Гермиона задумчиво барабанила пальцами по столешнице, еще раз оценивая все, что она знала о Драко Малфое.

37. Флэшбэк 12.

Август 2002.

«К каждому подбирай отмычку. В этом искусство управлять людьми. Для него нужна не отвага, а сноровка, уменье найти подход к человеку. Сначала надо застать натуру врасплох, затем атаковать уязвимое место».

Гермиона не могла уснуть, целую ночь прокручивая в голове выводы о характере Драко. Она исписала заметками весь блокнот настолько, что ей пришлось начать новый.

Казалось, ее голова могла лопнуть от такого количества новых идей. Гермиона не была уверена, что на ее способность мыслить здраво не повлияло отсутствие сна, но все же ей казалось, что она наконец-то сделала самые важные выводы. Добралась до истины. Словно она долгое время пыталась открыть маггловский сейф и сегодня, в конце концов, услышала заветный щелчок кодового замка. Тёплое чувство радости грело ее весь следующий день.

Гермиона впервые за долгое время чувствовала лёгкость.

Все может получиться. Её идея может сработать. У неё получится победить. Получится подобраться к нему. Заставить его привязаться к ней.

Раньше Гермиона не осознавала, насколько сильно ее восприятие Малфоя влияло на их отношения. Она думала о нем как о монстре со своими принципами. Воспринимала его как кого-то бесчувственного и не верила, что сможет сблизиться с ним. Она была уверена, что в какой-то момент он предаст Орден, убьёт ее и всех остальных. Несмотря на то, что Гермиона умела контролировать свои чувства с помощью окклюменции, она не могла заставить себя думать о нем как-то по-другому. Это влияло на их взаимодействие.

Даже несмотря на игру, в которой они оба участвовали. Драко целовал ее и обучал окклюменции. Позволял говорить «нет» на его предложения. Она лечила его и следовала советам в искусстве дуэли. Но при этом тренируясь и почти мирно сосуществуя друг с другом, казалось, каждый из них продолжает ждать от другого предательства.

Теперь Гермиона по-новому смотрела на все действия Драко.

Он не был монстром. В нем ещё оставалась доля человечности. Он пытался что-то исправить. Загладить вину за какой-то поступок. Не за смерть Дамблдора и не за все отнятые им жизни. За что-то другое.

Он знал, что заслуживает расплаты. В какой-то момент в его жизни случилось что-то ужасное, что-то, из-за чего он теперь был готов страдать или даже умереть. Малфой стал шпионом не из корыстных целей. Он не пытался натравить Орден и Пожирателей смерти друг на друга, чтобы в итоге захватить власть. Драко просто пытался что-то исправить.

Он раскаивался в чем-то. Не в войне и не в убийствах. В чем-то другом.

Ее первые впечатления были верны. Драко Малфой вовсе не был холоден. Под окружавшей его аурой смерти, темноты и ярости таилось что-то ещё. И Гермиона могла использовать это.

Она сомневалась, что он расскажет ей, что им движет. Драко слишком старался скрыть это. Он запутывал её своими словами и действиями, только чтобы сохранить все в тайне. Но Гермиона умела быть терпеливой. Теперь, когда она поняла, что роль шпиона являлась для него попыткой искупить свою вину, она не собиралась поддаваться его провокациям и ненавидеть его. Она могла продолжать быть доброй и понимающей. Поддерживать его интерес к себе. И в какой-то момент у неё обязательно получится подобраться к нему.

У неё получится выиграть.

Близился вечер, и Гермиона стала собираться на встречу с Малфоем. Она дала себе несколько секунд, чтобы разложить все по полочкам.

Ей нужно было начать с начала.

Между ними было что-то... о чем она старалась не думать. Какая-то связь, которую она, возможно, разрушила своей пьяной выходкой.

Ей придётся попробовать восстановить ее.

Ей следует быть аккуратной. Подбираться к нему медленно.

Действовать незаметно, словно яд.

Гермиона закрыла глаза, снова прокручивая в голове последние воспоминания. Она отслеживала свои самые сильные эмоции и старалась отгородиться от них ментальной стеной.

Чувство необычайной легкости, внутреннюю уверенность в ожидающем ее успехе девушка отодвинула на край сознания, позволяя разуму очиститься. Оставаться полностью сосредоточенной.

Девушка аппарировала в хижину всего на минуту раньше восьми.

Когда появился Малфой, она несколько секунд пристально разглядывала его, прежде чем опустить взгляд и закусить губу, неловко соединив руки в замок.

— Прости, — пробормотала Гермиона. — Ты был прав. Мой поступок прошлой ночью был безответственным. Такого больше не повторится.

Она посмотрела на него из-под ресниц, стараясь понять, насколько убедительными ее извинения были для Малфоя.

— Хорошо, — ответил он, изучая взглядом противоположный конец комнаты. — Я не нанимался быть твоим телохранителем. И не собирался присматривать за тобой, чтобы ничего не случилось.

— Больше такого не повторится, — повторила она.

Малфой внимательно посмотрел на нее, а затем снова отвёл взгляд, взмахом палочки призывая стул с другого конца комнаты. Оседлав его, он принялся расстегивать рубашку. Гермиона помогла ему стянуть ее с плеч и взглянула на спину.

Она осторожно положила руку ему на плечо, приблизившись, чтобы лучше рассмотреть раны. Малфой не вздрогнул от её прикосновения, но Гермиона почувствовала, как его мышцы едва заметно напряглись под её ладонью.

— Когда у тебя будет время, чтобы я смогла зашить твои раны? — тихо спросила она, палочкой очищая спину от мази и изучая взглядом воспалённую кожу порезов.

Те все ещё выглядели невероятно болезненными. Гермиона с трудом представляла, как Малфой мог нормально двигаться и использовать палочку с такой травмой, а тем более продолжать аппарировать и участвовать в дуэлях. Каждый раз, когда она видела его раны, все внутри неё сжималось.

Малфой ничего не ответил.

Она осторожно опустила руку ему на спину.

— Я собираюсь использовать Очищающее заклинание.

Гермиона почувствовала, как напрягся Малфой после ее слов, и увидела, как побелели костяшки его пальцев. Она сосчитала до трех и наложила на его спину заклинание.

Его тело пробила легкая дрожь.

— Прости, — сказала она. — Если бы существовал какой-то способ вылечить твои раны быстрее или хотя бы облегчить боль, я бы обязательно воспользовалась им.

— Я в курсе, — ответил он напряженным голосом.

Легкими движениями она нанесла мазь на раны.

— Тебе подойдёт понедельник? — спросила Гермиона, проведя кончиками пальцев по его плечам в надежде немного расслабить болезненно напряженные мышцы. — Я могу пропустить ужин, если тебе будет удобнее прийти раньше восьми.

— В восемь меня устроит, — ответил он после небольшой паузы.

— Хорошо.

Девушка обновила Защитные чары вокруг порезов. Затем она снова осмотрела руны, водя кончиками пальцев по коже возле них. Теперь Гермиона едва могла различить исходящую от них магию. Та словно впиталась в его кожу, стала частью его сущности.

— Ты... как-то ощущаешь руны? — спросила Гермиона. — Чувствуешь, что они влияют на тебя?

Казалось, Малфой задумался.

— Да, — ответил он, выпрямляясь. — В целом они не изменили меня, но я чувствую, что они влияют на мои поступки. Стало легче быть беспощадным. Сложнее сдерживаться от импульсивных действий. И раньше мало что могло отвлечь меня, но теперь все внешние обстоятельства... стали иметь ещё меньше значения.

Гермиона снова прочла руническую клятву.

— Ты знал, какие символы будут вырезаны на твоей спине? — спросила она.

— Я сам выбирал их, — ответил Малфой, надевая рубашку и застегивая пуговицы.

Гермиона пораженно посмотрела на него.

— Это наказание... Главной идеей были максимальная болезненность и унизительность. Выбирая руны самостоятельно, я точно знал, что на моей спине не вырежут ничего лишнего. Поэтому я предпочёл выбрать так много. Не хотел оставлять на спине места на случай, если у Темного Лорда появятся какие-то свежие идеи. Мне нужно было убедить его в своём глубочайшем раскаянии, — сказал он, поднявшись со стула. Его глаза напоминали штормовое небо. — Но он забыл упомянуть кое-что о ритуале, — добавил Малфой. Его губы искривила легкая усмешка, а взгляд горел яростью. — Темный Лорд не предупредил, что раны будут заживать так долго. Хотя, конечно, я должен был ожидать, что мое наказание будет не таким простым.

— После того, как я зашью порезы, понадобится некоторое время. Нужно будет убедиться, что новая кожа не будет мешать твоим движениям. Тебе придется оставаться в сознании во время процедуры. Думаю... будет лучше, если ты захватишь с собой что-нибудь выпить.

Малфой прищурился и несколько секунд пристально разглядывал Гермиону.

— Я не собираюсь пить в твоём присутствии, Грейнджер.

Она пожала плечами.

— Это просто предложение. Я принесу что-нибудь на случай, если ты поменяешь своё мнение. Но имей в виду, что любой алкоголь, который у нас есть, едва ли будет отвечать твоему изысканному вкусу.

Малфой усмехнулся.

— Приму к сведению.

Не произнеся больше ни слова, он аппарировал.

На следующий вечер Малфой был в скверном настроении, и Гермиона старалась не говорить с ним, пока лечила его спину. С удивлением она отметила, что он начал привыкать к ее прикосновениям. Его тело перестало напрягаться, когда она дотрагивалась до него. Девушка сомневалась, что он сам замечал это.

Гермиона поняла, что все чаще чувствует себя комфортно в его присутствии. Теперь, когда она почти не ощущала исходящей от него темной магии, пропал и ее инстинктивный страх перед ним. Она дотрагивалась до него, не испытывая опасений, что Малфой в любой момент может разозлиться и причинить ей вред.

Находиться рядом с ним стало привычным делом. Естественным.

В субботу вечером, когда Гермиона в очередной раз использовала Обезболивающее заклинание, оно впервые подействовало на порезы Драко. После этого его тело гораздо легче перенесло Очищающие чары.

— Раны наконец-то полностью очистились от яда, — отметила она с облегчением в голосе. Взмахом палочки девушка призвала свою сумку и стала рыться в ней в поисках склянки с анальгетиком, который изобрела сама. Достав несколько кусков ткани, Гермиона пропитала их зельем, предварительно наложив на свою руку Защитные чары, чтобы предотвратить онемение.

— Поначалу ты почувствуешь холод и легкое жжение, но потом зелье полностью снимет болевые ощущения, — сказала она. — Я собираюсь сначала приложить компресс к твоему левому плечу.

Она провела кончиками пальцев по коже возле самой верхней руны, прежде чем приложить мокрую ткань к его плечу, слегка прижав ее к порезам. Драко вздрогнул.

Гермиона засекла время, которое требовалось для действия компресса, и приступила к лечению правого плеча.

— Боль от порезов больше не должна беспокоить тебя, но не забывай, что на твоей спине все ещё открытые раны, — заметила она. — Не делай глупостей и не ввязывайся в сражения с оборотнями только потому, что больше не испытываешь невыносимой боли.

— У меня как раз во вторник встреча с оборотнями. Дашь своё благословение?

Гермиона закатила глаза.

— Я бы посоветовала дать ранам хотя бы три дня, чтобы затянуться, прежде чем участвовать в любых кровавых распрях.

Он негромко засмеялся.

После этого разговор между ними стих, но в целом вечер закончился на удивительно мирной ноте.

Гермиона возвращалась на Площадь Гриммо в приподнятом настроении. Приземлившись на пороге дома, она почувствовала, как внезапно браслет на ее запястье стал невыносимо горячим. Девушка поспешно открыла дверь и остановилась на пороге. Пол коридора был испачкан пятнами крови.

— Гермиона, — услышала она крик Невилла. — Джинни ранена!

Девушка поспешила подняться наверх, старательно избегая россыпи капель крови на ступеньках лестницы.

В больничной палате она застала Гарри, Рона и всех остальных членов семьи Уизли, которые жили на Площади Гриммо. Помфри и Падма склонились над кушеткой, на которой лежала Джинни.

— Что случилось? — потребовала ответа Гермиона, скинув с плеча сумку и приблизившись к кровати.

Джинни лежала без сознания. Глубокая рваная рана пересекала одну сторону ее лица. Из неё продолжала струиться кровь.

— В её щеку попало Проклятие некроза, — ответила Помфри, не переставая колдовать над раненой девушкой. — Ребята постарались вырезать поражённый участок так быстро, как только возможно, но ещё никто не выживал после того, как это проклятье попадало ему в голову.

— Падма! Мне нужны склянки с Крововосполняющим зельем! — резко выкрикнула Гермиона, накладывая на Джинни собственную диагностику. Травмы головного мозга никогда не были ее специализацией. Как правило, если проклятие успевало поразить мозг, последствия оказывались необратимыми.

Она использовала наиболее продвинутые диагностические чары для проверки мозговой активности и стала изучать появившиеся диаграммы.

— Проклятие некроза не задело ее мозг, — облегченно выдохнула Гермиона. Затем она наложила ещё одно диагностическое заклинание. Появившуюся в воздухе диаграмму было сложно разобрать из-за пелены проявившихся на ней последствий сильной кровопотери. Девушка не могла разглядеть никаких явных признаков оставшегося в теле Джинни некроза и с трудом надеялась на такую удачу. Не спросив разрешения, Гермиона вырвала из руки Помфри ее палочку. Пробормотав заклинание, она стала использовать кончик второй палочки, чтобы перемещать диаграмму. Гермиона боялась, что под верхними проекциями, сообщавшими о состоянии кожных покровов после пореза, она могла не заметить показатели, указывающие на наличие некроза.

Вдруг она замерла.

— Я нашла остатки некроза в скуловой и лобной костях. Нужно срочно удалить их, — сказала Гермиона. — Всем выйти из палаты!

Она услышала возгласы протеста, но проигнорировала их, накладывая на Джинни сразу несколько Кровоостанавливающих заклинаний. Девушка пыталась разобрать, какие именно области костей были поражены некрозом.