Автор artemisia_flora. Ожидание https://www.instagram.com/p/CJhZpwdHdZY/

29. Флэшбэк 4.

Примечание к части

Поздравляем всех с наступившим Новым годом! Тысяча извинений за томительное ожидание. Следующая глава будет завтра. Приятного прочтения!

Апрель 2002.

В следующий раз, когда Гермиона аппарировала в хижину, она едва успела переступить порог, как Малфой резко материализовался из воздуха совсем рядом.

Он крепко схватил ее за плечи, прижимая к стене, и поцеловал.

Гермиона не успела никак отреагировать. Ее глаза широко распахнулись от удивления, и Малфой встретился с ней взглядом, тотчас же врываясь в ее сознание.

Он застал ее врасплох, и Гермиона не успела возвести в своём сознании ментальные стены. Малфой вжимался в неё всем телом, продолжая целовать, и это не давало ей возможности сосредоточиться на вторжении в ее мысли.

Он просматривал последние воспоминания: как она варила зелье Невидимости для кольца, которое он дал ей в прошлый раз; как трансгрессировала вместе с Ли Джорданом и оставила его возле Больницы святого Мунго. Малфой остановился на ее воспоминании об их прошлой встрече.

Она чувствовала, как он анализирует его, и в то же время остро ощущала, как губы Малфоя отрываются от ее губ, как он целует её подбородок, в то время как его руки принимаются изучать ее тело.

Закончив просматривать воспоминание их встречи, он начал продвигаться дальше, к ее разговору со Снейпом. Нет. Гермиона не могла позволить ему увидеть это. И хотя она была уверена, что Малфой поймёт, что она пытается сделать, девушка все равно решила попробовать.

Она заставила себя не пытаться спрятать это воспоминание или специально думать о чем-то другом. Вместо этого Гермиона ухватилась за первый попавшийся фрагмент из прошлого и специально задвинула его на самый край сознания, словно скрывая. Малфой, конечно, должен был догадаться, что это уловка, но он все равно последовал за ней. Гермиона продолжила прятать выбранное воспоминание в течение ещё нескольких секунд, а потом дала возможность Малфою прорваться к нему.

Это был третий курс. Перед ней стоял Малфой, его губы кривила усмешка.

— Вы когда-нибудь видели что-то настолько жалкое? — сказал он. — И это ничтожество назначили нашим учителем.

Гарри и Рон дернулись в сторону Малфоя, но Гермиона их опередила.

Послышался громкий звук пощечины.

Она ударила Малфоя по лицу со всей силой, на которую была способна. Ее ладонь горела, а кожа Малфоя заалела в том месте, где она нанесла удар. Он пошатнулся, смотря на неё со смесью боли и опаски.

— Не смей называть Хагрида жалким, ты, мерзкий... отвратительный... — прорычала она.

Малфой резко покинул сознание Гермионы и отодвинулся от неё, вздрагивая всем телом.

Гермиона не отводила от него взгляда, ожидая, что эти воспоминания о третьем курсе приведут его в ярость. Через несколько секунд она поняла, что Малфой смеётся.

Это показалось ей даже более устрашающим.

— Неплохо, — сказал он через минуту, все ещё посмеиваясь. — Я не ожидал, что ты так скоро сможешь использовать эту технику.

Гермиона растерянно стояла у стены, стараясь оправиться от одновременно ментальной и физической атаки Малфоя. Она чувствовала, как у неё уже начинает раскалываться голова.

— Ты всех так обучаешь окклюменции? — спросила она через несколько секунд.

Уголки его губ едва заметно приподнялись.

— Только тебя, — сказал Малфой с издевкой. — Не мог допустить, чтобы ты засомневалась в моей искренности. И мне нужно было сделать что-то, что позволило бы сбить тебя с толку. Поэтому, — он пожал плечами, — я решил убить двух зайцев одним выстрелом. Ты же не ждала, что я буду держать руки при себе.

Гермиона едва сдержалась от усмешки в ответ.

— Мне надеть чулки на следующую встречу? — саркастично спросила она.

Его глаза, казалось, немного потемнели.

— Ммм.. Нет. Я предпочитаю тебя такой. Тебе подходит грязь и маггловская одежда. И я не собираюсь торопиться с тобой. Так что тебе не нужно надевать чулки... пока что.

Гермиона почувствовала дрожь: не только от страха, но и от напряжения, которое повисло между ними. Казалось, сам воздух был полон враждебности и расчетливости, с которой они присматривались друг к другу.

Малфой шагнул ближе к ней и взял ее левую руку в свои; поднёс ее кисть ближе, проведя пальцем по кольцу, которое материализовалось от его прикосновения.

— Как оно работает?

— Заколдовано чарами, работающими по тем же магическим принципам, что и заклинание Фиделиуса, — ответила Гермиона, высвобождая руку из его хватки. — Кольцо видно только тем, кто знает о его существовании. Для остальных оно совершенно незаметно. Поэтому его можем видеть только ты и я.

Малфой приподнял бровь с выражением одобрения на лице.

— Не думаю, что слышал о таких чарах.

— Они совсем новые, — сказала Гермиона настороженно.

— Твоё изобретение?

Она неохотно кивнула.

— На самом деле они не слишком практичны. Действуют только на металлические предметы.

— Очень интересно, — прошептал Малфой, подходя ещё ближе.

Каждый раз, когда он приближался, Гермиона остро осознавала, насколько он опасен. Малфой был весь пропитан чёрной магией: она исходила от него волнами, цеплялась за его одежду и волосы, и, казалось, была частью его самого. Словно он всегда носил мантию, сотканную из темноты и злости, но при ней старался скрывать это.

Вокруг него было так много тьмы. Все те смерти, за которые он был в ответе.

Он буквально погряз в них.

— Давай попробуем ещё раз. Посмотрим, как долго ты сможешь продержаться, — он слабо ухмыльнулся. — Без поцелуя... на этот раз.

Потом он снова вошёл в ее сознание. Гермиона удерживала ментальные стены в течение нескольких мгновений, стараясь сконцентрироваться и собраться с мыслями, а затем сделала вид, что Малфой пробил ее защиту.

Гермиона не была уверена, оказалась ли она достаточно хороша или у Малфоя хватило такта не просматривать все ее воспоминания. Он позволял ей отвлекать его внимание на более незначительные моменты. Когда девушка смогла удачно проделать этот трюк больше десяти раз, он наконец покинул ее сознание.

Ее голову пронзали приступы боли. Казалось, давление могло расколоть ее череп надвое. Боль была нестерпимой. У Гермионы на глазах выступили слезы, и она прикусила губу, стараясь не расплакаться.

— Выпей это, — приказал Малфой, вкладывая ей в руку пузырёк с зельем Сна без сновидений. — Иначе ты можешь потерять сознание, пытаясь аппарировать. Я бы не советовал так экспериментировать.

Гермиона проглотила зелье, решив, что Малфой вряд ли собирается ее отравить.

— С тобой такое случалось? — спросила она, когда боль в голове начала потихоньку отступать и перед глазами перестали плясать темные пятна.

— И не раз, — ответил он коротко. — Мое обучение было довольно... жестким.

Гермиона кивнула. Ей до сих пор с трудом верилось, что перед ней стоит тот самый мальчишка, который издевался над ними в школе.

Холодность и жестокость окружали его, как стены замка. А под ними пряталась едва сдерживаемая ярость.

Мальчик, получавший посылки со сладостями. Тот, кому купили место в команде по квиддичу, и тот, кто плакал от небольшой царапины на руке. Этого мальчика больше не существовало. Трусость и избалованность, которыми он отличался в школьные годы, были украдены войной. Он не заплатил ни монеты, чтобы продвинуться в рангах приспешников Волдеморта. Он расплачивался за это чужой кровью.

Все его слова и движения были четко выверены и отточены. Его ухмылки, взгляды и легкая учтивость — все это было притворством. Словно Малфой носил маску, которая скрывала, насколько холодным он был на самом деле.

И, если она хотела достичь чего-то в своём задании, ей нужно было заглянуть под эту маску и увидеть, что прячется за его холодностью и злостью. Возможно, он хотел использовать ее, чтобы отомстить или развлечься, но Гермиона собиралась стать для него чем-то значимым.

Ей нужно было поддерживать его интерес, пока она не поймёт, что является его целью — пока не найдёт слабость в его броне и сможет ею воспользоваться.

Не существовало абсолютно бесчувственных людей. Даже Малфой не мог быть совершенно холоден.

Гермиона замечала это в нем. В его взгляде. Казалось, в нем горел огонь, который был спрятан глубоко внутри. Ей нужно было добраться до этого пламени и разжечь его ярче, чтобы потом использовать в своих целях.

Малфой ожидал, что она будет ненавидеть его и попытается втереться в доверие своей притворной добротой и участием. Ей нужно было перехитрить Малфоя. Стать даже более расчетливой, чем он.

— Это случилось после пятого курса?

Он взглянул на неё более настороженно.

— Да, — ответил Малфой сухо.

— Твоя тетя?

Он хмыкнул в подтверждение.

Они оба пристально посмотрели друг на друга.

— Не единственное, чему ты научился тем летом, — заметила Гермиона.

— Тебе нужно признание? Мне рассказать тебе обо всем, что я сделал? — он подошёл ближе и теперь возвышался над ней, ухмыляясь в лицо.

Гермиона заставила себя не отстраниться и не поежиться от его близости.

— А тебе бы хотелось? — спросила девушка.

На его лице промелькнуло едва заметное выражение удивления. Казалось, этим вопросом она застала его врасплох.

Малфой был одинок. Гермиона подозревала об этом, но теперь её мысли подтвердились. Его мама умерла, а отец сошёл с ума. Сам он был слишком высоко в рядах последователей Волдеморта, которые к тому же были печально известны своей склонностью к предательству. Если у него и были какие-то сожаления, ему даже было не с кем ими поделиться.

— Нет, — ответил он резко, отходя от неё.

Гермиона не стала продолжать эту тему. Если Малфой почувствует, что она напирает на него с расспросами, то закроется от неё ещё сильнее. У неё не было необходимости знать его мысли. Ей нужно было, чтобы он захотел рассказать о них кому-то...

Чтобы Малфой захотел рассказать о них ей.

Это сделает её особенной для него. Важной с эмоциональной точки зрения. Это может стать для Гермионы удачным вариантом, чтобы заинтересовать его в себе.

— Ты хочешь продолжить? — спросила она после небольшой паузы.

Малфой пристально посмотрел на неё.

— Когда тетя обучала меня окклюменции, она приказывала кому-нибудь пытать меня Круциатусом, пока сама пыталась проникнуть в мое сознание. Тебя, скорее всего, ждёт то же самое, если тебя когда-нибудь поймают Пожиратели.

Малфой не дал ей толком поразмыслить над этими словами, сразу же ворвавшись в ее сознание. Закончив просматривать ее воспоминания, он не стал ждать, когда Гермиона придёт в себя, кинул возле ее ног свиток с информацией и аппарировал.

В течение той недели Гермиона снова посетила книжный магазин. Она купила книги, в которых говорилось о воздействии одиночества на психическое состояние человека, рассказы о жизни сирот и исследования о детях, участвовавших в военных действиях.

Гермиона выделяла в тексте отрывки с описанием слабостей таких людей: то, что ими часто было довольно легко манипулировать.

Она наложила сильное охранное заклинание на блокнот, в котором принялась составлять психологический портрет Малфоя. Девушка записывала детали, которые замечала в его поведении. Строила предположения и теории.

В центре его психологического портрета — там, где должны были располагаться мотивация и цели — пока что зияла пустота. Но Гермионе казалось, что она понемногу начинает подбираться к границам его истинных интересов.

В следующий вторник Малфой не прикасался к ней, пока проводил сеанс окклюменции. Он начал изводить её другим способом.

Малфой не пытался как-то сдерживаться, когда атаковал ее сознание. Пробиравшись в потаенные уголки ее воспоминаний, он просматривал все, что ему попадалось. Заставлял Гермиону снова переживать смерти людей, которые она меньше всего хотела вспоминать. Потом совершенно случайно он наткнулся на момент, который произошёл сразу после ее встречи со Снейпом. Гермиона постаралась отвлечь его внимание, когда он нашёл это воспоминание, и Малфой сразу же пригляделся к нему внимательнее.

Он наблюдал, как девушка придирчиво изучала черты своего лица в отражении, прежде чем ступить под струи воды. Выйдя из душа, она принялась рассматривать своё обнаженное тело в зеркале. Задержавшись на этом моменте, Малфой стал разглядывать её. Гермиона чувствовала, как забавляет его то, как она подмечает недостатки своей внешности. Она внутренне сжалась от такого унижения, и Малфой это заметил.

Он просматривал это воспоминание гораздо дольше, чем требовалось, а потом полностью вышел из ее сознания.

— Что ж, — начал он, выглядя так, словно едва сдерживался, чтобы не засмеяться. — Это был однозначно неплохой способ, чтобы отвлечь внимание легилимента.

Она зло посмотрела на Малфоя. Гермиона боролась с желанием ударить его в пах, а затем выбить ему зубы.

— Рад своему приобретению? — ее голос был едким.

— Ты довольно костлявая. Если бы ты прислала мне это воспоминание заранее, я, быть может, попросил бы себе другую, — ответил он насмешливо, немного отодвинувшись, чтобы ещё раз оглядеть её с ног до головы.

— Какая жалость для нас обоих, — подметила она, поджав губы и скрестив руки перед грудью в защитном жесте.

— Возможно. Хотя, если бы я попросил кого-то другого, то никогда бы не увидел мозг, устроенный как хранилище с документами, — тон Малфоя казался обычным и даже легким, но его взгляд внезапно ожесточился. Он слегка склонил голову набок. — Грюм не обучал тебя. Ты природный окклюмент.

Гермиона обреченно кивнула. Она понимала, что рано или поздно он догадается об этом. Придумывая эту ложь, девушка не рассчитывала, что он проведёт столько времени, копаясь в ее голове.

— Ты самоучка, верно?