Войдя в хижину, она неловко остановилась, гадая, появится ли Драко. Девушка подозревала, что он совсем не ждал ее прихода.

Он появился внезапно с резким треском, поморщившись от боли.

Девушка изумленно уставилась на него. Раньше он всегда был полностью одет: рубашка, мантия и плащ на всякий случай. И хотя она дважды раздевала его до пояса, оба случая были в основном связаны с работой, и сразу же после исцеления Драко одевался.

Сегодня он был одет только в брюки и рубашку на пуговицах. Полностью в чёрном. Отсутствие мантии подчеркивало, насколько высоким и гибким он являлся. Драко был похож на пантеру: чёрную, холодную и опасную.

В практическом смысле отсутствие верхней одежды было логичным решением. Меньше слоев снимать. Меньше веса, давившего на раненую спину. И все же это казалось странно интимным.

Драко резко призвал стул и, оседлав его, принялся расстегивать рубашку.

Он зашипел и задохнулся, когда дернул плечами, чтобы снять ее.

— Боль немного уменьшилась? — спросила она и нерешительно положила руку ему на плечо. Его кожа все еще была неестественно холодной. Прикосновение к нему вызвало у нее дрожь страха, когда он слегка дёрнулся, и его мускулы задрожали под ее пальцами.

— Немного, — сказал он после небольшой паузы.

Взмахом волшебной палочки Гермиона осторожно убрала остатки компресса бадьяна и растопырника, а затем наложила очень нежное Очищающее заклинание на все раны.

Драко дернулся, уронив голову на спинку стула.

— Блять, Грейнджер! — зарычал он, костяшки его пальцев побелели там, где он сжимал стул.

— Я уже закончила, это было Очищающее, — сказала она. — Мне жаль. Я должна была его наложить. Волшебники могут быть невосприимчивы к большинству инфекций, но неизвестно, для чего еще использовали этот нож. Или какими свойствами обладает яд Нагайны. Он может нейтрализовать твой естественный иммунитет.

— Небольшое предупреждение в следующий раз не помешает, — сказал он слегка дрогнувшим голосом.

— Извини. Большинство людей предпочитают не знать. Некоторым после предупреждения становится только хуже.

— Я бы предпочел быть в курсе.

Гермиона внимательно осмотрела руны. На нее нахлынуло холодное ощущение отчаяния. Щупальца темной магии уже снова начинали выползать из рун. Вероятно, она опоздала. Руны будут продолжать отравлять его.

Девушка нерешительно положила руку на плечо Драко.

— Сейчас... сейчас опять будет больно. Ты... хочешь, чтобы я тебя оглушила?

Он оглянулся на нее и внимательно посмотрел ей в лицо. Что-то мелькнуло в его глазах на мгновение, и выражение его лица стало жестче.

— В этом действительно есть смысл? — спросил Драко.

Гермиона вздрогнула и опустила глаза.

— Позволь мне попробовать, — тихо сказала она.

Драко пристально смотрел на нее еще с минуту, а потом слегка фыркнул и, недоверчиво покачав головой, отвернулся.

— Ладно. Еще один раз, — сказал он, прежде чем положить голову на спинку стула.

Гермиона снова оглушила его.

Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы убрать все следы темной магии. Затем она наложила несколько диагностических чар, пытаясь распознать структуру ритуала и найти что-то, что помогло бы нейтрализовать или обратить его действие.

Ритуал полностью вступил в свою силу.

Она опоздала.

Она провела пальцами по его спине, раздумывая, как ей поступить.

Он, скорее всего, был в курсе. Гермиона была почти уверена: он знал, что эти руны в конечном счете убьют его.

Постепенный смертный приговор как расплата за его помощь Ордену. Чего бы он ни хотел, помогая им, это не являлось долгосрочной целью. Учитывая цену, которую Драко заплатил, она сомневалась, что он собирается узурпировать власть Волдеморта. Если он это сделает, его правление будет недолгим.

Драко был нужен Ордену. Первая Волшебная война длилась одиннадцать лет. Когда Гермиона рассказала Грюму о том, что сотворили с Драко, и предложила вылечить его, он велел ей сделать все, что в ее силах.

Если Гермиона не сможет найти способ остановить разрушение его тела, им сильно повезет, если Драко продержится долго. И даже если это случится, вряд ли он останется таким же хорошим шпионом.

Гермиона протянула руку и провела кончиком пальца по цепочке на шее. Задумчиво покрутив ее в течение нескольких минут, она вытащила амулет из-под рубашки.

Девушка пристально посмотрела на солнечный диск. Затем расстегнула цепочку и сняла амулет. Прижав к нему кончик волшебной палочки, она сняла ряд оберегов и защитных чар, прежде чем положить его на пол. Гермиона резко наступила на амулет и почувствовала, как стекло крошится под ее каблуком. Когда она убрала ногу, среди красных осколков и искореженного металла лежал маленький белый камешек.

Гермиона не притронулась к нему. Взмахнув палочкой, она подняла камень, и он завис в воздухе. Девушка чувствовала исходящую от него магию. Из-за нее окружающий воздух гудел. Она аккуратно потянула Драко на себя, стараясь не давить на руны.

Еще одним движением палочки Гермиона перевернула камень и опустила тот на левую сторону его груди, прижав к обнаженной коже.

Он начал светиться все ярче и ярче, пока ей не пришлось зажмуриться. Затем она увидела, как свет медленно погрузился в его кожу и исчез.

Гермиона продолжала смотреть на него, гадая, произойдет ли что-нибудь еще, будут ли сразу заметны какие-нибудь изменения. У неё не было достаточно информации о том, как именно работал этот процесс.

Она наложила диагностику и осмотрела его. Драко был лишен сна и жил на высокой дозе качественного обезболивающего; мышцы были повреждены Круциатусом, а также имелись неразборчивые и искаженные изменения в области спины от последствий рунической магии, порезов, яда и ритуального проклятия. Диагностические чары не показывали больше ничего аномального. «И это хорошо», — подумала она, ведь именно так все и должно было происходить.

Через минуту, когда ничего так и не случилось, Гермиона осторожно наклонила Драко вперед на спинку стула.

Она снова наложила мазь, которую изготовила, нанося ее так легко, как только могла, прежде чем сменить Сдерживающее заклинание и все защитные чары.

Затем девушка сунула остатки амулета в карман и вернула Драко в сознание.

Он резко поднял голову и встал. Гермиона осторожно натянула рубашку на его плечи. Он смотрел на нее сверху, пока она застегивала его рубашку, прежде чем взглянуть на него. В его глазах читалась усталость.

Гермиона импульсивно протянула руку и коснулась его щеки. Она почувствовала, как его челюсть слегка дернулась под ее рукой, пока она изучала выражение его лица. Ей показалось, что его кожа стала чуть менее холодной.

Его глаза сверкнули, а уголок рта дернулся, но он не убрал ее руку.

— Мне надо идти, — сказала Гермиона, — увидимся завтра вечером.

Драко ничего не сказал, когда она покинула хижину и аппарировала прочь.

На следующую ночь из рун больше не вытекали ни яд, ни следы темной магии. Гермиона никак не прокомментировала это. Она спокойно убрала старый компресс, очистила порезы, снова наложила мазь, а затем тщательно сменила все заклинания.

Драко с каждой ночью становился все молчаливее. Он напрягался и слегка задыхался от боли, пока Гермиона промывала раны, и редко что-то говорил, если девушка не задавала ему вопрос.

— Это ведь не будет подозрительным... что кто-то исцеляет тебя? — резко спросила она через несколько дней.

Драко на мгновение замер, а затем тихо рассмеялся.

— Тебе только сейчас это пришло в голову?

Гермиона вспыхнула.

— Обычно исцеление не вызывает беспокойства.

Он покачал головой.

— Нет никаких приказов, запрещающих исцелять меня. Если тебе это каким-то образом удастся, то вряд ли это будет впервые, когда я преуспею в чем-то, вопреки невероятным шансам. — Его губы слегка скривились. — Так что, конечно, продолжай тыкать в меня своей палочкой.

Гермиона продолжила работать, не говоря больше ни слова.

К своему небольшому огорчению, она обнаружила, насколько редко кто-то обращал внимание на ее отсутствие. Ей даже не нужно было придумывать никаких оправданий, чтобы каждый вечер покидать Гриммо.

Гарри, Рон и Джинни отправились на поиски зацепок по крестражам. Гермиона поняла, что несколько артефактов основателей Хогвартса пропали еще при жизни Волдеморта, и поэтому Орден поручил Гарри попытаться разыскать их. Гермиона подозревала, что у Кингсли и Грюма было мало надежд на то, что ее друг что-нибудь найдет; она полагала, что это был просто способ удержать Гарри от настойчивого участия в каждом сражении.

Благодаря данным, предоставленным Драко, Грюм и Кингсли начали одобрять более рискованные и амбициозные атаки. Эти решения были вызваны частично возможностями, которые Драко предоставил Сопротивлению, но прежде всего тем, что ситуация уже была катастрофической. Орден был вынужден либо идти на риск, либо признать то, что они не в состоянии выиграть войну.

Несмотря на успешные атаки, они все равно были в кошмарном положении.

У них появились сотни новых бойцов, которых нужно было кормить и содержать, и в то же время их ресурсы в Европе неуклонно истощались, поскольку власть Волдеморта набирала силу. Французское Сопротивление почти исчезло. Они получили известие, что Хагрид и Олимпия Максим были схвачены и казнены вскоре после нападения на тюрьму. Вся Восточная Европа была под твёрдым контролем Пожирателей Смерти, в то время как северные европейские страны были настолько заняты сдерживанием наступающих сил Волдеморта, что могли оказать мало поддержки.

У Ордена заканчивались деньги. Заканчивались ресурсы. Сопротивление продолжало держаться только за счёт своих личных запасов и тайных пожертвований. Бойцам Сопротивления было трудно найти работу в маггловском мире.

Гермиона почти полностью опустошила собственный банковский счет, лично оплачивая поставки зелий, поскольку Орден был вынужден неоднократно сокращать ее бюджет, даже когда потребность в целебных зельях резко возросла.

Они еще не умирали с голоду. Но Гермиона уже начала подозревать, что Кингсли добивается именно такого результата.

Иногда она сомневалась, что даже победы над Волдемортом будет достаточно. Даже если бы он умер, с тем контролем, которым обладали сейчас Пожиратели Смерти, существовал хороший шанс, что кто-то просто придёт ему на смену.

Когда эта мысль посещала ее голову, рассуждения Гермионы всегда возвращались к Малфою.

Ей еще только предстояло увидеть настоящую демонстрацию его способностей, но, судя по тому, что Орден знал о нем, он считался одним из вероятных преемников в случае смерти Волдеморта.

Грюм и Кингсли были почти уверены, что это было истинным мотивом Драко, заставившим его шпионить для Ордена.

По словам Северуса, Темная метка состояла из нескольких элементов. Она позволяла Волдеморту вызывать к себе последователей, где бы они ни находились. Также она позволяла ему всегда находить последователей — они не могли сбежать. И наконец, Темная метка мешала носителям атаковать своего хозяина. Даже если Малфой считал себя в состоянии убить Волдеморта, он не мог использовать магию против него. Драко понадобится кто-то другой, чтобы нанести ему смертельный удар.

Гермиона иногда тоже думала, что целью Драко было стать следующим Темным Лордом, но после рун она стала сомневаться в этом выводе. В нем было что-то более беспощадное и озлобленное, чем честолюбие. Смертоносность и холодная ярость больше походили на отчаяние, чем на гордость и амбиции.

Когда она сказала Грюму, что Драко не требовал от нее Непреложного Обета, блеск в глазах Грюма заставил ее заподозрить, что он собирается использовать ее, чтобы в какой-то момент убить Драко.

Она старалась не думать об этом.

Она не могла думать о том, чтобы убить его.

Она не могла стоять возле него каждую ночь, пытаясь исцелить руны, вырезанные на нем, и думать о том, чтобы убить его, когда он перестанет быть полезным. Такая холодность превосходила даже ее способность к окклюменции и стратегическому мышлению.

Ее пальцы слегка дрожали, когда Гермиона накладывала защитные чары на порезы. Изначально она попыталась использовать бинты, но яд продолжал сочиться сквозь них.

— Я закончила, — тихо сказала девушка, бережно натягивая его рубашку на плечи.

Выйдя из хижины, она не сразу аппарировала на Площадь Гриммо. Вместо этого Гермиона спустилась по тропинке и продолжила свой путь по деревне Уайткрофт.

Травма Драко разъедала ее решительность. Заставляла ее сворачивать с намеченного пути к цели.

Пожиратель Смерти. Убийца. Шпион. Ее цель. Оружие Ордена.

Она снова и снова повторяла про себя этот список. Но ее выверенная убежденность казалась абсолютно пустой.

Гермиона подошла к ручью и посмотрела на темную воду, сверкающую в лунном свете, пока пыталась заставить себя снова мыслить стратегически. Она засунула руки в карманы, а затем зашипела, выдергивая правую руку. Девушка обнаружила, что ее указательный палец слегка кровоточит. Кусочек ее амулета поранил кожу. Она совсем забыла о нем.

Гермиона вытащила осколки из кармана и бросила их в ручей, прежде чем залечить царапину.

«Он убил Дамблдора», — напомнила она себе. Возможно, он просто пытается стать следующим Темным Лордом.

Пожиратель Смерти. Убийца. Шпион. Ее цель. Оружие Ордена.

Но потом Гермиона вспомнила его упрек: что она знала, что с ним произойдет. Что она только притворяется, что ей не плевать на него и его травмы. Что она, вероятно, надеется, что он умрет, как только перестанет быть полезным. Горечь и смирение в его голосе преследовали ее.

Возможно, он ожидал, что однажды она предаст его.

Эта мысль заставила что-то внутри Гермионы дрогнуть, как будто это осознание ранило ее изнутри.

Почему он не заставил ее заключить Обет?

Чего он хотел? Окружавшая его тайна притягивала все ее мысли к нему. Заставляла становиться одержимой каждой деталью. Пытаться понять, что же в конечном счете движет всеми его непоследовательными поступками.