— Что-то новенькое? — спросила Гермиона после того, как несколько минут наблюдала за тем, как он склонился над котлом.

— Очевидно, — ответил Снейп ехидным тоном, добавляя каплю яда Акромантула.

Зелье изрыгнуло облако кислого желтого дыма, и Северус отступил назад, чтобы избежать его, раздраженно зашипев.

Гермиона взглянула на разложенные ингредиенты.

— Новое проклятие?

— Так и есть. Долохов на этот раз превзошел самого себя. Легкое, чтобы наложить его быстро, и в то же время очень эффективное. Несмотря на то, что его нетрудно отразить, при попадании в цель ущерб будет нанесен моментально. Скоро они начнут использовать его на сражениях.

— Какого рода проклятие?

— Быстро распространяющиеся кислотные ожоги.

Гермиона сжала челюсти, чтобы сдержать тяжёлый вздох. Впереди её ожидало много исследований для подготовки к лечению. В прошлом кислотные проклятия редко использовались во время сражений, но их последствия часто становились разрушительными и трудно поддавались исцелению.

Северус добавил четыре капли лунной росы, а затем повернулся, чтобы посмотреть на нее.

— У вас есть двадцать минут, мисс Грейнджер, — сказал он, уходя в гостиную. Она еще немного помедлила, изучая медленно кипящее зелье, прежде чем последовать за ним.

— Слышал, вы намерены пожертвовать собой ради дела, — протянул он из кресла, прежде чем Гермиона успела сесть.

— Грюм сказал, что вы считаете его предложение обоснованным, — ровным голосом произнесла она.

— Верно, — сказал Снейп.

Чаю он не предложил.

— Почему же? — спросила Гермиона. Не было никакого смысла юлить или стесняться. Ей нужны были прямые ответы. После стольких лет войны она обнаружила, что Северус отвечает на короткие прямые вопросы лучше, чем кто-либо.

— Драко Малфой никому не служит, — ответил он.

Гермиона молча ждала.

— Конечно, формально он служит Темному Лорду, — продолжил Снейп, делая пренебрежительный жест рукой, — но это обусловлено необходимостью, а не преданностью. Его мотивация носит личный характер. Каким бы ни был мотив, он решил, что Орден сможет помочь ему в достижении этой цели эффективнее, чем Темный Лорд.

Северус помолчал и добавил:

— Он не будет целиком предан Ордену, но станет таким же превосходным шпионом, каким сейчас является Пожирателем Смерти.

— Нужна ли нам вообще такая помощь, если мы не сможем доверять ему? — спросила Гермиона.

— На данный момент я не думаю, что у Ордена есть какой-либо другой вариант. А вы?

Гермиона слабо покачала головой и вцепилась в подлокотники кресла.

— И... я думаю, он немного просчитался, когда озвучивал свои требования, — добавил Северус.

— Каким образом?

— Попросив вас. Я полагаю, это была ошибка с его стороны, — сказал он, задумчиво глядя на нее.

Гермиона моргнула.

— Почему же?

— Как я уже сказал Грюму, я замечал, что Драко был очарован вами в школе. Не поймите меня превратно: я не утверждаю, что это было чем-то значимым в романтическом ключе. Все гораздо менее серьезно. В то же время вы были кем-то, кого он заметил. Вы можете использовать этот факт в своих интересах. Я не верю, что он в полной мере осознаёт это.

— Он потребовал, чтобы я принадлежала ему. Я думаю, он прекрасно это осознаёт, — заметила Гермиона.

— Если бы он просто захотел женского тела, то смог бы получить практически любое без особых усилий. Вы едва ли Елена Троянская, но даже если это и было так, и он положил бы на вас глаз — это случилось почти шесть лет назад. Не думаю, что он вообще знает, как вы выглядите сейчас. Да и сомневаюсь, что в списке обид, которые его сейчас волнуют, ваше академическое соперничество все еще стоит на первом месте, — парировал Снейп. — Вы определённо не являетесь мотивом для смены его преданности.

Слова Северуса повергли Гермиону в состояние одновременного облегчения и отчаяния. Она не хотела внимания Драко Малфоя, но в то же время нуждалась в нем. Ей вдруг захотелось заплакать от невозможности выполнить возложенную на нее миссию.

— Поэтому, — продолжал Снейп, — его решение добавить вас в список требований — это возможность. Если вы решите воспользоваться ею, то сможете сделать его преданным.

— И как именно? Путём соблазнения? — скептически спросила Гермиона.

— Удерживая его интерес, — ответил Северус, закатывая глаза, как будто она сказала ерунду. — Вы достаточно умная ведьма. Заинтересуйте его. Найдите путь в его разум, чтобы он захотел того, чего не может просто потребовать от вас. И, конечно же, вы не удержите его внимание своими женскими уловками.

Снейп фыркнул, когда произнёс это.

— Такие мужчины, как Драко Малфой, честолюбивы и пресыщены, поэтому им быстро надоедает все, что доступно. Секс, возможно, одна из самых легких вещей, которые он может получить. Даже секс с вами сейчас... учитывая условия, которые он поставил. Вы должны стать чем-то большим и заставить его заметить это.

Гермиона коротко кивнула с уверенностью, которой не чувствовала, когда Снейп добавил:

— У него будет значительное преимущество власти над вами. Однако тот факт, что вы сможете удержать его внимание, означал бы, что у вас в руках появится фигура, достойная игры. Спустя почти шесть лет, когда у него появился шанс требовать что-либо, ему пришло в голову попросить именно вас. Вам придется тщательно использовать это знание, если желаете уравнять свои шансы.

— Малфой не идиот. Он будет ждать этого.

— Верно.

— И вы считаете, что я справлюсь?

— Вы пытаетесь напроситься на комплименты, мисс Грейнджер? — холодно сказал Северус. — На данный момент войны я считаю, что важна любая возможность. Вероятность того, что у вас будет хоть какой-то шанс на успех, крайне мала. Вы согласились продать себя в обмен на информацию невероятно опасному волшебнику, который получил большую часть своей силы с помощью собственного значительного интеллекта. Волшебнику, чьи нынешние мотивы остаются тайной даже для тех, кто знает его всю жизнь. Он исключительно изолирован и скрытен, даже по стандартам Пожирателей Смерти. И он не добился бы того, кем стал, будучи слабым или предсказуемым.

Последовала долгая пауза. Возможно, Снейп действительно должен был сорвать этот пластырь.

Гермиона встала, чувствуя себя опустошённой и деморализованной.

Она продавала себя, участвуя в азартной игре, заранее ожидая, что ее ждёт провал.

Но все равно собиралась попробовать победить.

Гермиона немного помедлила над вопросом, который почти боялась задать.

— Он... — она слегка запнулась. — Насколько... насколько жестоким он может быть?

Снейп уставился на нее своими непроницаемыми черными глазами.

— Я плохо его знаю, если иметь в виду его жизнь после пятого года обучения. Однако каким бы хулиганом он ни был, я никогда не считал его садистом.

Гермиона резко кивнула, чувствуя легкое головокружение, и повернулась, чтобы уйти.

— Желаю вам удачи, мисс Грейнджер. Вы самый лучший и преданный друг, которого Гарри Поттер не в состоянии оценить по заслугам.

В голосе Северуса прозвучало сожаление. Гермиона остановилась и поднесла руку к горлу, проведя большим пальцем по ключице, прежде чем скрутить цепочку ожерелья между пальцами.

— Я делаю это не только ради Гарри, — сказала она. Северус фыркнул, и она посмотрела на него, защищаясь. — Существует целый мир, который даже не знает, что его безопасность зависит от нас. Кроме того, если мы проиграем, как вы считаете, каковы мои шансы?

Он коротко кивнул в знак согласия. Она покинула Паучий тупик, не сказав больше ни слова.

Когда Гермиона вернулась на Площадь Гриммо, она пошла в ванную и уставилась на свое отражение.

Девушка была худой и выглядела уставшей. Ее кожа оставалась бледной от недостатка солнечного света. Черты ее лица были более резкими, чем в школе, и чуть более изящными. Выступающие скулы делали ее более утончённой. Ее глаза — ну, она всегда считала их своей лучшей чертой — большие и темные, в них было достаточно огня, который избавлял ее взгляд от остатков наивности. Ее волосы по-прежнему оставались густыми и длинными, но теперь она заплетала их в две тугие косы, скручивала и закалывала на затылке, чтобы кудри не лезли ей в лицо.

Гермиона стянула одежду и вошла в душ. Душ с горячей водой, бьющей ее по коже, казался безопасным местом. Ей не хотелось покидать его, но, вымывшись с головы до ног, девушка заставила себя выключить воду и выйти.

Она быстро наложила на ноги и подмышки чары бритья и вытерлась полотенцем.

Вытирая пар с зеркала, Гермиона критически осмотрела тело в отражении.

Она должна была надеяться, что подсознательный интерес Малфоя к ней был основан на ее внутреннем мире, потому что она определенно не была Еленой Троянской. Стресс не сказывался положительно на ее внешности. Гермиона была худой, с тонкими костлявыми конечностями. Никаких выразительных изгибов тела или мягкости тех мест, которые так привлекали мужчин.

Что касается внутренней сексуальности, то девушка, несомненно, была посредственностью.

Она просто никогда не задумывалась об этом качестве и не имела возможности культивировать его в себе. Размышлять о том, как она попала в подобную ситуацию — отсутствие интереса к себе... просто не имело особого значения.

Гермионе не приходило в голову, что война потребует, чтобы она предложила себя... в качестве любовницы? Шлюхи? Военного трофея? Для Пожирателя Смерти.

Одеваясь, она не стала переживать из-за своего нижнего белья или одежды. Не было никакого смысла притворяться, что Гермиона обладает каким-то выдающимся вкусом или навыками в соблазнении. Она, несомненно, сделает это плохо. Но странное поведение девушки и излишнее внимание к своей одежде точно вызовет вопросы у остальных и может раскрыть ее.

Собираясь уходить, Гермиона взглянула в зеркало и, поколебавшись, коснулась цепочки на шее, прежде чем вытащить ее из-под рубашки и посмотреть на висевший на ней амулет. Кулон Асет. Кроваво-красный камень в форме солнечного диска располагался словно на маленьком троне, удерживаемый причудливыми рогами. Его подарили Гермионе, когда она недолго изучала целительство в Египте, а потом вернулась в Европу, чтобы учиться в Австрии.

Она сняла его и сунула в расшитую бисером сумку под кроватью.

Если девушка умрет, Северус, вероятно, сможет определить, чем на самом деле является этот кулон.

Место, которое указал Малфой, находилось близ деревни Уайткрофт. Грюм аппарировал с ней туда, а затем, быстро оглядевшись волшебным глазом, снова исчез с громким хлопком.

Чувствуя себя брошенной, Гермиона стояла на гравийной дорожке, осматривая пустырь.

На местность вполне вероятно были наложены чары ненаносимости. Или же это была второстепенная точка аппарации перед конечным пунктом.

Нервно оглядевшись, она с трудом сглотнула, пытаясь смириться с ожиданием.

На обочине дороги стоял пень. Гермиона присела, не зная, куда ей идти. Еще через минуту она вытащила книгу, прислушиваясь к любому шуму.

Девушка прочитала шесть страниц, когда звук слева заставил ее резко поднять голову. Внезапно появился свет из едва проступающего дверного проема на пустыре, и вместе с ним в поле зрения начала появляться обветшалая лачуга.

В дверях стоял Драко Малфой.

Она не видела его больше пяти лет.

Гермиона сунула книгу в сумку и пошла вперед, с каждым шагом ее сердцебиение учащалось.

Он повзрослел, стал выше и шире в плечах. Надменность его школьных дней исчезла, сменившись ощутимым чувством власти. Смертельной уверенностью.

Даже после того, как она поднялась по ступенькам, он возвышался над ней. Он был примерно одного роста с Роном, но казался крупнее. Рост Рона всегда компенсировался его долговязостью и неуклюжестью. Малфой же не скрывал ни один дюйм своего роста, будто это было дополнительным свидетельством его превосходства, когда он смотрел на нее сверху вниз.

Его лицо утратило все мальчишеские черты. Оно было устрашающе красивым. Резкие аристократические черты застыли в жестком непреклонном выражении. Его серые глаза сверлили ее, словно ножи. Белокурые волосы были небрежно зачёсаны в сторону.

Он лениво прислонился к дверному косяку, оставив достаточно места, чтобы она могла войти, лишь слегка касаясь его одежды. Проходя мимо, Гермиона уловила резкий запах кедра.

Она чувствовала опасность, исходящую от него. Запах темной магии окутывал его.

Приближаться к нему было все равно что идти навстречу волку или дракону. Все ее тело было на пределе, когда она проходила мимо него. Гермиона боролась со страхом, который, казалось, прорезал себе путь вниз по позвоночнику.

Ее пугало его чувство безжалостности.

Он убил Дамблдора в возрасте шестнадцати лет, и это было только началом его кровавого восхождения.

Она пристально посмотрела на него. Анализируя все детали.

Красивый и проклятый. Падший ангел. Или, возможно, Ангел Смерти.

Нелепые штампы, и все же они каким-то образом подходили ему. Если он и был сложной или противоречивой личностью, то не показывал этого; он просто казался жестоким, устрашающим и красивым.

— Малфой. Я так понимаю, ты хочешь помочь Ордену, — сказала она, войдя в хижину, и он закрыл за ней дверь. Гермиона боролась с желанием вздрогнуть или резко обернуться, услышав щелчок.

Она была одна в доме с Драко Малфоем, которому согласилась продать себя в обмен на информацию.

Успокаивающего зелья, которое девушка приняла непосредственно перед аппарацией, было явно недостаточно для того тошнотворного ужаса, который распространялся внутри неё. Она чувствовала его повсюду: в позвоночнике, в животе, в руках, он сжимал ее горло так уверенно, словно душил ее.

Гермиона расправила плечи и заставила себя медленно осмотреть комнату.

Мебели почти не было. Два стула. Стол. Больше ничего.

Кровать отсутствовала.

— Ты в курсе условий? — холодно сказал он, когда она снова посмотрела на него.