Она прислонилась к двери и закрыла глаза, ее сердце продолжало бешено колотиться.

Гермиона была в ужасной физической форме. Она не могла поверить, что так быстро устала от бега. Ее внутренности горели, и каждый раз, когда она вдыхала, в легких появлялась острая, колющая боль.

Кроме тех моментов, когда Гермиона бродила по сельской местности в поисках ингредиентов для зелий, она не занималась никакими другими делами, связанными с физической активностью. После того, как ее вытащили из сражений, у нее не было времени тренироваться или даже беспокоиться о своей выносливости.

Мерлин, она была бесполезна. Если Гермиона когда-нибудь снова окажется на поле боя, то наверняка будет убита в считанные секунды.

Ее дыхание немного замедлилось, но она оставалась на месте еще минуту, пытаясь заставить свое сердцебиение успокоиться.

Затем дверь позади нее резко распахнулась, и девушка свалилась в дверной проем.

Ее голова ударилась о деревянный пол, и единственное, что удержало Гермиону в сознании, — это яростное выражение лица Малфоя, смотрящего на нее сверху.

— Какого черта ты здесь делаешь, Грейнджер?

— Малфой? — сказала она, глядя на него в замешательстве. — Что ты здесь делаешь?

— Что я здесь делаю? — прорычал он. — Сигнальные чары сработали. Я думал, случилось что-то серьёзное, раз ты активировала обереги.

— О,— слабо произнесла Гермиона. — Я не знала, что чары выходят за пределы комнаты. Я не хотела тебя беспокоить.

Она перевернулась на бок и встала.

Малфой оглядел ее с головы до ног.

— Как ты здесь оказалась? — он продолжал требовать ответа.

— Мне нужно было достать дескурению в полнолуние, — объяснила она, обнаружив, что все еще слегка задыхается. — Как выяснилось, в лесу были оборотни. Я не могла ждать до следующего месяца. Поэтому мне пришлось убегать и пытаться собирать растение на бегу. Я выдохлась и была не в лучшей форме, чтобы аппарировать сразу домой. Это было самое ближайшее место для прыжка. Так я оказалась здесь, чтобы отдышаться и отправиться дальше.

— Где именно ты добывала дескурению? — в его тоне слышалось раздражение.

— Здесь недалеко в лесу Дин есть поле. Это одно из тех мест, куда я обычно хожу, чтобы найти ингредиенты для зелий.

— И... что, для тебя в порядке вещей бродить ночью по лесу? Собирая... растения? — выражение его лица слегка застыло.

— Да. Я упоминала об этом ранее.

— Нет... Ты сказала, что достаёшь ингредиенты для зелья. Я предположил, что это значит, что у тебя есть поставщик. — Его лицо стало жестким, а глаза обвиняющими, как будто она солгала ему.

Гермиона недоверчиво уставилась на него.

— Я террористка Сопротивления. Покупка ингредиентов для зелья на черном рынке будет стоить мне целого состояния. Я не собираюсь тратить свой бюджет, когда могу достать их бесплатно и в отличном состоянии, собирая ингредиенты самостоятельно.

— И поэтому ты бродишь по лесам и полям волшебной Британии ночью — чтобы добывать ингредиенты для зелья? В одиночку?

— Думаю, это очевидно, — фыркнула Гермиона. — Поэтому мы встречаемся во вторник утром после того, как я закончу.

Последовало долгое молчание.

— Ты не можешь больше продолжать этим заниматься, — он объявил это решительным тоном. — Ты остановишься. Сегодня. Ты останешься в своем унылом маленьком безопасном убежище, где они держат тебя, и больше не пойдешь на поиски растений в лес.

Гермиона несколько секунд возмущенно смотрела на него.

— Конечно же, нет! Ты не можешь указывать мне, что делать!

Выражение его лица стало жестче.

— Вообще-то могу. Неужели ты забыла? Ты принадлежишь мне. И, если я скажу тебе сидеть в этой комнате и смотреть в стену до следующей недели, ты уже дала слово, что сделаешь это.

Гермиона почувствовала, как ее охватывает гнев.

— А ты дал слово не вмешиваться в мою работу в Ордене! Поиск ингредиентов — это часть моей работы. Это не подлежит обсуждению. Если ты хочешь контролировать все, что я делаю, тебе придется подождать, пока мы не победим. У меня тоже есть твоё обещание!

Малфой стоял, пристально глядя на нее, его глаза оценивающе рассматривали ее. Затем он резко сменил тему разговора.

— Значит, ты убежала от оборотней?

Она покраснела.

— Нет. Я имею в виду, они не сразу заметили меня и погнались за мной в последний момент перед аппарацией. Я пробежала не больше сотни ярдов.

— И ты все еще задыхаешься из-за этого? — сказал он скептически.

— Я... я вообще-то не занимаюсь никакой физически активной работой, кроме добывания растений. Нет особой необходимости работать над моей выносливостью, — сказала она, защищаясь.

Рот Малфоя внезапно слегка приоткрылся в изумлении, он резко закрыл его и на несколько секунд прикрыл глаза рукой, словно пытаясь успокоиться. Затем он убрал руку и пристально посмотрел на нее.

— Когда именно в последний раз ты тренировалась с кем-то в дуэли? — потребовал он ответа. — Я предполагал, что ты практикуешь основные виды защитной магии, учитывая твою особую ценность, раз тебе даже не позволено участвовать в сражениях. И конечно, если тебя отпускают одну посреди ночи, твоя защита должна быть непревзойденной.

Гермиона опустила глаза и принялась теребить ремень своей сумки.

— Я очень занята. Отчасти причина, по которой Орден вытащил меня с поля боя, заключается в том, что есть много других вещей, для которых я нужна.

— Как давно это было, Грейнджер? — его голос был жестким.

Гермиона обвела взглядом комнату. В этой дурацкой комнате не было ни единого предмета, подходящего, чтобы притвориться, что она его разглядывает. Девушка сосредоточилась на трещине в половицах.

— Наверное... прошло уже около двух с половиной лет, — тихо призналась она.

Он закрыл лицо руками и молчал, словно не мог даже смотреть на нее.

Гермиона закатила глаза.

— Ну, тогда я пойду, — сказала она излишне бодрым голосом. — Прости, что побеспокоила тебя. Этого больше не повторится.

— Я буду тренировать тебя, — резко объявил Малфой, выпрямляясь и глядя на нее сверху вниз.

— Что? — она в замешательстве уставилась на него.

— Я собираюсь тренировать тебя, — медленно произнес он. — Поскольку заставить тебя остановиться — это явно не выход из ситуации. Я не буду тратить свое время на то, чтобы сотрудничать с новым контактом в Ордене только из-за того, что ты недостаточно умна, чтобы оставаться в хорошей боевой форме. Учитывая то, что все остальные сражаются, я уверен: любой другой человек, которого я бы заполучил, был бы дерьмовым окклюментом и, вероятно, в конечном итоге попал бы в плен.

Что ж, слизеринский инстинкт самосохранения Малфоя определенно все еще был силен. Гермиона раздраженно вздохнула.

— В этом действительно нет необходимости. Я не сражаюсь. А когда занимаюсь добычей ингредиентов, у меня редко возникают какие-либо проблемы. Тебе не нужно беспокоиться из-за неудобств, связанных с возможной потерей своего драгоценного военного трофея.

— Неужели? — беззаботно сказал он, шагнув к ней. — И ты не хочешь этого? Потому что скоро мы закончим изучать окклюменцию. Я полагаю, ты предпочтешь заполнить это время дуэльной практикой, а не некоторыми другими видами физической активности, в которых я мог бы потребовать твоего участия.

Гермиона сердито посмотрела на него.

Она сомневалась, что у него было хоть какое-то намерение довести до конца свою плохо завуалированную угрозу, учитывая, что он не выказывал никакого особого желания. Если он хочет научить ее драться, то в этом не было ничего страшного. И Гермиона, конечно, предпочла бы дуэль. Ей нужно было продолжать проводить с ним время. Она не сможет преуспеть в своей миссии, если они перестанут взаимодействовать и будут проводить мало времени друг с другом.

— Отлично, — отрезала Гермиона, и ее лицо исказилось легкой насмешкой.

— У тебя такой оскорбленный вид, — усмехнулся он. — Разочарована, что я предпочёл поединок вместо того, чтобы трахнуть тебя?

— Только в твоих снах, — сказала она, бросив на него свирепый взгляд.

— Каждую ночь.

Гермиона закатила глаза.

— Вынужден всегда покупать себе компанию? — спросила она, снисходительно глядя на него. Малфой даже не моргнул.

— Я наслаждаюсь профессионализмом, — мягко сказал он, глядя в потолок, как будто читал мантру. — Четкие границы. Никакой драмы. И я не обязан притворяться, что мне не все равно.

При последнем слове он слегка усмехнулся, как будто забота была самым оскорбительным понятием, известным человечеству.

— Ну конечно. Как это мило с твоей стороны.

— Вполне, — согласился он с легкой улыбкой.

Воцарилось молчание. Гермиона хотела сказать ему, что он мерзкий, но была уверена, что он уже знает.

— И что же? Ты разговариваешь с ними и плачешь, рассказывая им о том, как печальна и одинока твоя жизнь? Или просто нагибаешь их без единого слова? — насмешливо спросила она.

Его глаза слегка блеснули.

— Хочешь, чтобы я показал тебе? — его голос стал резким и холодным, как осколки льда.

У Гермионы, едва не столкнувшейся с оборотнями, в крови все еще бурлил адреналин. Она привыкла к сильному стрессу в больничной палате, но это всегда была чья-то чужая жизнь. Девушка чувствовала себя словно под кайфом от близкого соприкосновения со смертью. Она вдруг поняла Гарри. Гермиона ощущала, что может сделать все что угодно.

Она насмешливо посмотрела на Малфоя.

— Ты не сделаешь этого, — смело заявила девушка.

Его взгляд стал жестоким, но, прежде чем он успел ответить, она продолжила:

— Это стало бы слишком настоящим для тебя. Заниматься этим с кем-то, кого ты знаешь. С кем-то, кого ты снова увидишь. Это бы испортило твои четкие границы.

— Хочешь испытать меня, Грейнджер? — его голос был тихим и ласковым.

Она пристально посмотрела на него.

— Полагаю, что да, — холодно ответила Гермиона, но ее сердце начало колотиться от осознания того, что она только что натворила.

Он наклонился к ней, его глаза были жесткими. Его лицо находилось в нескольких сантиметрах от ее собственного.

— Раздевайся, — приказал он.

Гермиона не дрогнула, и Малфой тоже, поэтому он медленно подошел ближе, пока девушка не попятилась назад. Он навис над ней. Его глаза сверкнули.

— Она убивает тебя, не так ли? Неизвестность. Ты ожидала, что я сделаю это с тобой сразу же. И поэтому бесконечное ожидание... попытки угадать, когда я предпочту это сделать... беспокоит тебя больше, чем сама мысль о том, что я тебя трахну.

Он усмехнулся.

— Ну что ж, ты завладела моим вниманием. Раздевайся.

Гермиона пристально посмотрела на него, чувствуя, как ее лицо горит, хотя все остальное тело начинало холодеть от страха.

— Ты даже не хочешь меня. Почему ты вообще включил меня в свои требования? Какой в этом смысл? — спросила она. Ее голос был сердитым и смущенным.

Он ухмыльнулся.

— Ты совершенно права. Я не хочу тебя. Однако бессрочная возможность владеть тобой никогда не потеряет свою ценность. «Сейчас и после войны». Мне не терпится увидеть, когда я заставлю тебя горько сожалеть о своей клятве. Итак, раздевайся. — Его голос стал ниже: — Или ты хочешь, чтобы я сделал это за тебя?

Руки Гермионы потянулись к воротнику ее рубашки, и она вцепилась в него, защищаясь. Девушка была напугана и взбешена до такой степени, что боялась разрыдаться. Он действительно владел ею. Она согласилась на это. Ее челюсть задрожала, а руки слегка затряслись.

— Это обладание силой делает тебя таким, не так ли? — ее голос дрожал от ярости, когда она заставила себя расстегнуть верхнюю пуговицу на рубашке. — Причинять боль тому, кто не может... или не хочет... сопротивляться. Использовать то, что людям небезразлично, чтобы мучить их, сажать в клетку и заставлять делать то, что они не хотят. Ты точно такой же, как Волдеморт.

Злоба на лице Малфоя внезапно исчезла, и он побледнел. Контроль над его яростью внезапно исчез, и тьма и магия хлынули из него волнами, заполняя все пространство.

Холодная ярость, появившаяся на его лице, была ошеломляющей. Его глаза потемнели, губы скривились в усмешке, и он становился все бледнее и бледнее.

Глаза Гермионы расширились от ужаса, и она отпрянула, собираясь с силами.

— Убирайся! — рявкнул он.

Она смотрела на него, не двигаясь. Как животное, окаменевшее от страха.

Малфой в ярости зарычал. Внезапно дверь хижины распахнулась с такой силой, что петли сорвались, и дверь рухнула на пол.

— УБИРАЙСЯ ОТСЮДА! — взревел он.

Гермиона не нуждалась в повторении. Она рванулась к двери и аппарировала в ту же секунду.

Оказавшись в доме на площади Гриммо, девушка рухнула на пол вестибюля, дрожа от ужаса.

Глупая. Самонадеянная. Идиотка. Она ругала себя. Пытаясь заставить себя дышать. Гермиона чувствовала себя так, словно у нее начинается паническая атака.

Она не могла понять, что заставило ее попытаться спровоцировать его. Если бы сейчас не была середина ночи, Гермиона бы ударилась головой об пол из-за своего идиотизма.

После всех бесчисленных раз, когда она ругала Гарри, предупреждая его о последствиях глупого стремления к острым ощущениям, девушка поступила абсолютно так же.

Она была полной идиоткой.

Гермиона прижала руку к колотящемуся сердцу и уткнулась лицом в сгиб локтя. Она тихонько всхлипнула.

Draco Dormiens Nunquam Titillandus.*

Вот только девушка не щекотала спящего дракона. Ее действия больше походили на удары по его голове битой.

Им нужен был Малфой. Они отчаянно нуждались в нем, а теперь немного адреналина заставило ее потерять голову.

Он был прав, она не могла справиться с этим ужасом. Постоянное ожидание и неизвестность. Изнуряющие размышления о том, чего же он хочет. Что он собирается с ней сделать. Постоянное ожидание этого момента. Эти чувства пожирали ее изнутри.

Если он собирался причинить ей боль или трахнуть, Гермиона просто хотела знать, когда это произойдёт.