— Дай ей одну каплю Напитка Живой Смерти, — приказала она Падме, которая как раз вливала Крововосполняющее зелье Джинни в рот. — Он может замедлить ее выздоровление, но зато мы сможем быть уверены, что она не будет двигаться.

Стиснув зубы, Гермиона молилась, чтобы все получилось, пока призывала из шкафа склянки с зельями. Затем она стала накладывать серию запутанных заклинаний вокруг головы Джинни. Многие из них Гермиона использовала до этого лишь раз. Некоторые — и вовсе ни разу.

Удалять какую-либо часть черепа было крайне рискованно при любых обстоятельствах, а особенно так поспешно, как требовалось в данной ситуации. Эта процедура вела к тому, что венозные синусы, область над глазом и часть лобной доли головного мозга останутся ничем не защищёнными до тех пор, пока не вырастут новые кости.

Гермиона смотрела, как начинают разрастаться темные пятна на черепе Джинни. Она быстро наложила на ее голову заклинание, удаляющее волосы, а затем стала распределять густую фиолетовую мазь у краев раны, на лбу и вокруг глаза. Убедившись, что мазь нанесена равномерно во всех местах, Гермиона использовала Закрепляющее заклинание. Зелье стало затвердевать, превращаясь в экзоскелет.

Девушка сделала глубокий вдох и взмахом палочки удалила поражённые участки черепа. Экзоскелет заменил отсутствующие кости, защищая головной мозг от внешних воздействий. Гермиона снова воспользовалась заклинанием диагностики и внимательно проверила появившиеся показатели. Поражённые некрозом ткани были полностью удалены. Она успела удалить кости, прежде чем проклятие распространилось на головной мозг.

Гермиона слегка пошатнулась. Ей захотелось расплакаться от облегчения.

Она чуть не опоздала. Джинни едва не погибла. Гермиона никогда никому не расскажет, что они едва успели спасти ее.

Девушке с трудом удавалось сдерживать дрожь в руках, пока она поила Джинни Костеростом. Она выставила Защитные чары над головой подруги и оставила висеть в воздухе диаграмму с ее текущими показателями. Затем она засекла нужное время на таймере.

Из-за Напитка Живой Смерти кости будут отрастать заново в течение десяти часов. Гермиона не могла начать зашивать рану на лице Джинни, пока череп девушки не восстановится полностью, иначе новая кожа не будет иметь под собой никакой опоры.

На лице Джинни навсегда останется длинный шрам, но зато она будет жить. Кто бы ни вырезал некрозные ткани первым, он успел сделать это достаточно быстро, чтобы спасти девушке жизнь. Гермиона мягко погладила руку подруги. Все тело Джинни было покрыто кровавыми разводами. Гермиона использовала Очищающее заклинание, а затем взмахом палочки превратила одежду Джинни в больничную пижаму. Она решила проверить, не было ли на теле подруги других повреждений.

Чары диагностики показали, что у неё была поцарапана голень и ушиблена рука. Гермиона вылечила их за пару минут.

Потом она встала, сжав в руках две палочки.

— Прости,— сказала она, протягивая Поппи ее палочку. Пользоваться чужой палочкой без разрешения считалось крайне неприличным.

С потрясённым выражением лица Поппи спрятала ту в карман мантии.

— Я успела использовать четыре вида диагностических чар до твоего прихода, но ни одни не показали поражённых некрозом костей. Я никогда до этого не видела, чтобы кто-то использовал две палочки для анализа диаграммы. Я рада, что ты не стала спрашивать разрешения, чтобы воспользоваться моей палочкой.

— Я читала об этом в книге по теории целительства. Травмы головного мозга очень непросто диагностировать. Магия считывает огромное количество нервных импульсов. Даже специалистам сложно быстро разобраться в них. Нам просто повезло, что все сработало.

Гермиона тяжело вздохнула. Она почувствовала слабость в ногах. Теперь, когда опасность миновала, она ощутила последствия стресса. Руки девушки дрожали, а сердце бешено стучало в грудной клетке. Она ощущала головокружение, словно в любой момент могла упасть в обморок.

— Мне нужно сказать остальным, что Джинни в порядке, — с трудом выдавила она.

Гарри, Рон и почти все остальные обитатели дома на площади Гриммо собрались у дверей палаты.

— Она в порядке, — сказала Гермиона, выйдя им навстречу. — Теперь с ней все будет хорошо.

Гарри издал дрожащий вздох и пошатнулся, оперевшись о стену.

— Слава Мерлину, — пробормотал Чарли.

Рон прижал ладони к глазам, и Гермиона заметила, что его руки и вся одежда были в крови. Она подошла к нему и взмахнула палочкой, проводя диагностику. Он оказался не ранен. На нем была кровь Джинни.

— Это ты вырезал пораженное место? — спросила она Рона.

Он кивнул. Его светло-голубые глаза наполнились слезами. Тело Рона била дрожь, словно он находился в состоянии шока.

— Ты спас ей жизнь, Рон, — сказала Гермиона, заключая его в объятия. — Ты дал нам время вылечить ее. Если бы не ты, возможно, проклятие стало бы необратимым или она лишилась глаза. У неё останется шрам, но с ней все будет хорошо.

— Мерлин. — Рон слегка покачнулся. — Там был Люциус. Когда он появился, мы сразу аппарировали в другое место, но, приземлившись, поняли, что в Джинни попали проклятием. Когда я увидел ее лицо...

Дрожащей рукой он прикрыл глаза, оставив на бледной коже кровавые полосы.

— Я не мог перестать думать о том, каким вернулся с битвы отец. Что стало с Джорджем. И когда это случилось с Джинни... я... я понял, что должен попробовать спасти ее. Это было ужасно. Гермиона, это было хуже всего на свете...

Рон заплакал, опустив голову на плечо Гермионы. Она обняла его ещё крепче.

— Я старался напоминать себе, что делаю это ради ее спасения... — пробормотал он. — Мама бы не пережила... Я... я обещал маме, что защищу Джинни... Обещал, что позабочусь о ней...

— И ты выполнил обещание, Рон, — прошептала Гермиона возле его уха. — Ты сделал все, чтобы спасти Джинни.

— Я собираюсь убить Малфоев, — услышала она его яростный шёпот. — Люциуса и его мерзкого сыночка. Я убью их обоих. Мне без разницы, даже если ради этого мне придётся ждать окончания войны. Все их семейство заслуживает смерти.

Гермиона продолжала мягко поглаживать спину Рона, не давая его словам сбить ее с толку. Она прижала его ближе к себе.

Она все чаще слышала обещание разобраться с Малфоями от кого-нибудь из братьев Уизли. Похоже, что желание уничтожить это семейство побеждало даже их убеждённость в том, что Светлая сторона не должна использовать Смертельное проклятие.

Все началось со смерти Дамблдора. Позже их ненависть разгорелась только сильнее. После того, как Билл вернулся с очередной битвы, таща на себе тело ничего не соображающего Артура, желание отомстить Малфоям достигло апогея.

В Артура попало какое-то древнее проклятие, посланное Люциусом. Оно что-то сделало с его мозгом. Теперь разум Уизли старшего был на уровне новорожденного ребёнка.

Гермиона перерыла сотни справочников по целительству и фолиантов с древними заклинаниями, но так и не нашла ничего, что могло бы обратить или хотя бы облегчить последствия попавшего в Артура проклятия. В каком-то смысле, виновато думала Гермиона, это было даже хуже, чем если бы его убили. Возможно, Люциус поступил так специально. Артур Уизли был жив, но потерял себя. Он был словно ребёнок, заключённый в теле взрослого. За ним нужно было постоянно следить. Он не мог выносить большого количества людей и был склонен к неконтролируемым выбросам магии, когда его что-то расстраивало. Порой у него случались приступы.

Молли пришлось отойти от дел Ордена, чтобы полностью посвятить себя уходу за мужем. Они переехали жить в одно из убежищ Сопротивления, где обычно содержались умирающие. Когда у Джорджа появлялась возможность покинуть больничную палату на Площади Гриммо, он помогал матери присматривать за отцом.

— Ты замечательный брат, Рон, — прошептала Гермиона.

Когда Рон перестал дрожать, она немного отодвинулась, чтобы спросить то, что уже какое-то время не давало ей покоя.

— Рон, можешь сказать мне, чем ты удалял некроз? Заклинанием или ножом?

— Ножом. Одним из тех, что раньше лежали в хранилище Гарри, — ответил он.

— Могу я взглянуть на него? — спросила она твёрдым голосом.

— Конечно, — ответил Рон немного растерянно. Он огляделся, все ещё выглядя так, словно не мог прийти в себя от шока. — Думаю, нож внизу у Невилла с остальными вещами.

Гермиона выпустила Рона из объятий и, отойдя, открыла дверь в палату.

— Поппи, можешь проверить, не ранены ли Гарри и Рон? И дать им Успокаивающего зелья? Рону лучше двойную дозу. Мне нужно ненадолго отлучиться.

Гермиона спустилась на первый этаж и увидела, как Невилл и Ханна Эббот при помощи магии очищают полы от крови.

— Нев, могу я взглянуть на рюкзак Рона?

Кивком головы тот указал на ближайший угол.

— Он там. Тот, на котором больше всего крови. Я ещё не успел его почистить.

Гермиона подошла к рюкзаку и осторожно открыла его. Вещи в него явно скидывали в спешке. Все содержимое рюкзака было перепачкано кровью. Наконец в боковом кармане она заметила торчащую рукоять ножа.

Девушка аккуратно вытащила его. Как она и предполагала, это был кинжал гоблинской работы. Гермиона прошла на кухню и смыла с него всю кровь. Затем она достала из морозилки кусок замороженной курицы и провела по ней кончиком ножа. Отложив нож в сторону, девушка стала ждать.

Прошла минута. Потом две. Гермиона начала сомневаться в своём предположении. Затем, спустя несколько секунд, на мясе появилось маленькое тёмное пятнышко. Гермиона наблюдала, как за пару минут пятно увеличилось в два раза. Она попробовала наложить на мясо Замораживающие чары, но они не возымели никакого эффекта. Пятно продолжало разрастаться.

Она окружила острие несколькими защитными заклинаниями. Затем осторожно завернула нож в полотенце и наложила на свёрток Отталкивающие чары.

Гермиона засунула завёрнутый в полотенце нож в один из кухонных ящиков, который затем закрыла на замок и окружила Жалящими проклятиями, чтобы никто не смог его открыть.

Потом она вышла из кухни и поднялась обратно в больничную палату.

Гарри сидел рядом с Джинни, держа ее за руку и нервно покусывая губу. На его лице застыл шок. Когда Гермиона легонько положила руку ему на плечо, он вздрогнул и пристально посмотрел на нее.

Он слегка улыбнулся. Дежурной улыбкой, которая не коснулась его глаз. Слабое движение на лице, которое должно было казаться ободряющим или дающим надежду, но по факту лишь ещё больше показывающее, насколько сломленным был этот человек.

Когда Джинни проснётся, у нее будет такое же выражение лица и она будет уверять всех, что с ней все в порядке и что она совсем не возражает против своего шрама, потому что действительно в порядке.

Гермиона грустно улыбнулась Гарри и призвала стул, чтобы сесть рядом.

— Ей не следовало туда ходить, — сказал Гарри через минуту.

— Орден принимал решение, чье именно подразделение будет заниматься этой миссией, — сказала Гермиона. — Обида Люциуса не имеет никакого отношения к тому, что вы там оказались вместе с Джинни.

— Я собираюсь попросить, чтобы нас больше не ставили в пару, — сказал Гарри, отрывая взгляд от руки Джинни и смотря вдаль.

Выражение его лица было ошеломленным, а яркие изумрудные глаза, казалось, не видели больничной палаты. Гермиона знала это выражение. Он мысленно возвращался на задание, переживая его снова и снова, чтобы возложить на себя вину за все, что пошло не так.

— Это я во всем виноват, — сказал он. Его голос был тихим и слегка дрожащим. — Я должен был поставить защиту раньше. Задание было таким простым. Бессмысленным. Будто обычная прогулка с ней и Роном. Будто в летнем лагере. Я потерял бдительность.

Гермиона промолчала. Это была исповедь. Он был так шокирован и опечален произошедшим. Ему просто нужно было выразить все словами. Он не мог сказать об этом Рону. Тот чувствовал себя слишком виноватым, чтобы говорить о Джинни.

Гермиона выслушала множество признаний от тех, кто находился в больничной палате. Иногда она чувствовала себя священником.

— После того, как мы аппарировали оттуда... когда я увидел это на ее лице... я замер, — сказал он после нескольких минут молчания. — Когда я увидел, что ее задело... Я не... Она заплакала. Рон оглушил ее. А я просто стоял. Я просто стоял там, пока он резал ее лицо. Я едва успел прийти в себя, чтобы аппарировать всех обратно. Рону приходилось делать почти все самостоятельно. Это было так похоже на произошедшее с Колином. Я просто стоял и ничего не делал.

— Никто не мог спасти Колина, — тихо сказала Гермиона.

— Я мог попытаться помочь Джинни! —внезапно разъярился Гарри. — А если бы она погибла? Пока я только и делал, что стоял? Женщина, которую я люблю... сестра моего лучшего друга. Я же просто стою и смотрю, как гниет ее лицо...

Он отпустил руку Джинни и поправил очки, протирая глаза.

— А если бы она умерла? Или стала такой же, как Артур? Потому что я потерял бдительность и не поставил защиту? — голос Гарри дрожал, а руки сжимались в кулаки. Гермиона чувствовала, как магия вибрирует вокруг него, в то время как его вина и эмоции продолжали расти.

Она призвала графин с Успокаивающим зельем и преобразила кусок хлопчатобумажной повязки в чашку. Девушка наполнила ее и стала ждать. Если отдать ее слишком рано, чашка полетит в стену.

— Никто не может всегда быть идеально подготовленным, — сказала она.

— Это больше не повторится, — решительно заявил Гарри. — Я не собираюсь больше рисковать.

Гермиона ничего не ответила, и через минуту Гарри рухнул на ее плечо. Она сунула ему в руку чашку с Успокаивающим напитком. Затем положила свою голову на его.

— С ней все будет в порядке, — сказала она. — Я обещаю. Она поправится.

Гарри кивнул, и Гермиона дала себе время просто побыть с ним. Побыть его лучшей подругой.

На деле все чаще казалось, что они живут в разных мирах.

Мальчик, который спас ее от тролля. Для которого она сварила Оборотное зелье. С которым она отправилась в прошлое, чтобы спасти его крестного. Друг, которого она научила заклинанию Акцио. Человек, с которым она создала отряд Дамблдора.