— Я не люблю, когда от меня что-то скрывают. Теперь, когда Поттер мертв, прятать уже нечего. Что ты скрываешь? — прошипел Волдеморт. Его костлявые пальцы схватили ее лицо и развернули так, чтобы она встретилась с ним взглядом.

— Я не знаю... — прохрипела Гермиона. Ее голос был тихим и сломленным, она слабо попыталась высвободить челюсть из его хватки.

— Вызови Северуса! И Надзирательницу. Она будет наказана за это, — сказал Волдеморт. Он в последний раз просмотрел разум Гермионы, пока та не обмякла, почти теряя сознание.

Первой появилась Амбридж, выглядевшая до смерти напуганной.

— Мой Лорд, мой Господин, — сказала она, опускаясь на землю и подползая к нему.

— Круцио! — Волдеморт произнес проклятие, его ярость была очевидна по тону.

Амбридж закричала. Она кричала все громче и корчилась на земле. Гермионе почти стало ее жаль.

Через несколько минут он наконец остановился.

— Неужели ты считала, что твоя жажда крови сильнее моих приказов?

Амбридж только хныкала.

— Я знал о твоей неприязни к Грязнокровке, но надеялся, что твое служение будет достаточным мотивом, чтобы ты себя сдерживала. Возможно, тебе нужно постоянное напоминание.

— Мой Лорд...

— Что за наказание, которое ты так любишь дарить своим подопечным? Отрезание пальцев, не так ли? Скажи мне, сколько пальцев у тебя останется, если я буду забирать их по одному за каждый месяц, который ты потратила, пытаясь свести Грязнокровку с ума?

— Нееееет! — голос Амбридж перешел на визг. Она все еще дрожала и корчилась на земле.

— Возможно, мне следует быть более снисходительным, — сказал Волдеморт, медленно приближаясь к ней, пока та хныкала и пресмыкалась у его ног. — Твоя служба в тюрьме была в основном хорошей. Вместо шестнадцати я разделю количество месяцев пополам. Восемь пальцев в качестве напоминания моего приказа, в котором я упоминал, чтобы Грязнокровка Поттера осталась полностью нетронутой.

— Пожалуйста... — Амбридж, рыдая, поднималась с земли.

В комнату ворвался Северус Снейп.

— Что с тобой? Не в состоянии вынести последствия собственного наказания? — Волдеморт усмехнулся и махнул рукой, отворачиваясь от Амбридж. — Уберите ее. Бросьте обратно в тюрьму, когда закончите.

Два Пожирателя Смерти вышли вперед и потащили Амбридж из комнаты, пока она причитала извинения и умоляла Темного Лорда.

— Северус, мой верный соратник, — сказал Волдеморт, поворачиваясь к мастеру зелий. — Я нахожу себя с очень занимательной головоломкой в руках.

— Повелитель, — сказал Снейп, почтительно сложив руки перед собой и опустив глаза.

— Полагаю, ты помнишь Грязнокровку, — Волдеморт повернулся к Гермионе, глядя на нее сверху вниз и проводя костлявым пальцем по своему безгубому рту.

— Конечно. Она была самой невыносимой ученицей во времена моего преподавания. — Снейп подошел к Гермионе, которая все еще была привязана к столу.

— Действительно, а также верной подругой Гарри Поттера, Мальчика-Который-Умер, — сказал Волдеморт, слегка поглаживая свою палочку. — Она была членом Ордена, в чем я уверен. Ты должен это помнить со времён своей многолетней шпионской деятельности. Когда Поттер умер, она была схвачена, и я приказал посадить ее в тюрьму, но оставить нетронутой на случай, если девчонка мне когда-нибудь понадобится. К сожалению, директор Хогвартса сочла нужным сама вынести наказание за прошлые проступки. Все это время она держала Грязнокровку в камере с сенсорной депривацией.

Глаза Снейпа слегка расширились.

Волдеморт положил руку на его плечо.

— По словам целителей разума, этот опыт позволил Грязнокровке запереть свои воспоминания. Изолировать их от себя и от меня. К примеру, личности своих родителей, которые совсем не имеют значения. Что более важно, так это ее воспоминания о войне, особенно более поздние, перед Финальной битвой. Эта потеря памяти произошла после смерти Поттера, после окончания войны. Зачем ей что-то скрывать? — в низком извилистом голосе Волдеморта звучала угроза. Он замолчал на мгновение, а затем взглянул на Гермиону.

— Возможно, как кто-то, кто знал ее в то время, ты будешь иметь некоторое представление о том, каких воспоминаний не хватает.

— Конечно, Повелитель.

Гермиона обнаружила, как холодные бездонные глаза Снейпа пристально смотрят на нее. У девушки не осталось сил сопротивляться, когда он погрузился в ее сознание.

Снейп не беспокоился о ее школьных годах. Он сразу же отправился в военный период и быстро, но тщательно просмотрел воспоминания. У него, казалось, были определенные цели, которые он преследовал. Исцеление. Приготовление зелий. Ее встречи и контакты. Исследования. Разговоры с Гарри и Роном. Сражения. Финальная битва. Всякий раз, когда Снейп натыкался на заблокированное воспоминание, он, казалось, останавливался и рассматривал его защиту, прежде чем попытаться проникнуть внутрь.

Его вторжение было значительно менее травматичным, чем у Волдеморта, но Гермиона все еще плакала и дрожала, когда он наконец медленно удалился. Ее руки судорожно сжимались в том месте, где были пристегнуты.

— Очаровательно, — сказал он, глядя на Гермиону с противоречивым выражением лица.

— Любая информация? — рука Волдеморта сжалась на плече Снейпа, и его тон был подозрительным.

Тот отвернулся от Гермионы и опустил глаза.

— По правде говоря, Повелитель, мы с Грязнокровкой мало общались в последние годы войны. Только на тех собраниях Ордена, в которые я был посвящен. Единственное, что я знал о ней: ее держали подальше от сражений как целительницу и хозяйку зелий. Эти воспоминания кажутся нетронутыми. Я в недоумении, что она может скрывать.

— Если у Ордена остались какие-то секреты, я хочу их знать, — прошипел Волдеморт, его алые глаза сузились.

— Действительно, — сказал Снейп, его тон был шелковистым и покладистым. — К сожалению, большинство важных членов Ордена сейчас мертвы. Либо во время финального боя, либо от пыток или попыток побега. Кроме самой мисс Грейнджер, вряд ли кто-то еще остался в живых, обладая этой информацией.

Волдеморт уставился на Гермиону. Его красные глаза были разъяренными и расчетливыми, когда он медленно провел пальцем по губам. Затем он пристально посмотрел на целителя разума.

— Существует ли способ восстановить эти воспоминания? — сказал Волдеморт, его палочка угрожающе свисала с кончиков пальцев.

— Ну, это очень трудно п-предсказать. — Целитель побледнел. — Это в-возможно. Теперь, когда обстоятельства, вызвавшие потерю, были устранены. Со в-временем они могут восстановиться.

— А что насчет пыток? Я прорывался к забытым воспоминаниям с помощью них в прошлом.

Целитель разума выглядел зеленым.

— Это м-может сработать. Н-но никто не предскажет, какие из них вы получите. Вы м-можете узнать лишь малую часть д-д-до того, как она сойдет с ума или умрет.

Волдеморт задумчиво посмотрел на Гермиону.

— Тогда я хочу, чтобы за ней следили. Внимательно. Кто-то, кто сразу сможет понять, как только память начнёт возвращаться. Северус, я оставлю ее на твое попечение.

— Как пожелаете, Повелитель, — Снейп низко поклонился.

— Ты возражаешь? — спросил Волдеморт, с помощью палочки возвращая его в вертикальное положение. Он откинул голову Снейпа назад, пока их глаза не встретились.

— Никогда. Ваше желание — мой приказ. — Собранное выражение лица Снейпа дрогнуло под пристальным взглядом.

— И все же у тебя есть возражения, — сказал Волдеморт, убирая палочку и поворачиваясь, чтобы посмотреть на Гермиону.

— Завтра я отбываю в Румынию, — ответил Снейп, — чтобы расследовать слухи о неподчинении вашему режиму. Поездка, как вы уже отмечали, когда поручали ее мне, будет деликатным заданием, сложным и строгим даже без добавления заключённой, требующей тщательного наблюдения. Я не хочу разочаровывать вас ни в одном из этих вопросов. — Он положил ладонь на грудь и снова поклонился.

Волдеморт сделал паузу и, казалось, задумался, положив руки на стол рядом с Гермионой и наклонившись, чтобы изучить ее. Пока он стоял там, движение с другой стороны привлекло ее внимание. Женщина-целитель, отвечающая за программу увеличения населения Волдеморта, подошла и шепотом задала вопрос целителю разума.

— М-Мой Лорд, — целитель разума нерешительно подошёл ближе, — целитель Страуд обратила мое внимание на р-решение этой проблемы, которое может вас заинтересовать.

— Ну и что же это? — заинтересованность Волдеморта казалась незначительной. Он не смотрел ни на одного из целителей.

— Магическая беременность, мой Повелитель, — сказала целитель Страуд с гордой улыбкой. — Есть несколько зарегистрированных случаев, которые указывают на то, что такие беременности имеют способность прорываться через магические потери памяти. Магия ребенка сильна и полностью совместима с магией матери, чтобы оказывать разъедающее действие на любую уже созданную магию. Это ничего не доказывает, учитывая редкость таких случаев. Однако это возможно. Мисс Грейнджер обладает исключительными магическими способностями, вы сами это заметили и хотели, чтобы ее включили в программу. Если вы оставите Грязнокровку, есть шанс, что беременность может привести к разблокировке ее памяти. Но... — она слегка заколебалась.

— Что? — Волдеморт резко взглянул на целительницу Страуд, заставив ее побледнеть и вздрогнуть.

— Вы... вы не сможете проверять ее разум во время беременности, — быстро проговорила целитель Страуд. — Инвазивный вид магии, такой, как легилименция, несёт высокий риск выкидыша. Это часто настолько травматично, что может привести к постоянному магическому бесплодию. Вам придется подождать, даже если вы будете знать, что воспоминания возвращаются, пока не родится ребенок. Возможен вариант, в котором отец ребёнка сможет стать тем, кто выполнит легилименцию, так как часть его магической силы перейдёт к ребёнку.

Волдеморт задумчиво смотрел на Гермиону, его пальцы скользили по груди, как будто он успокаивал рану.

— Северус.

— Мой повелитель.

— Верховный Правитель ведь является исключительным легилиментом, не так ли?

— Так и есть, Повелитель, — сказал Снейп. — Его мастерство, вероятно, не уступает моему. Вы очень тщательно его обучили.

— И у его жены обнаружено магическое бесплодие, не так ли?

Вопрос был адресован целительнице Страуд.

— Да, мой Лорд, — немедленно ответила она.

— Тогда отправь Грязнокровку к Верховному Правителю. Пусть он использует её для совокупления и следит за её памятью.

Страуд нетерпеливо кивнула:

— Я могу доставить ее туда через две недели. Хочу проверить состояние девушки и подготовить ее.

— У тебя есть две недели. Пока она не забеременеет, я хочу, чтобы ее привозили каждый месяц, чтобы я мог лично исследовать ее разум.

— Да, мой Лорд.

— Можешь забирать ее обратно в Хогвартс, — Волдеморт махнул рукой, отпуская их.

Тело Гермионы все еще слегка дергалось, когда ее развязывали. Она чувствовала, как будто должна сделать что-то. Бороться. Или отказаться. Или умолять.

Все, что угодно, но только не лежать там, пока Волдеморт небрежно размышлял, кому ее отдать для совокупления.

Ее тело отказывалось сотрудничать. Она ничего не могла сделать, когда неосторожные руки подняли ее со стола и понесли по коридору.

3.

Кровать, которую занимала Ханна, опустела, когда Гермиону вернули в больничную палату в Хогвартсе.

Целительница Страуд влила зелье ей в горло, как только девушку уложили в постель. Боль в голове Гермионы начинала стихать. Она моргнула, и черные пятна, которые все еще сопровождали ее зрение, наконец стали исчезать.

Гермиона чувствовала подкатывающую тошноту. Внутри у нее все переворачивалось и съеживалось, словно это был яд, который ее тело не могло изгнать. Она все еще дрожала. Ей хотелось свернуться в клубок, но девушка не могла собраться с силами, чтобы справиться с этим.

— Охраняйте ее ценой своей жизни. Если кто-то захочет прикоснуться к ней или хотя бы посмотреть на нее, ему потребуется мое личное разрешение, — услышала она голос целительницы.

Гермиона обернулась и смутно разглядела двух крупных мужчин, стоящих позади Страуд. Их глаза были холодными, когда они смотрели на Гермиону.

Страуд наложила на нее несколько защитных заклинаний, которые поднялись, мерцая, вокруг ее тела. Осмотрев проекции состояния ее разума в течение нескольких минут, Страуд повернулась и зашагала прочь, ее целительская мантия развевалась позади.

Гермиона уставилась в потолок, пытаясь осмыслить все, что произошло с ней в тот день.

Она чувствовала, что должна плакать, но не могла.

Смирение и безнадежность переплелись с ее душой с того момента, как она увидела смерть Гарри.

Наблюдая, как большинство людей, которых она любила, умирали в агонии, Гермиона знала, что ее время страдать скоро наступит.

И вот оно пришло.

Смерть никогда не пугала Гермиону. Она знала, что существуют более страшные варианты...

Смерть Гарри была убийством из милосердия по сравнению с пытками, которым подвергались Уизли, Ремус и Тонкс.

Люциус Малфой стоял всего в нескольких футах от того места, где была заперта Гермиона, когда он посмотрел на Рона и прорычал:

— Это тебе за мою жену!

Затем он произнес проклятие, которое постепенно превращало кровь Рона в расплавленный свинец. Гермиона наблюдала, как заклинание медленно ползло по телу Рона, убивая его изнутри. Она была бессильна что-либо сделать, бессильна закончить его страдания любым способом.

Во время войны Артур Уизли навсегда лишился здравого ума из-за проклятия. Он плакал, даже не понимая, отчего ему больно, не в состоянии осознать, что умирает.

Они оставили Молли напоследок. Чтобы та видела, как умирают все ее дети.

Ремус смог выдержать несколько часов пыток — намного больше, чем кто-либо другой. Его ликантропия продолжала исцелять его, пока он просто не остался висеть, ни на что не реагируя. Наконец кто-то из скуки выстрелил в него Убивающим проклятием.