— Если мы будем и дальше накладывать исцеляющее заклинание каждые пару минут, то оно, возможно, продолжит действовать ещё в течение двадцати часов, — мягко ответила Гермиона.

Поппи кивнула и подоткнула одеяло Роланды.

— Северус оставил для тебя новый рецепт зелья, — сказала она Гермионе. — Он сказал, что тебе нужно сварить сразу полный котёл.

Поппи засунула руку в карман и достала из него свиток пергамента и небольшой флакон.

Гермиона подняла склянку, чтобы рассмотреть содержимое на свету.

В ней оказалось несколько капель яда акромантула. Скорее всего, они стоили больше пятидесяти галлеонов.

Ей нельзя было совершать ошибок. Она положила флакон в карман и развернула пергамент, чтобы посмотреть, что ей понадобится для приготовления зелья.

У неё в наличии были все ингредиенты. Кроме разве что дескурении, но её можно было собрать только в полнолуние. Гермионе придётся подождать неделю, прежде чем она сможет сварить партию нового зелья.

Если проклятие было таким серьезным, как говорил Северус, девушке оставалось надеяться, что до полнолуния не будет никаких сражений. А это само по себе уже было идиотской мыслью.

В конце рецепта Северус написал своим острым почерком контрзаклинание против Кислотного проклятия. Она просмотрела его. Все было просто, как он и говорил.

Гермиона переписала контрзаклинание на чистый лист пергамента. Травма, связанная с кислотой, должна быть немедленно устранена. Даже минутное ожидание, потраченное на прибытие целителя или аппарацию раненого, могло добавить несколько дней к выздоровлению. Контрзаклинание было достаточно простым; каждый член Сопротивления мог его выучить.

Гермиона написала короткую записку с пояснениями, а затем одним взмахом волшебной палочки сложила ее в бумажный самолетик и отправила его Гарри.

— А ты не могла бы пораньше приступить сегодня к своей смене? — поинтересовалась Поппи.

Гермиона подняла глаза и увидела, что женщина еле стоит на ногах от усталости.

— Конечно, — быстро ответила девушка.

— Я хочу написать Филиусу, Помоне и Минерве. Возможно, они захотят прийти и попрощаться, — сказала Поппи. — Все записи о том, что я делала, есть в регистрационном журнале, и я только что запечатала ее разрез. Так что ты можешь начать двухминутный отсчет прямо сейчас.

Гермиона смотрела, как Поппи Помфри медленно и тяжело выходит из больничной палаты.

Девушка подошла к столу и заглянула в журнал. В нем не было никаких сюрпризов. Она тихо переходила от кровати к кровати. Все еще спали, некоторые были под действием напитка живой смерти. Это был способ сохранить людям жизнь, пока для их исцеления готовились медленно варившиеся зелья. Гермиона провела расширенную диагностику каждого пациента и мысленно перечислила, какие зелья им нужно принимать. Ей следовало разослать первые дозы волчьего противоядия всем заражённым ликантропией в Ордене.

Это был спокойный тихий день в больничной палате. Помимо постоянного наложения исцеляющего заклинания на мадам Хуч, большинство других травм требовали просто тщательного наблюдения и времени.

Гермиона размышляла о том, каким будет Малфой во время их следующей встречи.

Тот факт, что он также являлся природным окклюментом, был... проблематичным, мягко говоря.

Это означало, что уровень его контроля был силён. Попытка заинтересовать его и заставить его быть преданным окажется почти невозможной, если Малфой был в состоянии отсеять лишние эмоции и сдержать любое воздействие, которое она оказывала на него.

Если Гермиона хочет получить хоть какой-то шанс на успех, ей придется действовать медленно и хитро. Суметь так глубоко проникнуть в его душу, что он не сможет вытащить ее оттуда. Найти путь в его сердце. Единственное место, которое никакое количество окклюменции не могло заблокировать или изолировать.

Она слегка вздрогнула.

Она никогда раньше не чувствовала себя жестокой. Холодной. Бесчувственной. Ее постоянно так называли, и девушка верила, что это может быть правдой. Но жестокость была той чертой, которую она всегда считала несвойственной своей природе. Но то, что Гермиона задумала, было, возможно, одной из самых жестоких вещей, которые она могла себе представить.

Девушка подавила в себе любые колебания на этот счёт.

Он был тем, кто потребовал ее.

Сейчас и после войны.

И очевидно, что его не заботили ее чувства и переживания на этот счёт. Она вполне могла отплатить ему той же монетой.

Гермиона собралась с духом и достала из сумки книгу.

30. Флэшбэк 5.

Апрель 2002.

В следующий вторник Малфой вел себя почти так же, как и неделю назад.

Он учил ее окклюменции, позволяя практиковать различные формы и техники. Он не причинял ей боли, применяя легилименцию. И едва ли произнёс хоть слово. Он прикоснулся к ней только один раз, чтобы откинуть ее голову назад и посмотреть в глаза. И затем — в то время как он находился в ее сознании — она чувствовала его руку на своей шее и большой палец, прижатый к горлу.

Малфою необязательно было прикасаться к ней. Она это знала. Он мог легко выполнить легилименцию с расстояния нескольких футов.

Он не пытался проникать в ее сознание глубоко. Не искал те воспоминания, в которые она не хотела его впускать. Малфой просто позволял ей использовать его как своего рода тренировочный манекен для обучения ментальному маневрированию.

Когда он мягко вышел из её сознания, Гермиона с любопытством посмотрела на него.

— Где ты этому научился? — спросила она. — Не думаю, что твоя тетя использовала эту технику.

— Она обучала меня иначе, — его зубы слегка оскалились. — Я читал об этом в книге. В поместье Малфоев есть большая библиотека. Такой способ не сработает с большинством людей, только между природными окклюментами. Даже если в теории кто-то сможет хорошо изучить окклюменцию или легилименцию, процедура всегда будет проходить для него либо болезненно, либо настолько неуловимо, что человек едва ли сможет почувствовать и понять, что происходит.

Он посмотрел на нее и с ухмылкой добавил:

— Можно сказать, я тоже ставлю на тебе опыты.

Гермиона закатила глаза.

— Книга тоже требовала физического контакта? — фыркнула она, многозначительно глядя на его руку.

И тут же пожалела, что произнесла это.

Его рука слегка напряглась, ровно настолько, чтобы перейти от состояния покоя к твёрдой хватке. Его глаза потемнели, а зрачки постепенно расширились.

— Нет. Это... только потому, что я могу.

Он слегка ухмыльнулся, притянув ее к себе, чтобы поцеловать.

Это был холодный поцелуй. Его губы, прижатые к ее губам, не пылали желанием или страстью.

Это было просто напоминание.

Что он мог.

Что он ее удерживает. И в его силах потребовать от нее все, что он пожелает, ведь она уже согласилась дать ему это.

Гермиона не ответила на поцелуй. Она просто позволила его холодным губам встретиться с ее, не сопротивляясь, пока он не отстранился.

— У тебя есть информация на этой неделе? — спросила девушка, когда его рука соскользнула с ее горла и он отступил назад.

Малфой вытащил из-под мантии свиток и протянул ей.

— Анализ заклятий и информация о контрзаклинаниях для новых проклятий из отдела разработки проклятий Темного Лорда, — сказал он ей. — В настоящее время идёт изготовление новой партии.

Гермиона развернула свиток и пробежалась взглядом по перечисленной информации. Северус уже сообщил ей все подробности о новых проклятиях, но Малфой не мог этого знать. То, что ему пришло в голову раздобыть это, являлось знаком, насколько полезным он был. Если они потеряют Северуса, Малфой сможет обеспечить Ордену два типа разведки.

Превосходный шпион.

— Это бесценная информация, — сказала она, аккуратно укладывая свиток в сумку.

Он пожал плечами.

— Нет, правда, — настаивала Гермиона. — Это спасет жизни. Я даже не думала просить тебя об этом. То, что ты сделал... я не знаю, как тебя отблагодарить.

Малфой выглядел смущенным ее благодарностью.

— Не имеет значения. Это была очевидная информация, которую следовало предоставить. Уровень смертности в вашем Сопротивлении становится заметным.

Гермиона побледнела, в то время как он пристально посмотрел на нее.

— Как думаешь, сколько еще вы сможете сражаться?

— Столько, сколько потребуется, или пока никого не останется. Нет никакого запасного плана, Малфой. Мы не сдадимся.

Он кивнул.

— Приятно знать.

Затем он сделал паузу, будто внезапно что-то вспомнив.

— А в Кейтнессе существует убежище, где живут дети?

Гермиона побледнела.

— Почему... почему ты спрашиваешь?

Его лицо стало жестким.

— Его заметили. Кого-то отправят туда на обыск, скорее всего, к концу недели. Не дай им ничего найти.

Гермиона резко кивнула.

— Мне нужно идти, — сказала она, бросаясь к двери.

Девушка вызвала патронус силой воли. Они стали для нее проблемой с тех пор, как она наложила Обливиэйт на своих родителей. Ей потребовалось несколько лет, чтобы восстановить эту способность, но Гермиона так и не смогла полностью восстановить серебряное свечение, которое было у ее патронуса на пятом курсе.

— Отыщи Минерву Макгонагалл, — приказала она. — Скажи ей, чтобы готовилась к эвакуации.

Когда ее выдра убежала, она вызвала еще одну. Гладкое полупрозрачное существо встало на задние лапы и уставилось на нее.

— Беги и найди Кингсли Бруствера. Скажи ему, что нам нужно новое безопасное место. Убежище в Кейтнессе раскрыто.

Затем она аппарировала прочь, чтобы найти Грюма.

Процесс эвакуации детей был медленным и трудным. Они не могли аппарировать сами, а это означало, что все доступные члены Сопротивления оказались мобилизованы, чтобы отправить их в безопасное место с помощью метел, парной трансгрессии или на спинах фестралов. Создание портключей отнимало слишком много времени. Ни одно из убежищ не могло рисковать прикрытием и использовать открытую каминную сеть.

Отдаленное место было стратегическим выбором. Оставалось только надеяться, что все пройдет незаметно для Волдеморта, несмотря на присутствие большого количества странных детей в таком маленьком городке. Оглядываясь назад, можно было с уверенностью утверждать, что им и так слишком долго везло.

У них не было запасного убежища для стольких людей. Детей пришлось размещать в десятках конспиративных домов. Переправляя их небольшими группами в другие части Великобритании, а затем вновь расселяя, расширяя комнаты и трансфигурируя новые кровати.

Гермиона аппарировала за ними трижды. Вернувшись, она в изнеможении прислонилась к стене. Девушка переместила нескольких малышей до самой Северной Ирландии. Их рвало, они кричали и рыдали с каждым новым прыжком аппарации. Она была вынуждена останавливаться и успокаивать их, чтобы безопасно трансгрессировать, никому не навредив.

В комнату вошла Минерва и остановилась перед Гермионой, выражение ее лица было противоречивым.

— Твоя информация? — тихо спросила Минерва.

Гермиона слабо кивнула.

— Грюм расскажет всем, кто спросит, что он узнал об этом во время допроса.

Минерва резко кивнула в знак согласия и сжала губы, глядя на Гермиону несколько секунд.

— Ты хорошая девушка, надеюсь, никто не будет никогда ставить это под сомнение. Ты... в порядке?

— Он не причинил мне вреда, — успокоила ее Гермиона.

Лицо Минервы слегка просветлело. Она резко кивнула, а затем умчалась, чтобы помочь в подготовке домов.

Гермиона взглянула на часы. Близилось полнолуние, и ей нужна была дескурения.

Девушка вышла из дома и пошла к границе антиаппарационных барьеров. Затем с помощью серии прыжков она переместилась в сторону Лондона.

Она остановилась на большом поле, с которого обычно начинала свой маршрут в лес Дин. Держа палочку наготове, Гермиона наложила заклинание компаса и последовала за ним в поисках растения.

Яркий свет луны отбрасывал на траву мрачные тени. Сгрудившиеся неподалеку деревья поднимались черным занавесом на фоне яркого ночного неба. Когда Гермиона скользнула вниз по небольшому склону, порыв ветра пронесся по полю, взъерошив траву так, что та тихо зашелестела. В момент, когда скользящий звук затих, из-за деревьев донесся низкий вой.

Гермиона застыла на месте.

Оборотень.

Раньше здесь никогда не было оборотней. Она была так утомлена и рассеянна, что даже не подумала принять какие-либо меры предосторожности.

Затем раздался еще один вой. Еще дальше. Справа от нее.

И еще один вой.

В лесу Дина находилась стая оборотней.

Она почти решилась аппарировать домой, но затем остановилась. Ей нужна была дескурения. Если Гермиона не достанет ее сегодня в полнолуние, то не сможет собрать растение до следующего месяца. Ей нужно было это зелье. Северус не стал бы давать советы или тратить своё время на передачу заметок и ингредиентов, если бы это не было срочно.

Она бросилась вниз по склону в том направлении, куда указывали чары.

Еще один вой. Ближе.

Гермиона выхватила из кармана серебряный нож и начала нарезать дескурению так быстро, как только могла, не затрагивая ее корневой системы. Но одного растения оказалось недостаточно.

Она перенаправила заклинание и побежала в том направлении, куда ее повела палочка. Сделав это, девушка подняла глаза и увидела резкую вытянутую тень оборотня, медленно спускающегося по склону к ней.

Она поскользнулась и чуть не упала, когда добралась до места, где росло несколько нужных ростков, и срезала их в считанные секунды.

Оборотень был уже менее чем в двенадцати футах от нее и готовился к прыжку, когда Гермиона наконец развернулась и аппарировала в самое близкое место, о котором только могла подумать.

Она снова появилась на ступеньках хижины Малфоя. Задыхаясь, девушка опустилась на верхнюю ступеньку и села, пытаясь отдышаться и прийти в себя.