На свету они казались просто парой браслетов на каждом запястье. Они сияли, как новый пенни. Как она и предполагала, наручники были покрыты медью.

В темноте камеры Гермиона потратила неисчислимое количество времени, пытаясь точно определить, что они собой представляют. Ответ был прост: наручники подавляли ее магию. Принцип их действия, попытки обойти его и вернуть свою магию — она размышляла об этом большую часть времени, пока была слепа и нема.

Когда Гермиона, наконец, призналась себе, что обмануть наручники невозможно, она начала понимать, как они работают.

Девушка одновременно ненавидела того, кто их создал, и восхищалась им. Она была уверена, что они служили проводником для ее магии, в каждом из браслетов находилась сердцевина из сердечной жилы дракона, возможно, даже взятая из ее собственной палочки.

Наручники были специально настроены на нее.

В камере во время всех попыток Гермионы использовать беспалочковую магию, волшебная сила скользила вниз по ее рукам, а затем просто растворялась, когда достигала кандалов. Убедившись теперь, что они покрыты медью, она сразу поняла, как это работает.

Медь поглощала магию. Гермиона вспомнила, как Бинс читал лекции по истории магии о попытках использовать для палочек материалы, отличные от дерева. Медь была одним из очевидных вариантов из-за ее естественной магической проводимости. К сожалению, она была слишком проводящей. Палочка из меди засасывала любую вспышку магии, которую обнаруживала, независимо от того, предназначалась та ей или нет. Заклинания вырывались из медных палочек прежде, чем волшебник успевал закончить. Одно касание — и они тут же взрывались. Две уничтоженные лаборатории по их изготовлению и потеря четырех пальцев убедили производителей палочек использовать другой материал.

Гермиона была уверена, что внутри кандалов было железо. Медь в паре с сердцевиной дракона высасывала ее магию и затем помещала ту в ядро из железа, где она эффективно нейтрализовывалась.

Изобретательность наручников заставляла ее мозг кипеть.

Железные кандалы были достаточно распространены в волшебных тюрьмах. Они существенно ослабляли магию, чтобы пленники не могли использовать ничего мощного. Всегда было невозможно полностью нейтрализовать магию ведьмы или волшебника с помощью железа. Они всегда могли использовать ее в небольших количествах или просто позволять ей накапливаться, пока волна стихийной магии не вырывалась наружу. Медь решала эту проблему. С ее особой проводимостью, в частности с помощью магической сердцевины, соответствующей палочке заключенного, медь всасывала почти каждую частицу магии внутри Гермионы.

Что фактически делало ее магглом.

Примечание к части

Арты к главе.

Автор avendell, обложки: https://www.instagram.com/p/CLDEBZVgssV/ https://www.instagram.com/p/CADj0candWN/?igshid=hflzbw75rezv

Автор saharok_illustration: "Гермиона в Хогвартсе" https://www.instagram.com/p/CH3whVIMe4N/?utm_source=ig_web_copy_link

Автор Flyora, обложки: https://www.instagram.com/p/B_i3bNAHaJq/?utm_source=ig_web_copy_link

https://www.instagram.com/p/CG-0s67gV22/?utm_source=ig_web_copy_link

2.

— Гермиона... — она услышала чей-то шёпот.

Резко подняв глаза от наручников, девушка увидела голову, высунувшуюся из-за занавески. Гермиона прищурилась и внимательно посмотрела на неё. Это была Ханна Эббот.

Тихий вздох ужаса сорвался с ее губ.

У Ханны был только один глаз.

Ее правый глаз смотрел на Гермиону, в то время как второй отсутствовал. На месте левого зияла черная дыра, словно его вырвали из глазницы.

Рука Ханны тут же метнулась наверх и закрыла левую сторону лица.

— Прости. Это всегда шокирует всех, кто видит его впервые.

— Что с тобой случилось? — Гермиона с трудом выдавила из себя вопрос.

Она не знала ни одного проклятия, которое могло бы таким образом повредить глаз. Было много ослепляющих заклинаний, но ни одно из них не приводило к таким последствиям.

— Амбридж... она вытащила его с помощью палочки, когда... когда я пыталась сбежать. Она приказала колдомедикам не исцелять его. Для большего эффекта. В назидание остальным. — Ханна слегка отвернулась, чтобы еще лучше скрыть свое лицо.

— Но после этого ее наказали. — Ханна опустила лицо и уставилась в пол. Голос девушки звучал так, словно та была мертва. — Сейчас она просто отрезает пальцы. Если ты не проявляешь уважения. Если ты попытаешься сбежать. Если ты посмотришь на нее неправильно. Парвати и Анджелина — у них почти не осталось пальцев.

Ханна пристально посмотрела на Гермиону оставшимся глазом.

— Гриффиндорский дух в тебе должен умереть, Гермиона. Не пытайся быть храброй. Не пытайся быть умной. Просто не высовывайся. Люди уже несколько месяцев пытаются сбежать. Любого, кого поймают, жестоко наказывают. Любого... кому удаётся сбежать... У нас ушло слишком много попыток, чтобы догадаться... наручники, которые у всех нас есть... — Ханна подняла свое собственное медное запястье, — на них наложено Следящее заклинание. Если даже тебе удастся обойти Защитные чары, они пошлют за тобой Верховного Правителя. А потом твой труп повесят в Большом зале, чтобы мы все видели, как ты гниешь.

Гермиона почувствовала себя так, словно ее сильно ударили в грудь. Ее пальцы судорожно сжались на ткани покрывала. Она едва могла дышать.

— Кто это был?

— Джинни. Она была первым телом, которое они привезли и повесили. Мы все думали: тебе удалось сбежать. Ты ведь исчезла. Мы не понимали, что они просто бросили тебя в другое место...

Голос Ханны затих, и она снова взглянула на Гермиону.

— Ты ведь не знаешь, зачем они тебя вытащили, не так ли?

Гермиона покачала головой.

— Охранники много болтают. После войны все ожидали, что Темный Лорд начнет порабощать магглов. Но, оказывается, его ряды были более истощены, чем мы предполагали. Очевидно, бессмертие сделало его терпеливым. Он решил, что на первом месте сейчас увеличение численности населения среди чистокровных волшебников. Он лично разделил всех чистокровных на пары. Заставил их всех пожениться, приказав начинать обзаводиться потомством.

Лицо Ханны исказилось от презрения, когда она произнесла эту информацию.

Гермиона удивленно нахмурила брови. Увеличение численности? Война тянулась с большими потерями, учитывая размер волшебного населения, но Гермиона не думала, что Волдеморта вообще волнует этот вопрос. Браки по договоренности не были чем-то необычным среди чистокровных — но сделать это принудительным... казалось немыслимым. Ей вдруг стало интересно, что чувствовали в тот момент его последователи.

— Детей почти не появлялось. Уровень рождаемости среди чистокровных снижается уже много лет. Было несколько беременностей, о которых все говорили. Большинство детей рождались сквибами. Остальные попытки заканчивались выкидышами. Ну, — голос Ханны стал горьким, — по-видимому, перед лицом вымирания волшебного мира разум Темного Лорда несколько смягчился в отношении чистоты крови. Магия — это сила, ты же понимаешь. Он решил начать программу возрождения населения, включив туда всех полукровных и магглорожденных заключённых, которые у него были под рукой. Только для нас, девушек, такая участь хуже смерти. У магглорожденного мужчины просто будет контакт с чистокровной женщиной. Нас же заставят рожать до тех пор, пока мы не умрем.

Ханна выглядела так же ужасающе, как Гермиона себя ощущала внутри.

— Вот почему тебя наконец выпустили, — сказала Ханна, беспомощно жестикулируя. — Они используют школьные и медицинские записи, чтобы решить, кто из нас пригоден для программы. Та целительница, с которой ты говорила, она тут главная. Очевидно, она специализируется на магической генетике. Мы — ее подопытные крысы. Они проверяют у каждого фертильность.

Теперь Ханна плакала. Гермиона уставилась на нее, чувствуя слабость от шока. Это не могло быть правдой. Все это было кошмарной антиутопией. Как страшный сон, который до сих пор снится ей в ее камере.

— Нам... нужно выбираться, — сказала Гермиона как можно спокойнее.

Ханна покачала головой.

— Мы не можем, ты разве не слышала, что я говорила раньше? Пока ты не отрубишь себе руки, тебе не сбежать с этими наручниками. Все тщательно продумано. Анджелина потеряла указательный палец, чтобы узнать это. Наручники настроены таким образом, что при побеге Волдеморт сразу узнает об этом. Вот почему всякий раз, когда кто-то сбегает, за ним всегда приходит Верховный Правитель.

Ханна быстро огляделась, затем опустила голову, чтобы проверить пол за занавесками.

Гермиона проследила за взглядом Ханны. Там ничего не было.

— Кто это? Кто такой Верховный Правитель? — спросила Гермиона. Она не нашла в памяти никаких упоминаний о нем.

Ханна подняла голову.

— Я не знаю. Никто из нас никогда не видел его без маски. Все говорят о нем. Он правая рука Темного Лорда. Волдеморт редко выходит в свет, поэтому вместо него всегда появляется Верховный Правитель. Несколько недель назад они провели публичные казни, погибло более двадцати человек. Он убил всех до единого Убивающим проклятием. Он не делал перерывов. Он просто шёл мимо заключённых. Никто не видел, чтобы Темный Лорд бросал так много Убивающих подряд.

— Это... не представляется возможным, — сказала Гермиона, с сомнением качая головой.

Ханна наклонилась вперед и понизила голос.

— Я знаю. Но я видела тела после того, как он ловит пленников. Он всегда их находит. Макгонагалл, Грюм, Невилл, Дин, Симус, профессор Стебель, мадам Помфри, Флитвик, Оливер Вуд — это лишь те, кого ты знаешь. Их было больше. Намного больше. Члены Ордена были теми, кто всегда пытался сбежать. Они все возвращались трупами.

Ханна замешкалась и пристально посмотрела на нее.

— Не делай глупостей, Гермиона. Я рассказываю тебе все это не для того, чтобы ты попыталась сбежать. Я хочу предупредить тебя. Это ад. Ты должна быть готова к тому, что за любую попытку побега ты получишь увечья или умрешь.

Ханна, казалось, хотела сказать что-то еще, но вдруг послышались шаги. Выражение ужаса отразилось на ее лице, и разделительная занавеска упала, когда девушка бесшумно исчезла.

Занавеска по другую сторону от Гермионы резко распахнулась, и появился её первый целитель, выглядевший измотанным.

— Темный Лорд хочет лично принять участие в исследовании твоего сознания, — сказал он, с силой хватая Гермиону за руку.

Гермиона инстинктивно попыталась вырваться. Она выдернула руку из хватки целителя и спрыгнула с другой стороны кровати, чтобы создать дистанцию.

— Ах, глупая ведьмочка, — целитель вздохнул и указал на кого-то, стоящего вне поля зрения Гермионы, — оглушите ее и следуйте за мной.

Из-за занавеса появились два охранника и бросили в Гермиону два Оглушающих. От первого она увернулась, но второе попало ей в плечо. Она камнем свалилась на пол.

Когда девушка снова очнулась, то поняла, что ее привязали к столу в темном коридоре. Ее руки и ноги были связаны, все еще дергаясь от пыток. Еще несколько ремней легли на лоб и подбородок, удерживая голову на месте. С одной стороны на неё смотрел маленький незнакомый волшебник. С другой стоял сам Волдеморт.

Маленький волшебник говорил тонким, дрожащим голосом, указывая на проекцию мозга Гермионы.

— Это... это не похоже ни на что, что я когда-либо встречал р-раньше. Как правило, волшебная п-п-потеря памяти проходит д-достаточно обширно. Ч-человек даже не может назвать своего имени. Но это выборочная система. Как у заклинания Забвения. Диссоциативная фуга, или, в данном случае, одна из ее разновидностей. Почти как наложение Обливиэйта на самого себя. Ее магия скрыла определенные воспоминания внутри того, что я могу описать только как н-н-наложение определенных магических слоев. Вероятно, это никогда бы не произошло без конкретных обстоятельств ее заключения. На это т-требовалось время. Ее мозг медленно укреплял линию защиты в течение нескольких месяцев. Почти как моллюск, делающий жемчужину, она медленно закапывала фрагменты своей памяти, слой за слоем. Мы можем наблюдать, что некоторые из них сейчас более защищены, чем другие, основываясь на том, насколько ярко они светятся.

Глаза Волдеморта сузились.

— Возможно ли восстановить эти воспоминания с помощью легилименции?

Маленький волшебник заметно занервничал. На верхней губе у него выступили капельки пота.

— Это... это м-маловероятно. Это похоже на индивидуальную защиту исключительной силы вокруг каждого конкретного фрагмента памяти. Есть небольшая доля вероятности успеха, если легилимент достаточно м-м-мощный.

— Мне нравится о себе так думать, — сказал Волдеморт, глядя в глаза Гермионы. Она тут же закрыла их, но было уже слишком поздно.

Она подумала, что, возможно, могла владеть окклюменцией до потери памяти. Но с ее почти украденной магией вероятность создания защиты от вторжения равнялась нулю. Волдеморт ринулся, как стрела, глубоко в ее воспоминания, медленно разрушая их. Как будто его сознание пыталось раздавить ее.

Ее детство. Хогвартс. Его не волновали ее запертые воспоминания о родителях. После пятого года обучения, когда все стало туманным, его интерес обострился. Он изучил ее воспоминания о целительстве. Все тела. Все травмы. Так много людей. Чем ближе он подходил к концу войны, тем больше воспоминаний было заперто. Он хотел добраться до них. Он попытался пробиться сквозь магию грубой силой. Ни одно из них не поддавалось его яростным и настойчивым атакам.

Они ломали ее изнутри. Сила была невыносимо болезненной, и каким-то образом боль продолжала усиливаться, пока не стало похоже, будто Гермиона умирает. Она извивалась, пытаясь избежать вторжения. Крики заполонили коридор и просто продолжались, продолжались и продолжались.

Наконец Волдеморт вышел из ее сознания. В ярости. Она медленно приходила в себя и понимала, что крики принадлежали ей. К тому времени они превратились в тихие болезненные стоны из-за разорванных голосовых связок. Гортанные всхлипы все ещё вырывались из неё в то время, как ее грудь продолжала содрогаться от боли. Девушка изо всех сил пыталась дышать.