— Эй, Миона, — рассеянно произнёс Рон, передвигая фигуры на карте. Выражение его лица было напряженным.

— Есть минутка? — спросила она.

— Конечно. — Он сунул палочку в задний карман джинсов и взглянул на неё. — Изучаю отчеты за те дни, что меня не было. Смотрю, у Сопротивления было немало работы в последнее время. Ты, наверно, была сильно занята?

Он бросил на нее проницательный взгляд. Гермиона опустила глаза.

— Я уверена, ты понимаешь суть подобной стратегии, — тихо произнесла она.

— Кингсли использует крестражи, чтобы держать Гарри подальше от поля боя, — сказал он.

Гермиона коротко кивнула.

— Ты ведь осознаёшь причину?

Выражение лица Рона стало жестче, когда он пожал плечами и кивнул.

— Чтобы не рисковать Гарри в мелких стычках, потому что тот нужен для финального удара. Да. Я понимаю. Но это не значит, что мне это нравится. И некоторые из этих рейдов... — Он вытащил несколько свитков и просмотрел их. — Это почти самоубийственные миссии. Я не представляю, как Кингсли удаётся все проворачивать перед остальными, манипулируя влиянием Гарри. Нас не было всего пару недель, и вот как изменилась его тактика...

Он замолчал, сердито глядя на отчеты.

— Скажи мне, скольких мы потеряли за эти недели?

Гермиона уже собиралась ответить, но Рон резко прервал ее:

— Хотя можешь не отвечать. Я вижу цифры в чертовом отчете. Просто, блять, невероятно! Если бы Кингсли сейчас был здесь, я бы ему врезал!

Его лицо побагровело от ярости.

— Рон, мы не можем продолжать вести войну без потерь, — сказала Гермиона, чувствуя, как ее внутренности сжимаются при воспоминании о том, скольким людям она закрывала глаза за последние несколько недель. Как им с Биллом пришлось накладывать заклятие Расширения на одно из убежищ, чтобы там поместились все смертельно раненые бойцы. — Не думаю, что ты понимаешь, насколько истощены наши ресурсы. Как считаешь, сколько ещё лет Сопротивление сможет продержаться только на наследстве Гарри? В Больничном крыле не хватает персонала и медикаментов. Влияние Тома над Европой усиливается. Единственный вариант, который у нас остался, — это принять ситуацию и взять на себя ответственность за все эти решения. И мы не можем рисковать Гарри.

Рон молчал. Гермиона видела, как он сжал челюсти, пытаясь справиться с эмоциями.

— Нам нужно отыскать крестражи, — наконец сказал он. Гермиона медленно выдохнула. Она не замечала, что все это время задерживала дыхание, ожидая его реакции. Затем девушка кивнула.

— Да, — ответила она. — Том и Гарри — ключевые фигуры в войне. Пожиратели Смерти амбициозны и нестабильны. Том — та сила, которая держит армию сплоченной. Если мы сможем убить его окончательно, это даст толчок личным междоусобицам. У Сопротивления появится шанс нанести решающий удар.

— Единственный плюс в одержимости Тома собственным бессмертием — это то, что он даже не думает о выборе преемника, — устало отметил Рон, смотря на один из лежавших на столе отчетов. Гермиона могла разглядеть на нем свою подпись, подтверждавшую количество пострадавших и погибших. Бездушные цифры, выведенные на бумаге ее аккуратным почерком. — Хотя я не сомневаюсь, что Малфои будут считать себя первыми в очереди к власти теперь, когда Беллатриса мертва. Ебаные психопаты.

— Тебе нужно убедить Гарри, что поиск крестражей для нас сейчас на первом месте, — сказала Гермиона, смотря Рону прямо в глаза. — Это очень важно. После того, что случилось с Джинни, боюсь, он захочет снова участвовать в сражениях, игнорируя поиски.

Рон слегка побледнел.

— Понимаю, — тихо ответил он.

Гермиона нерешительно подошла ближе.

— Рон, то, что я сказала на вчерашнем собрании... Надеюсь, это не заставило тебя чувствовать себя виноватым. Ты спас Джинни. Я подумала, что не могу скрывать эту информацию от Ордена, но я не хотела причинить тебе боль.

— Все в порядке, — сухо ответил он. — Ты поступила правильно.

— Мне очень жаль...

— Прекрати, я действительно не хочу об этом говорить, — сказал Рон дрожащим голосом, не терпящим возражений.

Гермиона посмотрела на него. Кончики его ушей покраснели, а сам он был бледен, как полотно. Веснушки на его лице выделялись ярко, словно капли крови.

Если она продолжит, он взорвется.

Гермиона почувствовала, как у неё сжалось сердце.

— Ладно... Тогда я не буду больше отвлекать тебя, — сказала она и повернулась к выходу.

Выйдя в коридор, девушка направилась к лестнице.

Существовало так много тем, которых она избегала при общении с Гарри и Роном, чтобы не ссориться с ними. Она многое скрывала от друзей. Это еще больше увеличивало и без того огромную пропасть между ними.

Гермиона всегда старалась в первую очередь думать о делах. О задачах, которые ей было необходимо решить. Отодвигала собственные чувства на задний план, обещая себе, что когда-нибудь разберётся с ними. Она верила, что когда-нибудь закончится война и они с Гарри и Роном смогут разрешить все свои разногласия.

Но война затянулась на долгие годы.

И теперь они чувствовали себя рядом друг с другом почти незнакомцами. Накопилось слишком много обид. Слишком много тем, которые они не успели обсудить вовремя. Корни проблем в их отношениях уходили куда глубже регулярных ссор на почве стратегии боя.

Надежда, что однажды они смогут вернуть прежнюю дружбу, таяла все сильнее с каждым днём.

Возможно, у них ещё оставался шанс восстановить отношения до того дня, как ее отдали Малфою... Но не теперь.

Гермиона была почти уверена, что совершила то, за что друзья никогда не смогут ее простить. Пересекла черту, после которой уже не было пути назад.

Даже просто думая об этом, она начинала задыхаться.

Гермиона поднялась в тренировочную комнату. Подойдя к шкафу, в котором хранилась экипировка, она просунула ноги в щель между ним и полом и стала качать пресс до тех пор, пока не почувствовала, как мышцы живота горят от напряжения.

Девушка заметила, что рекомендованные Драко упражнения помогали ей отвлечься от тяжелых мыслей. Гермиона не собиралась признаваться ему в этом, но она очень сожалела, что не начала тренироваться ещё много лет назад. Даже окклюменция не позволяла волшебнику избежать влияния продолжительного стресса на организм. Упражнения позволяли контролировать выработку кортизола.

Повышение уровня эндорфинов в крови после тренировки также было немалым плюсом, как отмечала про себя Гермиона.

После того, как девушка сделала столько подходов на пресс, что едва смогла заставить себя подняться с пола, она перевернулась на живот и принялась отжиматься. Это упражнение Гермионе давалось плохо, но она была решительно настроена довести количество подходов до того количества, которое прописывал Драко в графике тренировок.

После окончания тренировки Гермиона была липкой от пота и чувствовала себя так, словно на неё наслали проклятие Ватных ног. Она смогла выполнить лишь четверть от необходимого количества подходов, но зато ей удалось справиться со всеми упражнениями из плана.

Покинув тренировочную комнату, Гермиона с трудом спустилась по лестнице вниз на несколько пролетов и, устроившись на широком подоконнике, сразу заснула.

На следующее утро все ее тело болело. Казалось, она чувствовала каждую мышцу. Девушка поспешила спуститься на первый этаж и занять ванную, чтобы принять душ, пока все остальные обитатели дома ещё спали.

Вечером Гермиона решила ещё раз мысленно пройтись по тем вещам, которые могли понадобиться ей для встречи с Драко. Она купила бутылку дешевой текилы на случай, если он все же захочет выпить. Девушка сомневалась, что Драко когда-нибудь пробовал маггловский алкоголь, и решила, что он заслуживает небольшого наказания за то, что не послушался ее совета и не захватил что-то себе по вкусу.

Пока Гермиона складывала в сумку склянки с зельями, она почувствовала, как кто-то пересёк Охранные чары, которым был окружён шкаф с ингредиентами. Повернувшись, она увидела Гарри, неловко застывшего позади неё.

— Гермиона, — произнёс он, лишь на секунду встретившись с ней глазами, прежде чем снова опустить взгляд.

— Да? — осторожно спросила она, положив еще несколько склянок в карман своей сумки.

— Я... — начал Гарри и запнулся.

Гермиона взглянула на наручные часы. У неё оставалось семь минут до встречи с Драко.

— Это Джинни заставила тебя прийти? — спросила она с нотой раздражения в голосе. Ещё до того, как Гарри с Джинни начали встречаться, Джинни всегда старалась помирить друзей после каждой их ссоры.

— Да, — неловко ответил Гарри, засунув руки в карманы. Гермиона сжала челюсти.

— Что ж, можешь передать ей, что мы с тобой поговорили. Все в порядке. Я не обижена. Уверена, тогда в тебе говорили усталость и переживания за лучшего друга, — сухо сказала Гермиона, ещё раз взглянув на часы.

Гарри ничего не ответил, и Гермиона стала обходить его, собираясь выйти из комнаты. Он поймал ее руку.

— Гермиона, — его голос был твёрд. — Прости меня. Мне действительно жаль, и это не из-за Джинни. Я пересёк черту. Я был очень зол из-за того, каким виноватым чувствовал себя Рон, и сорвал свою злость на тебе. Я знаю, что ты всегда ставишь самочувствие пациентов на первое место, но я позволил себе сомневаться в тебе.

Гермиона остановилась и взглянула на Гарри, сохраняя спокойное выражение лица.

Он извинялся за то, что недооценивал и оскорблял ее как целительницу. Гарри воспринимал ее как профессионала. Не как друга.

Несколько секунд он внимательно вглядывался в ее лицо.

— Ты... все еще моя близкая подруга, — добавил он.

Гермиона почувствовала, как все внутри заледенело. Словно раньше в ее груди горел огонь, который внезапно погас, и она осталась одна в темноте.

Его последние слова о том, что она его близкий друг... Он вспомнил о них не сразу. Гарри лишь сказал то, что много раз говорил ей до этого. Словно по привычке, он чувствовал, что должен сказать это.

Гермиона ощутила, как у неё задрожали губы.

Она посмотрела на Гарри. Видимо, что-то промелькнуло в выражении ее лица, потому что в следующую секунду он подошёл ближе и заключил ее в объятия.

На минуту она позволила себе просто расслабиться в его руках.

Гермиона старалась собраться с мыслями. У неё не было ни времени, ни сил на эти эмоции.

Она сжала руки в кулаки и на несколько секунд крепко прижалась к Гарри в ответ, прежде чем заставить себя возвести в разуме ментальные стены. За пределами этих стен для Гарри не было места.

— Я просто устала. Ты правильно сделал, что встал на защиту Рона. Ты был прав, я не подумала о нем, когда заговорила о мече Гриффиндора. — Она высвободилась из рук Гарри. — Рон тоже твой близкий друг.

Гарри внимательно посмотрел на неё.

— А ты все еще считаешь меня своим другом? — спросил он.

Гермиона встретилась с ним взглядом.

— Лучшим, — ответила она твёрдо. — Ты всегда будешь моим лучшим другом.

На лице Гарри промелькнуло облегчение.

— Джинни хочет сходить в какой-нибудь маггловский паб, чтобы, как она выразилась, проверить на других своё новое лицо. В общем, мы и ещё несколько человек собираемся выбраться куда-нибудь сегодня вечером. Помфри сказала, что у тебя сегодня нет дежурства. Не хочешь пойти с нами?

На секунду сердце Гермионы забилось быстрее от радости, но затем она почувствовала укол разочарования.

— Я не могу, — сказала она. — Пообещала осмотреть пациентов и провести инвентаризацию в одном из убежищ для досмотра умирающих.

— Ладно... просто хотел предложить, — сказал Гарри.

— Повеселитесь там.

Гарри кивнул.

— Тогда я пойду расскажу Джинни.

Гермиона смотрела, как он выходит из палаты. Когда Гарри ушёл, она закрыла дверцу шкафа с зельями и простояла пару минут, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями.

Она сделала несколько резких выдохов через нос и ударила носком туфли по плинтусу, тут же ощутив, как пальцы ноги пронзает острая боль.

Ей нельзя было плакать. Ей предстояло провести сложную процедуру по исцелению. В ее голове не было места для переживаний из-за друзей.

Гермиона сжала губы и постаралась сконцентрироваться.

Спустя минуту она смогла побороть эмоции и выровнять дыхание. Покидая дом на площади Гриммо, она даже смогла заставить себя кивать и улыбаться всем встречавшимся ей членам Ордена.

Гермиона аппарировала в хижину на четыре минуты позже оговоренного времени. Спустя минуту в комнате появился Драко.

Он пристально посмотрел на неё.

— Я уже было подумал, что ты решила не приходить, — сказал он сухо.

— Кое-кто хотел поговорить со мной, а у меня не было подходящего оправдания, чтобы избежать разговора, — ответила она, взмахом палочки придвинув стол и принявшись расставлять на нем склянки с зельями, которые доставала из сумки.

Малфой какое-то время молча наблюдал за ее работой.

— Ты просто ходячий госпиталь, — заметил он.

— Мне нужно, чтобы все необходимое всегда было под рукой.

После того, как девушка расставила на столе зелья в том порядке, в котором они должны были понадобиться ей во время процедуры, она призвала заклинанием стул из другого конца комнаты.

— Новая кожа на ранах не должна мешать твоим движениям. Будет проще удостовериться в этом, если ты будешь сидеть на стуле, а не лежать на медицинском столе, — сказала Гермиона. — Тебе следует полностью снять рубашку.

Малфой начал расстегивать пуговицы, пока Гермиона в последний раз пробежалась взглядом по выставленным на столе склянкам, проверяя, что все готово к процедуре.

— Есть два способа, которыми можно исцелить такие глубокие раны, как у тебя, — сообщила она, встретившись взглядом с Малфоем. — Один из них — безболезненный, но соединительная ткань, образовавшаяся на месте травмированной мышечной ткани будет ещё долгое время мешать твоим движениям. Другой способ — болезненный, но у меня будет возможность проконтролировать, что исцелённые ткани не будут препятствовать твоей ловкости. Я предполагаю, что ты выберешь последний.