Когда она начала воспринимать Малфоя как человека, ей стало сложнее думать о нем как о бездушном монстре.

Девушка не могла себе этого позволить. Такие мысли превращали её в Гермиону времён обучения в Хогвартсе. В четырнадцатилетнюю девочку, вязавшую шапки и выступавшую за права эльфов. Та Гермиона была бы в шоке от того, как её повзрослевшая версия пытается рационализировать необходимость воспринимать Драко Малфоя как какой-то неодушевленный предмет.

Руки Гермионы едва заметно дрожали, пока она пыталась задвинуть эти мысли на задний план.

Малфой аппарировал к ней, как только она появилась в хижине. Несмотря на свои травмы. Он сразу же появился.

Она раздумывала, имело ли это какое-то значение.

Вернувшись на Площадь Гриммо, Гермиона сразу поднялась в свою комнату. Прежде чем зайти, она аккуратно заглянула за дверь, чтобы убедиться, что комната была пуста.

Гарри и Джинни были «не вместе». Джинни специально отыскала Гермиону несколько недель назад, чтобы уточнить, что между ними с Гарри все было несерьезно и что это была лишь связь на одну ночь, на которую они решились в минутном порыве.

Очевидно, с тех пор случилось ещё немало «минутных порывов», учитывая, что Гермиона уже не раз чуть не вламывалась в комнату, когда они были там вместе.

Все проживающие на Площади Гриммо старательно делали вид, что не замечают, как сильно у Гарри улучшилось настроение.

Гермиона достала из-под кровати свой блокнот и прошептала несколько контрзаклинаний против наложенных на него охранных чар.

Она задумчиво перелистывала страницы. Просматривая все свои записи, девушка подмечала, как некоторые из её теорий и предположений успели сильно развиться, а другие — стать абсолютно бесполезными. Она покусывала кончик пера, рассматривая надпись, которую подчеркнула и обвела ещё несколько недель назад.

Одинокий. Изолированный от всех.

Гермиона все больше убеждалась, что эти качества являются основой личности Малфоя. Его мать умерла. Отец сошёл с ума. Амбициозные друзья думали только о своей безопасности.

То, что заставило Малфоя отделиться от армии Волдеморта и присоединиться к Ордену, скорее всего, оставалось тайной абсолютно для всех. Дружба и честность были не тем, что могли позволить себе приспешники монстра, отличавшегося манией величия и невероятными способностями в легилименции.

Гермиона была почти уверена, что никто из Пожирателей не знал, что Малфой является шпионом. Он не стал бы так сильно рисковать, рассказывая об этом кому-то.

Что ж, Гермиона может стать той, кому он доверил бы свои тайны. Если только она сумеет добиться его доверия. Малфой мог говорить с ней откровенно, рационализируя это тем, что она достаточно хороша в окклюменции. Гермиона превратит его силу в слабость, которая будет играть ей на руку.

Она засунула голову под кровать, чтобы найти книгу по психологии, к которой часто прибегала за помощью. Посмотрев на сложенные в стопку книги, Гермиона замерла...

Кто-то трогал её вещи.

Это было едва заметно, но Гермиона не сомневалась, что она права. Кто-то лазил у неё под кроватью. Она наколдовала заклятие Обнаружения, но оно ничего не показало.

Она перевела взгляд на свой блокнот. Гермиона наложила на него несколько заклинаний, которые должны были показать, если кто-то притрагивался к нему. Блокнот оказался нетронутым.

Она снова заглянула под кровать, а потом оглядела комнату.

Кричер.

Старый эльф почти всегда только ругался и сердито бродил по дому, но изредка все же принимался за уборку.

Комната действительно выглядела чище. Обычно не заправленное одеяло Джинни теперь было сложено более аккуратно.

Гермиона немного успокоилась, но все же проверила сохранность книг ещё несколькими заклинаниями, а затем наложила на область под кроватью дополнительные охранные чары на случай, если кто-то захочет там прибраться. Также она ещё раз зачаровала блокнот от чужих глаз.

Когда она встала с пола и собралась уходить, в комнату вошла Джинни.

— Ты рано вернулась, — сказала та.

Гермиона взглянула на часы и ответила:

— Удачный день.

— Да, — сказала Джинни, выглядя немного неловко. — Слушай. Я хотела попросить тебя об одолжении.

Гермиона ждала.

Джинни нервно теребила волосы, но выражение ее лица было невинным.

— Я... ну... ты, очевидно, в курсе обо мне и Гарри, — сказала Джинни.

Гермиона коротко кивнула.

— Да, верно. Что ж. Дело в том, я хочу быть максимально осторожной. Я уже пользуюсь заклинанием. Но... есть что-то в наследии Пруэттов, они не похожи на другие волшебные семьи. Они просто обречены беременеть, несмотря ни на что. Рон и я были незапланированными случайностями после того, как появились близнецы. В этом-то и состоит просьба... не могла бы ты помочь мне с приготовлением противозачаточного зелья. Если у тебя будет время. Я всегда отвратительно их готовила. Если ты не сможешь... ну тогда ладно. Я могу попросить Падму. Знаю, ты ужасно занята. Просто... я не хочу, чтобы ты думала, что я намеренно тебя избегаю.

— Конечно. Я все равно буду варить зелья сегодня вечером. Его легко будет включить в список. У тебя есть предпочтения по вкусу? Самые эффективные не очень приятны на вкус.

— Мне все равно, каково оно на вкус, если будет работать, — смело сказала Джинни.

— Ну, у меня есть несколько готовых флаконов. Я могу дать их тебе сейчас, если хочешь.

— Откуда они у тебя? — Джинни моргнула и подозрительно уставилась на Гермиону. — Ты?..

Гермиона уже видела, как подруга составляет в уме список ее возможных мужчин.

— Ты ведь не... со Снейпом, правда? — Джинни вдруг запнулась.

Гермиона разинула рот.

— Мерлин... Нет! — пролепетала она. — Я целительница! Я держу много вещей под рукой. Ты невозможна! Почему ты вообще подумала про него?

Джинни выглядела слегка смущенной.

— Просто он единственный человек, с которым ты можешь долго разговаривать. Кроме Фреда, который сейчас с Анджелиной. Со всеми остальными ты лишь споришь и ругаешься. И эти словесные баталии, уверена, не включают примирительный жаркий секс.

— Это не значит, что я сплю с ним, — пробормотала Гермиона, чувствуя, что ее лицо вот-вот вспыхнет. — Он мой коллега. Я советуюсь с ним насчет зелий.

— Ты просто выглядишь одинокой, — сказала Джинни, глядя на Гермиону долгим взглядом.

Девушка слегка вздрогнула и уставилась на подругу.

— Ты ни с кем не сближаешься, — сказала Джинни. — Раньше вы были неразлучны с Роном и Гарри. Но даже до того, как покинуть их, чтобы стать целителем, ты, казалось, уже отдалилась ото всех. Я подумала... Может, у тебя кто-то есть. Конечно, Снейп был бы странным выбором по многим причинам... но это война. Слишком тяжело справляться с ней в одиночку.

— Эмоционально снимать напряжение с помощью секса — это фишка Рона. Не моя, — сухо ответила Гермиона. — Кроме того, я не участвую в сражениях.

Джинни задумчиво посмотрела на нее, прежде чем сказать.

— Я считаю, больничная палата намного хуже поля боя.

Гермиона отвела взгляд. Иногда она размышляла об этом. Могло ли это быть на самом деле правдой... Она не слышала иного мнения, потому что никогда не решалась спросить об этом.

— Я думаю об этом каждый раз, когда нахожусь там. Во время сражения все так упорядоченно. Кого-то ранили. Ты просто трансгрессируешь всех раненых прочь, а затем возвращаешься сражаться. Ты немного побеждаешь. Ты несёшь потери. Иногда тебя бьют. Ты бьешь в ответ. И у тебя есть дни, чтобы восстановиться и передохнуть, или есть время для скорби, если твой партнер, прикрывающий тебя на поле, умирает. Но в больничной палате каждая битва выглядит проигранной. Я всегда больше травмирована после пребывания там, чем после сражений.

Гермиона молчала.

— И у тебя никогда не бывает свободного времени, — добавила Джинни. — Ты на работе, поэтому никто не может пожалеть тебя, хотя бы дать тебе оплакать потери. Я знаю от Гарри и Рона, что ты все еще настаиваешь на темных искусствах, когда ходишь на собрания Ордена. Я не согласна с тобой... но я понимаю. Я понимаю, что ты видишь войну под другим углом зрения. Наверное, под самым худшим. Я просто хочу сказать, что если у тебя кто-то появился, я была бы очень рада за тебя. Даже если это будет Снейп.

Гермиона закатила глаза.

— Тебе, наверное, стоит прекратить, если ты все еще хочешь получить своё противозачаточное зелье, — сказала она с сердитым взглядом.

Джинни резко замолчала. Гермиона подняла свою сумку с кровати.

— Пойдём. Оно в моем шкафу с ингредиентами для зелий, — сказала она, выходя из комнаты.

Флаконы с противозачаточным зельем были сложены в маленькую коробку, стоявшую на самой верхней полке. Гермиона взяла несколько склянок для Джинни и сложила их в небольшой мешок.

— Один флакон в день. Лучше, если ты будешь принимать его каждый день в одно и то же время. На этой неделе я сварю ещё партию и дам тебе месячный запас зелья.

— Спасибо, Гермиона.

Джинни вышла из комнаты, и девушка поставила коробку обратно на полку.

Она соврала. Она никогда не держала противозачаточное зелье под рукой просто так. В коробке лежал её личный запас, который она на всякий случай хранила с того дня, как состоялся их первый с Грюмом разговор о Малфое.

На следующей неделе, когда Гермиона аппарировала в хижину, Малфой уже был там. Когда она открыла дверь, он взглянул на неё с выражением легкого раздражения на лице. Гермиона удивленно посмотрела на него.

— Я опоздала? — спросила она, взглянув на наручные часы.

— Нет, — ответил он. Его тон был сухим.

Чувствуя себя неловко, она закрыла дверь и замерла в ожидании.

— Думаю, мы закончили с обучением окклюменции, — сказал Малфой спустя минуту.

— Хорошо.

Она уже собиралась спросить, будет ли он учить её искусству дуэли, но передумала и стала ждать, что скажет Малфой. Что-то в его настроении слегка встревожило ее.

— Мы начнём с основ техники дуэли, чтобы я мог посмотреть, насколько у тебя с этим все плохо, — объявил он.

Гермиона закатила глаза.

— Хорошо, — ответила она. — Какие правила?

— Для тебя никаких. Делай что хочешь, — сказал он. — Я ограничусь только Жалящими проклятиями. Хочу посмотреть, как долго ты продержишься.

Гермиона покраснела.

— Должна предупредить, что в сражении я просто отвратительна, — сказала она.

— Знаю. Большего я и не ожидал.

Она прожгла его злым взглядом, положила свою сумку на пол возле двери и взмахом палочки наложила на неё чары, защищающие от воздействия заклятий. Затем Гермиона повернулась к Малфою.

Он переместился в другой конец комнаты, лениво прислоняясь к стене.

— Приступим.

Малфой засунул руку в карман мантии и достал палочку. Гермиона склонила голову набок.

— Это ведь не та палочка, что была у тебя в школе? — спросила она.

Он опустил взгляд на палочку и покрутил её между пальцами.

— Нет, — ответил Малфой. — Палочка с волосом единорога не слишком подходила для использования темной магии, так что мне пришлось заменить её. Эта тоже из боярышника, но более жесткая, с сердцевиной из сердечной жилы дракона. К тому же, на несколько дюймов длиннее.

Произнося последнюю фразу, он вызывающе приподнял брови.

Гермиона задвинула полученную информацию на край сознания, собираясь осмыслить её позже. Ей вспомнилось, что в библиотеке Блэков на Площади Гриммо должна была храниться книга по теории строения волшебных палочек.

Она встала в боевую позицию.

Малфой выпрямился и уверенно встал в такую же позу.

Гермиона старалась тренировать дуэльные техники каждую свободную минуту, когда могла прийти в комнату для тренировок. Она послала в Малфоя невербальное Оглушающее, и он с легкостью отразил его Щитовыми чарами, посылая в ответ серию Жалящих проклятий.

Гермиона тоже резко кинула Протего, окружая себя магическим щитом, который поддерживался заклинанием Фианто Дури.

Малфой накладывал на неё бесчисленное число Жалящих проклятий и с легкостью отражал любые посланные в него заклинания.

Несмотря на то, что используемые им проклятия были несложными, скорость, с которой он их посылал, ослабляла её Щитовые чары.

Прежде чем Гермиона успела обновить магический щит, он послал проклятие ей в ноги. Она слегка вскрикнула, когда заклинание попало ей в лодыжку.

После этого дуэль стала гораздо жёстче. Не успев подумать, Гермиона отпрыгнула назад, оставив себя без защитных чар. Малфой сразу же наслал на неё ещё пять Жалящих проклятий.

— Все! — крикнула она. — Ты выиграл! Прекрати!

— Это не так работает, Грейнджер, — протянул он, продолжая посылать в неё невербальные проклятия. — На поле боя ты либо побеждаешь, либо умираешь. Либо просто убегаешь от противника.

Гермиона стала уклоняться от его заклинаний и наконец смогла снова наколдовать вокруг себя Щитовые чары. Она стояла, опираясь на одну ногу. Та сторона ее тела, в которую Малфой несколько раз попал проклятиями, воспалилась и горела огнём.

Девушка со злостью послала в него немного более тёмное заклинание. Не смертельное, но менее безобидное, чем обычное Оглушающее.

Малфой отразил его и приподнял бровь.

— У котёнка, оказывается, есть когти, — сказал он с притворным восхищением.

— Заткнись, — прорычала она, посылая в Малфоя серию невербальных заклинаний.

— Боже, Грейнджер, ты прицеливаешься просто ужасно, — сказал он, продолжая закидывать её Жалящими проклятиями. — Я даже не двигаюсь, а ты все равно не попадаешь в меня.

— Я в курсе.

— Неудивительно, что тебя отстранили от сражений.

— Заткнись!

— Задел за живое, не так ли? — спросил он сухо. Его глаза зло блестели, и Гермиона поняла, что он наказывает её за что-то. Он отыгрывался на ней за то, что раздражало его с самого начала их встречи.

Пассивно–агрессивный ублюдок.

Малфой даже не пытался сражаться с ней. Он и так знал, что она ужасна в дуэли. Малфой делал это для собственного удовольствия.