошибку, как убийство. Что бы она ни планировала, Гермиона не сможет сделать это быстро. Она не станет торопиться. Она не могла позволить себе быть беспечной. Ей придется остаться там, ждать и терпеть то, что должно произойти, пока она не найдет выход.

Эта мысль заставила ее содрогнуться. Ее горло сжалось, когда Гермиона сглотнула и попыталась подумать.

Стук каблуков по деревянному полу привлек ее внимание. В комнату ворвалась миниатюрная светловолосая ведьма. Они с Гермионой несколько долгих мгновений смотрели друг на друга.

— Значит, это ты, — сказала ведьма, вздернув нос и принюхиваясь. — Снимай эту дурацкую шляпу и пойдем. Мы должны просмотреть все инструкции вместе, прежде чем я смогу отправить тебя туда, где мы будем тебя держать.

Блондинка повернулась на каблуках и вышла из комнаты. Гермиона медленно последовала за ней. Ведьма казалась знакомой. «Гринграсс», — подумала она. Не Дафна, но, возможно, её младшая сестра.

Гермиона не могла вспомнить, как ту зовут.

Они вошли в гостиную. Малфой уже был там, откинувшись в кресле со скучающим выражением на лице.

Гермиона сняла шляпу.

— Итак, — сказала ведьма, которую она приняла за жену Малфоя, усаживаясь на один из плетеных стульев. — Целитель Страуд прислала нам пакет инструкций. Кто бы знал, что к Грязнокровке полагаются инструкции? Так удобно, не правда ли?

Сарказм в тонком голосе ведьмы звучал странно.

— Просто прочти это, Астория, — сказал Малфой, бросив короткий взгляд на ведьму с усмешкой.

Астория. Так вот как звали жену Малфоя.

— Давай посмотрим. Никаких проклятий, пыток или физического насилия. Ее нужно постоянно кормить. Мы можем заставить ее работать, но не больше шести часов в день. И она должна проводить на улице не меньше часа каждый день.

Астория слегка рассмеялась с нотками истерии:

— Это как если бы мы разводили цветы, не так ли? Кто бы мог подумать! Ах да. Какая прелесть. Мы будем получать сову каждый месяц в те пять дней, когда ты должен... вступать с ней в контакт, Драко. Целительница Страуд включила сюда небольшую личную заметку, упомянув, что из-за особого интереса Темного Лорда к семье Малфоев и Грязнокровке она будет приходить лично каждый месяц, чтобы увидеть, насколько вы были успешны.

Астория, казалось, была на грани срыва. Гермиона удивилась, как она не начала кричать и кидаться стульями.

— Послушай это. Мне разрешено смотреть! Чтобы убедиться, что между тобой и Грязнокровкой сугубо медицинский процесс.

Астория побледнела. Голубые глаза ведьмы выглядели почти безумными. Ее руки дрожали, когда она скомкала бумагу и бросила стопку на чайный столик.

— Я не стану, — произнесла она, ее голос был резким и вибрирующим. — Если возражаешь, то можешь притащить меня к самому Темному Лорду, прежде чем кинуть в меня Аваду. Я не стану на это смотреть!

Она действительно кричала, произнося последнюю фразу.

— Делай, что хочешь, только заткнись! — ответил Малфой злобным тоном, вставая и выходя из комнаты.

Гермиона застыла у стены.

Астория несколько минут сидела, дрожа в своем кресле, прежде чем заговорить с ней.

— Моя мать разводила растения. Милое занятие, — сказала Астория. — Забавно наблюдать, как подобное происходит с волшебниками.

Гермиона промолчала. Она просто стояла у стены, стараясь не двигаться. Желая, чтобы ее пальцы прекратили судорожно сжиматься. «Я притворяюсь деревом», – слабо подумала она про себя.

Наконец Астория встала.

— Я покажу тебе твою комнату. Ты можешь делать все, что захочешь, но я не хочу тебя видеть. Я знаю, что эти браслеты удержат тебя от любых неприятностей.

Они прошли по длинному коридору, а затем через узкую, частично скрытую дверь, которая вела к винтовой лестнице для слуг. Поднявшись на три этажа, они снова вошли в большую главную прихожую дома. Они были в другом крыле. Все окна были плотно закрыты. Там было холодно и душно, а мебель вся была застелена белыми пыльными простынями.

— Это крыло пустует, — сказала Астория, как будто это не было очевидно. — У нас больше слуг, чем нужно. Оставайся здесь и не показывайся, пока тебя не позовут. Портреты будут следить за тобой.