Гермиона увернулась от летящих в неё проклятий и обновила Щитовые чары. Она уже успела устать: как от избегания летящих в неё заклинаний, так и от скорости, с которой ей приходилось колдовать в ответ.

Девушка крепче сжала палочку и продолжала отбиваться, пока Малфой не послал в её правую руку столько проклятий, что она больше не могла шевелить ею.

Её палочка упала на пол. Вместо того, чтобы пытаться уклониться от заклятий, Гермиона просто стояла, позволяя Малфою наслать на её туловище и ноги ещё целую дюжину проклятий.

Наконец он остановился, и девушка посмотрела на него.

— Теперь тебе стало легче? — поинтересовалась она.

Он ухмыльнулся и спрятал палочку в карман мантии.

— Годами мечтал проклясть тебя, — ответил Малфой. Его глаза светились удовлетворением.

— Я ведь уже говорила, что ты можешь это сделать, — сказала она безжизненным голосом, мысленно отмечая все места на теле, которым потребуется лечение. — Но, полагаю, тебе нравится делать вид, что ты даёшь мне возможность защищаться.

— Не моя вина, что ты отвратительна в дуэлях.

— Согласна, это моя вина, — тихо ответила Гермиона. Она приподняла правую руку и поморщилась, пытаясь пошевелить пальцами.

Ожоги от Жалящего проклятия заживали довольно быстро, но их невозможно было вылечить магией. С той силой, с которой Малфой накладывал заклинания, ей потребуется не один день, чтобы раны прекратили болеть. Гермиона была уверена, что он выбрал Жалящее проклятие именно по этой причине.

— Хочу заметить, — сказала она, стараясь скрыть дрожь в голосе, — что это квалифицируется как вмешательство в мою работу. Так что в следующий раз попробуй использовать обратимое заклинание или ограничься одним местом на теле, когда будешь накладывать Жалящее проклятие.

Малфой ничего не ответил.

— Так... — сказала она минуту спустя. — Могу я хотя бы узнать, за что?

— Когда дело доходит до сражения с тобой, Грейнджер, одно твоё существование является достаточной причиной, чтобы проклясть тебя.

Гермиона сжала губы и с трудом сглотнула. Она ощутила пощипывание в носу и щеках и поморгала глазами, отгоняя это ощущение.

— Есть новая информация на этой неделе?

— Нет.

— Понятно. Тогда я пойду, — сказала она и, присев, с трудом левой рукой подняла палочку с пола. Затем Гермиона подошла к двери и закинула на плечо свою сумку, скривившись от боли, когда ремешок задел несколько ранок.

Малфой не проронил ни слова, пока она выходила за порог.

Гермиона стояла возле хижины и чувствовала растерянность. Не от того, каким злым был Малфой, а потому, что не знала, что ей делать дальше. Девушка не могла вернуться на Площадь Гриммо в таком виде, иначе все бы поняли, что она с кем-то сражалась. У неё не было подходящих объяснений.

Она доковыляла до выступавшего из земли пня и села на него.

Вздохнув, Гермиона сняла с плеча сумку и принялась вынимать из неё склянки и мешочки с травами. Ей придётся выбросить все ингредиенты для зелий, которые она собрала с утра. Найденные ей компоненты требовалось хранить в особых условиях, но девушка не сможет правильно заколдовать их, чтобы они не потеряли свои магические свойства, когда её рука находится в таком состоянии.

С грустью она бросила на землю щупальца растопырника. Позже ей придётся поймать и убить ещё одного. Затем она выбросила крылья феи. Гермиона продолжала вываливать на землю все собранные ингредиенты, пока у неё в сумке не осталась лишь пара пучков крапивы.

Скривившись, она приложила листья крапивы к израненным щиколоткам, кистям и запястьям. Потом провела ими по лицу. Бросив использованные пучки на землю, она посмотрела на появившиеся на коже волдыри, скрывшие все раны от проклятий, которые не могла спрятать её одежда.

Вздохнув, девушка встала и, с трудом удерживая палочку, аппарировала на Площадь Гриммо.

— Гермиона? Что с тобой случилось? — спросила Анджелина, зайдя в комнату и смотря на нее расширившимися от удивления глазами.

— Я споткнулась и упала в куст с крапивой, — солгала Гермиона.

— Вот черт, — Анджелина всматривалась в её лицо, и Гермиона почувствовала, что начинает краснеть. — Ты можешь как-то вылечить это?

— К сожалению, нет. Нет никаких зелий от крапивных ожогов. Они должны пройти через пару дней. Но у меня не получилось толком собрать ингредиенты. Придётся завтра снова отправиться в лес.

— Как жаль. Бедное твоё лицо.

Гермиона слегка пожала плечами.

— Моим рукам досталось сильнее. Мне нужно пойти предупредить Помфри. Не уверена, что от меня сегодня будет какая-то польза в лазарете.

Из-за проклятий Малфоя у Гермионы неожиданно появился выходной день. Но она едва ли могла наслаждаться им, не имея возможности пользоваться руками. Девушка даже не могла толком согнуть пальцы, чтобы переворачивать страницы в книге.

Гермиона не могла вспомнить, когда у неё в последний раз было свободное время. Если она не дежурила в палате, то обычно варила довольно сложные зелья или пополняла запасы ингредиентов.

Она сидела на чердаке и смотрела в окно на проходящих внизу магглов.

Гермиона раздумывала, что могло так спровоцировать Малфоя.

Она не знала, считалось ли хорошим знаком то, что он так жёстко обучал её технике сражения. Это могло означать, что она смогла подобраться ближе к нему и как-то задеть его чувства, из-за чего Малфой старался отдалиться от неё, накладывая на неё болезненные проклятия. Исцелив его неделю назад, Гермиона повлияла на их отношения. Возможно, Малфой решил, что, прокляв её, сможет вернуть их в прежнее русло.

Он был таким мстительным.

Занятия окклюменцией проходили гораздо более болезненно, но они хотя бы имели смысл. Тогда он причинял ей боль для достижения какой-то цели. И от мигрени хотя бы имелись подходящие зелья.

Но не было никакого смысла в том, чтобы использовать Жалящие проклятия. Малфоем двигала только злость.

К тому же, это была совершенно бессмысленная тактика, чтобы попытаться оценить её способности дуэлянта, потому что в итоге она не сможет толком колдовать всю следующую неделю. Если бы Малфой действительно хотел проверить её умение прицеливаться или её выносливость, то использовал бы Оглушающие или Парализующие чары.

Он не воспользовался никакими серьёзными или необратимыми проклятиями, скорее всего, придерживаясь своих моральных принципов, которыми был так озабочен. Наверно, он руководствовался своими «этическими нормами». Малфой не хотел воспринимать себя как кого-то мстительного и жестокого. Возможно, он оправдывал себя тем, что давал ей возможность защищаться от его проклятий. Что она сама заслужила каждый полученный ожог, потому что не смогла отразить заклинание или увернуться от него.

Малфой не хотел думать о себе как о ком-то злом.

Скорее всего, он считал себя выше этого.

Гермиона опустила взгляд на свои руки.

По наносимому ущербу и уровню боли Жалящие проклятия едва можно было назвать по-настоящему опасными. Однако она чувствовала эмоциональное разочарование и опустошение, в которых не хотела признаваться даже самой себе.

Гермиона спрятала лицо в сложенных на коленях руках, стараясь не заплакать.

Слёзы все равно потекли из-под закрытых век.

Примечание к части

Слёзы хлынули не у одной Гермионы, мы в процессе перевода ими несколько раз умылись, пока осилили переводить и редактировать эту огромную главищу.

32. Флэшбэк 7.

На следующей неделе Гермиона встала пораньше, чтобы отправиться на поиски растений. Она тщательно упаковала собранные ингредиенты в подготовленные флаконы и мешочки, прежде чем аккуратно сложить их в сумку. Девушка не могла позволить себе снова потратить недельный запас.

Аппарировав в хижину, Гермиона сделала несколько глубоких вдохов, пытаясь собраться с духом, прежде чем открыть дверь. Она пришла к выводу, что существует довольно большая вероятность того, что Малфой снова воспользуется прежним методом обучения.

На это указывал жестокий и удовлетворенный блеск, не покидающий его взгляда даже в момент, когда он убирал свою палочку.

Когда девушка вошла, комната была пуста.

Гермиона поставила свою сумку в угол и наложила на неё защитное заклинание. Потом снова замерла в ожидании. Ее пальцы продолжали нервно постукивать по ноге. Она была почти на грани обморока.

Гермиона ненавидела ждать. Она терпеть не могла моменты, в которых ей приходилось бояться неизвестности. Ее разум всегда начинал дико метаться по сценариям того, что произойдет. Обычно ее воображение оказывалось намного хуже реальности.

Но Малфой обладал необычным талантом удивлять ее.

Он опаздывал почти на пять минут.

Она не была уверена, следует ли ей продолжать ждать. Он сказал, что подождет ее всего пять минут, но никогда не упоминал, как долго стоит дожидаться его. Гермиона не думала, что Малфой откажется от помощи Ордену только потому, что наконец-то смог бросить в неё проклятия.

Ее почти вырвало на пол из-за нарастающей тревоги. Она не могла этого вынести...

Она не будет просто сидеть и ждать, когда он снова набросится на нее.

Гермиона резко развернулась, сняв с сумки охранные заклинания и перекидывая ее через плечо. Она уже выходила из хижины, когда Малфой с треском появился в комнате.

Девушка остановилась и посмотрела на него. При одном взгляде на него возникало плохое предчувствие. Она чувствовала, как что-то застряло у нее в горле, и поэтому едва могла сглотнуть.

Малфой пристально смотрел на нее. Он не выглядел раздраженным. Он выглядел... смущенным.

— Я задержался, — сказал Малфой.

Она кивнула и вернулась в хижину, закрыв за собой дверь. Последовала пауза.

— Продолжим то же, что и на той неделе? — тихо спросила она, отворачиваясь от него.

— Нет, — он сказал это так резко, что Гермиона быстро подняла на него глаза.

Он вздохнул и провел рукой по волосам. Это был самый откровенный жест дискомфорта, который она когда-либо видела от него.

— Я... переступил черту, — сказал он, но это не было извинением. — Я больше так с тобой не поступлю.

— Хорошо, — машинально согласилась она, совершенно не доверяя ему. Девушка была уверена, что, если дать ему достаточно времени, он придумает какой-нибудь новый способ отомстить, который сможет обосновать.

Несколько секунд Малфой молча смотрел на нее. Гермиона подозревала, что выражение ее лица все еще было слегка обиженным. По какой-то причине независимо от того, сколько окклюменции она бы ни использовала, девушка не могла полностью скрыть это.

Он открыл рот, будто хотел сказать что-то еще, но потом проглотил слова.

— Что? — с горечью спросила Гермиона. Приготовиться к тому, что он собирался сделать дальше, было самым худшим.

— Я... сказал, что не причиню тебе вреда, — тихо произнес он. — А потом сделал это. Извини.

Она растерянно посмотрела на него. Малфой был сплошным противоречием.

— Я ожидала этого.

В его взгляде вспыхнуло раздражение. Ах, она снова оскорбила его моральный кодекс.

— И все же ты здесь, — сказал он.

— Да. — Она пожала плечами и встретилась с ним взглядом. — Если Орден проиграет эту войну, я умру. И Гарри, и Рон, и Джинни, и все остальные, кого я знаю. Так что... твои оскорбления и проклятия на самом деле не имеют никакого значения.

— Пожалуй, так и есть, — согласился он с холодным выражением лица.

— Если ты собираешься сделать это снова, просто сделай. Не превращай это в фарс, заставляя меня бороться, — сказала она деревянным голосом. — Просто признай, что дело в твоём желании.

Его рот слегка скривился. Гнев в нем начинал возрастать. Гермиона собралась с духом.

Все резко прекратилось.

— Первое, над чем нам нужно поработать, — это твоя цель, — сказал он, меняя тему разговора.

— Хорошо.

Он вытащил палочку и призвал тренировочный манекен. Кончиком волшебной палочки Малфой сделал отметку в виде креста в центре манекена и отлевитировал его через всю комнату.

— Брось десять любых заклинаний. Я хочу посмотреть, насколько ты точна, — сказал он ей.

Она поставила сумку на землю и встала рядом с ним, остро ощущая его близость.

Мишень находилась примерно в пятнадцати футах от них.

Она прицелилась в крест и наложила на него парализующее, заклинание окаменения, несколько жалящих заклинаний и обездвиживающее. Гермиона попала в него восемь раз из десяти, но только четыре — прямо в отметку.

Она остановилась и приготовилась к язвительной критике Малфоя. Он молчал, и это было еще хуже.

— Ты ведь в основном изучала заклинания для ближнего боя, не так ли? — спросил он наконец.

— Да, — сухо ответила Гермиона.

— Я так и думал, — сказал Малфой и задумчиво кивнул. — Твоя техника заклинания идеальна, но ты настолько точна, что уделяешь лишнее внимание управлению кончиком палочки, а потом забываешь сосредоточиться на цели. Заклинания и проклятия не требуют такого тонкого контроля моторикой; большинство из них не имеют сложных движений палочкой. Твоя чрезмерная внимательность оказывает тебе медвежью услугу в бою.

— О…

— С другой стороны, это довольно легко исправить. Гораздо труднее обучить неумелого заклинателя. Попробуй наложить проклятие со сложным движением палочки и не забудь прицелиться кончиком, когда будешь заканчивать произносить его.

Гермиона мысленно искала какое-нибудь заклинание со сложным движением. Малфой был прав: большинство проклятий были простыми. Колющие, режущие... в них редко оказывалось что-то сложное в наложении. Она и не подозревала, как сильно техника боевых заклинаний будет отличаться от исцеления.

Подходящее проклятие само пришло к ней.

Глубоко вдохнув, Гермиона быстро сделала движение и убедилась, что ее палочка находится над крестом, когда последние слова заклинания соскользнули с ее губ.

Алый свет метнулся через комнату и приземлился прямо в центр отметки. В то же мгновение маленькая струя горячей черной смолы взорвалась в том месте, где заклинание вступило в контакт с целью. Если бы это был реальный человек, смола продолжала бы кипеть и обжигать, но на тренировочном манекене действие проклятия быстро прекратилось.