Примечание к части

Арт к истории

Автор avendell обложка https://www.instagram.com/p/CMIImHJhTGb/

27. Флэшбэк 2.

Март 2002.

Гермиона проводила за новыми книгами любую свободную минуту. Она зачаровала обложки, чтобы они выглядели как учебники по нумерологии, древним рунам и целительству. Поэтому никто не удивлялся, наблюдая, как девушка читает что-то во время приготовления зелий, дежурств в палате или за обедом.

Гермиона не была уверена, что написанное в книгах действительно ей пригодится, но так она хоть как-то могла подготовить себя ко встрече с Малфоем. Книги были единственным ресурсом, которым она располагала. Поэтому девушка читала, анализировала информацию и бесконечно переживала. Из-за постоянной тревоги Гермиона стала часто срываться на других.

— Прости, Фред, — сказала она раскаивающимся тоном, когда тот зашёл навестить Джорджа. Он старался разрядить обстановку в палате, отпуская шуточки, что Гермионе стоит быть более похожей на озорную медсестру, согревающую своими объятиями всех пациентов мужского пола. Этот комментарий Фреда неожиданно настолько сильно ее задел, что она накричала на парня и едва сдержалась, чтобы не залепить ему пощечину.

— Просто я... очень мало сплю в последние дни.

Это было жалким оправданием.

Все спали по несколько часов в сутки, давно забыв о нормальном режиме.

В какое бы убежище она ни попадала, ночью там всегда бодрствовали несколько человек. Они курили, играли в карты и занимались чем угодно, лишь бы скоротать время до утра.

Гарри почти всегда был среди тех, кто страдал от бессонницы. Он каким-то образом продолжал держаться на ногах, несмотря на невероятно малое количество сна. Гарри даже не был теперь уверен, что снившиеся ему кошмары — это влияние Волдеморта, а не его собственное чувство вины и накопившийся стресс. Когда доходило до того, что он в буквальном смысле врезался в стены от недосыпа или неожиданно замирал, уставившись в пустоту, Гермиона почти силой провожала его в больничную палату и заставляла принять зелье Сна без сновидений.

Ее тоже мучила бессонница из-за кошмаров. В них почти всегда погибали Гарри и Рон, пока она безуспешно пыталась спасти их. Но иногда ей снились те, кого уже не было в живых.

Все те люди, которых Гермиона не смогла спасти, потому что ей не хватило сноровки, знаний или целительских навыков.

Ей часто снился Колин Криви.

Колин был первым, кто умер на руках Гермионы. Это случилось сразу после того, как Волдеморт захватил Министерство, но ещё до того, как Орден покинул стены Хогвартса. Когда Колина доставили в больничное крыло, Мадам Помфри как раз отлучилась, чтобы купить зелья. Гарри тоже был там, составляя компанию Гермионе тем вечером.

Колин был поражен проклятием, которое беспрерывно сдирало с него кожу. Для него не существовало контрзаклинания.

Гермиона не могла ввести Колина в состояние сна, чтобы ослабить его мучения.

Проклятие заставило его оставаться в сознании. Оглушение. Сон без сновидений. Даже Напиток живой смерти. Ничего из этого не помогало. Проклятие прорывалось и продолжало удерживать его в сознании. Гермиона перепробовала все, что только могла придумать, чтобы обратить этот эффект. Или замедлить его. Или приостановить. Кожа продолжала сходить кусками. Колин продолжал кричать. Стоило ей начать восстанавливать его кожу на небольшом участке тела, она снова начинала рваться. Если девушка переставала восстанавливать кожу, проклятие проникало ещё глубже. В мышцы и ткани.

Проклятие не прекращалось, пока не достигло костей.

Колин Криви умирал, окруженный грудой тонких кусочков его плоти и лужами крови, в то время как Гермиона рыдала и пыталась сделать все возможное, чтобы спасти его.

Когда мадам Помфри вернулась, его тело было похоже на кровавый скелет.

Гермиона так и не смогла оправиться после этого.

Она не курила, не пила спиртное, не ввязывалась в драки и не заводила романы на одну ночь. Она просто работала. Усерднее и дольше. У неё не было времени горевать или сожалеть. Каждый день в больничное крыло доставляли новых раненых, и у Гермионы не было возможности сомневаться в собственных силах.

Засыпала она только тогда, когда была уже слишком измучена, чтобы видеть сны.

Девушка подняла глаза на Фреда и добавила:

— Просто у меня был плохой день.

— Все в порядке, Гермиона. Ты имеешь такое же право быть не в духе, как и любой из нас. Честно, я вообще не понимаю, как ты можешь продолжать заниматься всем этим.

Гермиона обернулась и окинула взглядом больничную палату. 

— Если я не буду заниматься этим… то кто тогда будет?

Орден рассчитывал на нее.

И это не было основано на эмоциональной привязанности или еще каких-то сантиментах. Это являлось неоспоримым фактом. На данный момент Гермиона была самым квалифицированным специалистом в исцелении от темных проклятий среди всех целителей в Британии. 

Когда Волдеморт захватил Министерство Магии, Орден был вынужден прекратить обращаться в Больницу Святого Мунго. Любого члена Сопротивления, попадавшего в госпиталь, тотчас же задерживали как террориста и отправляли гнить в одну из тюрем Волдеморта. 

Захват Министерства был тщательно спланирован по времени. «Комиссия по учету маггловских выродков» стала первой официально вступившей в силу инстанцией. Волдеморт понимал, насколько важное значение в войне играла магия целителей, так что Больница Святого Мунго стала первым местом, которого коснулся новый закон. Все магглорожденные целители и целители-полукровки были незамедлительно арестованы. Их палочки были конфискованы и сломаны пополам. Никто из них не смог сбежать.

Поппи Помфри внезапно стала одной из самых квалифицированных целительниц в Сопротивлении. Гермиона была ее ученицей еще с тех времен, когда погиб Дамблдор, и усиленно обучалась лечебной магии под руководством наставницы. Когда целители из Европы, поддерживающие Сопротивление, втайне связались с ними и предложили помощь в обучении, Гермиона оказалась единственным человеком с достаточными знаниями, чтобы Орден мог отправить ее в другую страну. 

Она покинула всех своих друзей. Успев лишь попрощаться с ними, прежде чем скрытно отправиться в Европу, чтобы перемещаться из страны в страну, меняя один магический госпиталь на другой и изучая столько продвинутой лечебной магии, сколько было возможно. В Англию она вернулась спустя почти два года, когда госпиталь Сопротивления был атакован Пожирателями, а все нанятые целители были убиты вместе с Горацием Слизнортом. Северус обучал Гермиону зельеварению до того момента, как она покинула страну, но девушка продолжала самостоятельно учиться зельям и разбираться в них в течение двух лет вдали от дома, так как эта дисциплина была близка к целительству.

Через два года обучения Гермиона вернулась в Англию квалифицированным целителем по части экстренного лечения и мастером медицинских зелий. Она специализировалась в разборе проклятий темной магии на составляющие и переработке информации с целью изобретения контрзаклинаний. 

Первым ее лично разработанным заклятием стало контрзаклинание против сдирания кожи. Подразделение по изобретению проклятий, принадлежавшее Волдеморту, продолжало непрерывно создавать экспериментальные заклинания, которые применялись Пожирателями во время битв, так что Гермиона была необходима Ордену.

Она обучала целительской магии всех желающих членов Сопротивления. К сожалению, эти чары требовали точности и особой сноровки. Чтобы достичь нужного результата, нужно было колдовать с невероятной сосредоточенностью и отдачей. Орден старался включать в каждый отряд хотя бы одного человека с навыками первой помощи, чтобы сражающимся было оказано быстрое магическое лечение, достаточное, чтобы доставить их живыми в больничные покои. Но из-за высоких требований к боевым целителям, они были слишком загружены работой и не успевали защищать самих себя во время битв. Поэтому их смертность оказалась чрезвычайно высока.

Большая часть членов Сопротивления предпочитала проводить свое свободное время, отрабатывая защитные боевые чары. Они считали, что базовых знаний первой помощи было более чем достаточно.

Отчаянный, беспочвенный оптимизм, на котором основывалась эта вера, заставлял Гермиону дрожать от бессилия, когда она позволяла себе задумываться об этом.

У Ордена попросту не хватало людей, чтобы распределять все необходимые обязанности. Даже самые маленькие ошибки в управлении, накапливаясь, приводили к ухудшению положения всего Сопротивления.

Они не были готовы к войне. Смерть Дамблдора словно выбила почву у них из-под ног, и с тех пор они с большим трудом держались на плаву.

Малфой начал все это.

То, что он убил Дамблдора, стало для Ордена ударом под дых. Это ослабило их. Обрекло их всех на конец.

И теперь он вновь появился на горизонте, словно какой-то спаситель, готовый помочь залечить рану, которую сам же и нанёс. Это походило на какую-то извращённую насмешку судьбы.

Гермиона ненавидела его. Больше, чем кого бы то ни было, кроме, разве что, Волдеморта. Антонин Долохов, возглавлявший подразделение, занимавшееся изобретением проклятий, в воображаемом списке ненавистных ей людей занимал третье место.

Малфой развязал войну, дал начало всем этим страданиям и несчастиям, и теперь Гермиона должна была забыть обо всем этом, обо всей своей ненависти и отправиться к нему... добровольно.

Ужас сковывал девушку с того самого момента, как состоялся их с Грюмом разговор.

Она не представляла, как ей перестать ненавидеть Малфоя. Гермиона не была уверена, что ее актерских способностей хватит, чтобы притворяться, что она перестала испытывать к нему отвращение. Одна мысль о том, что она будет находиться с ним в одной комнате, не пытаясь проклясть его, заставив заплатить за все, что он сделал... Гермиона не была уверена, что ей хватит выдержки не сделать что-нибудь подобное.

Девушка сжала челюсти и прислонилась лбом к оконной раме, раздумывая. Она старалась дышать ровно. Не давая себе шанса сорваться, начав крушить вещи, или расплакаться.

Ей нельзя было терять контроль над собой. Ей нужно было взять себя в руки. Запереть всю ненависть к Малфою в воображаемую коробку и задвинуть подальше, чтобы та не мешала Гермионе взаимодействовать с ним. Она не сможет мыслить ясно, если позволит ярости затуманить сознание.

Ей нужно было посмотреть на ситуацию шире.

Возможность использовать Малфоя как шпиона была гораздо важнее, чем то недолговечное удовлетворение, которое принесёт Гермионе шанс проклясть его.

Они нуждались в Малфое.

Но какая-то ее часть все равно мечтала о том, чтобы он страдал. Гермиона надеялась, что после того, как у Ордена пропадёт необходимость в Малфое, она сможет заставить его заплатить за все, что он совершил.

Хотя... если им удастся одержать победу на данном этапе войны... Это будет его заслугой. И, если это произойдёт, Гермиона готова заплатить цену за такой исход. Как бы она ни ненавидела его, если он сможет привести их к победе, Гермиона не сможет не сдержать своё обещание принадлежать ему.

Что бы он ни планировал с ней совершить.

Она внезапно почувствовала тошноту. Ее тело бросало то в жар, то в холод.

Она подняла голову от окна.

На стекле остался след от ее дыхания.

Поднеся кончик пальца к стеклу, Гермиона нарисовала руну турисаз — для защиты, самоанализа и фокусировки. Рядом с ней она нарисовала ее обратную сторону меркстав — опасность, враждебность, беззащитность, ненависть и злобу.

Ее возможности.

В противовес Малфою.

Гермиона смотрела, как руны постепенно исчезают вместе со следом от ее дыхания.

Затем она вернулась к чтению книг.

Позже этим же вечером Гермиону отыскал Грюм.

— Мы договорились о времени и месте встречи.

— Где мы встретимся? — спросила Гермиона.

— В Королевском лесу Дин. В пятницу, в восемь вечера. Я проверю это место и в первый раз трансгрессирую туда вместе с тобой.

Гермиона кивнула, встретившись взглядом с Грюмом. Какая-то ее часть, отчаявшаяся и уставшая, хотела, чтобы он запомнил этот момент. Чтобы в памяти Грюма отложилось, как она выглядела... до всего этого.

Казалось, он слегка засомневался, прежде чем его лицо снова приняло ожесточенное выражение.

— Тебе нужно будет удержать его интерес к себе как можно дольше.

Губы Гермионы слегка скривились, но она лишь кивнула в ответ.

— Я понимаю это, — ответила девушка, водя пальцем по корешку книги, пока не почувствовала, как края страниц врезаются в кожу, норовя порезать ее, — но не уверена, что смогу. Но я очень постараюсь. Могу ли я переговорить с Северусом до пятницы? У меня есть несколько вопросов к нему.

— Я договорюсь о встрече, — сказал Грюм. После этого он развернулся и ушёл.

Пятница.

Всего через два дня.

Слишком мало времени, чтобы подготовиться.

Но слишком много — чтобы в страхе ожидать.

Гермиона ничего не ела с их первого разговора с Грюмом. Просто не могла заставить себя. Каждый раз, когда она пыталась съесть хоть что-то, ее горло словно сжимало тисками. Гермиона держалась на одном чае.

Она прикрыла глаза и постаралась выровнять дыхание.

Захлопнув книгу, которую держала в руках, Гермиона сосредоточилась на окклюменции.

По словам Северуса, у девушки был к ней талант.

Она перебирала в голове воспоминания и мысли, сортируя их. Гермиона возвела ментальные стены вокруг воспоминаний о важных собраниях Ордена. Она скрыла знания о крестражах. Потом Гермиона постаралась отодвинуть на край сознания все, о чем она пыталась никогда не думать.

У неё было так много воспоминаний о том, как умирали люди.

Она постаралась задвинуть их как можно дальше, чтобы не слышать мучительные крики умирающих, которыми была наполнена ее память.

Гермиона заперла свою ненависть к Малфою где-то на краю сознания, чтобы это чувство не отвлекало ее и не мешало.