Уголки его губ приподнялись.

— К сожалению, ее тело скормили змеям.

Гермиона поймала себя на том, что улыбается вместо того, чтобы сохранять нейтральное выражение лица. Увидев это, Малфой издал лающий смешок.

— Всегда подозревал, что ты злобная стерва, — сказал он, покачав головой.

Улыбка Гермионы померкла.

— Некоторые люди заслуживают смерти, — ответила она холодно. — А те, кто ее не заслуживал, уже убиты тобой.

Малфой закатил глаза, словно девушка только что раскритиковала его манеру держаться в обществе.

— Я следовал приказам, — заметил он, пожав плечами.

— Часто повторяешь это себе, чтобы не чувствовать угрызений совести? — Гермиона села на кровати, одаривая Малфоя презрительной усмешкой. — Подвешиваешь трупы под потолком и оставляешь их гнить там. Может, тебе кажется, что ты оказываешь им услугу, убивая их собственноручно?

Он ухмыльнулся и вздернул бровь.

— Участники Сопротивления не теряли надежды на победу даже после того, как у них на глазах убили Поттера. Они были не из тех, кто слепо верил слухам о количестве погибших, основанным лишь на словах Пожирателей. Как думаешь, сколько еще членов Сопротивления попыталось бы сбежать из тюрьмы Хогвартса, если бы они не увидели воочию гниющие тела своих товарищей? Ты, конечно, не из тех, кто верит, что надо поддерживать в людях бессмысленный оптимизм, который будет стоить им жизни?

— Кто-то из них до сих пор жив, — ответила Гермиона. — Кто-то, кого ты так и не поймал.

Он едва заметно усмехнулся.

— Ненадолго.

Гермиона почувствовала, как резко отхлынула от лица кровь.

— Ты уже..? — Ее голос задрожал.

— Еще нет. Но я могу гарантировать тебе, что последний член Ордена будет убит задолго до того, как не станет Темного Лорда. И твое драгоценное Сопротивление так никогда и не узнает, что один из них до сих пор оставался в живых, — ответил он со злой улыбкой.

— Ты не можешь быть уверен в этом, — пылко возразила Гермиона.

— Я точно знаю это, — отрезал Малфой. Его лицо приняло столь холодное выражение, словно оно было высечено из мрамора. — У этой истории всегда был возможен только один конец. Если Орден хотел другого исхода, то должен был принимать иные решения. Возможно, более жесткие и реалистичные. Они должны были распрощаться со своими сказочными представлениями о войне, в которой они смогли бы выиграть, не запачкав руки. Почти весь Орден состоял из наивных идиотов. — Он посмотрел на нее сверху вниз, ухмыльнувшись. — Знаешь, как легко убить кого-то, кто может лишь оглушить тебя? Слишком просто. Так просто, что, кажется, я мог бы делать это даже во сне.

Гермиона смотрела на него в неверии. Она видела, как его губы искажает злая ухмылка, а в глазах горит яростный огонь.

— Кого… Кого ты так сильно ненавидишь? — спросила она. Потому что даже сейчас Гермиона не могла понять, какой силы должна быть ненависть, чтобы питать темную магию Малфоя.

— Многих, очень многих людей, — ответил Малфой, презрительно пожав плечами. Потом на его губах заиграла улыбка. — Почти все из них уже мертвы.

Он развернулся и вышел из комнаты, прежде чем Гермиона успела сказать еще что-нибудь.

Спустя примерно месяц Монтегю стал снова появляться в поместье. Гермиона больше не пыталась следить за ним. Она решила, что он вряд ли был членом Ордена или участником Сопротивления. Если бы Монтегю хоть немного подозревали в предательстве, Волдеморт давно приказал бы Малфою избавиться от него.

В один из дней, когда Гермиона возвращалась с прогулки, она обнаружила целую толпу домовых эльфов на веранде возле Северного крыла поместья. Они сервировали огромные столы и расставляли повсюду бесчисленное количество ваз с цветами. Один из эльфов при виде девушки тотчас же трансгрессировал, и мгновение спустя Топси появилась рядом с Гермионой.

— Хозяйка проводит празднование в честь богини Остары, — сказала эльфийка.

Гермиона недоуменно моргнула и огляделась по сторонам. Больше походило на то, что на веранде собираются отмечать чью-то свадьбу, а не день весеннего Равноденствия.

— Понятно, — ответила она и продолжила свой путь вдоль стен поместья к другому входу в замок. Наблюдая за приготовлениями из окон второго этажа, Гермиона сделала вывод, что праздник весеннего Равноденствия был лишь удобным предлогом для Астории, чтобы закатить вечеринку. Ничто не напоминало о древнем празднике, кроме, разве что, видневшихся повсюду цветов.

С наступлением вечера веранда стала выглядеть по-настоящему сказочно, освещенная волшебными гирляндами, спрятанными в букеты из тюльпанов и нарциссов. Гермиона предполагала, что Астория заказала где-то цветы, потому что в окрестностях поместья все еще было холодно, и, казалось, весна еще не успела вступить в свои права.

Девушка наблюдала, как прибывали гости. Все до единого из них были Пожирателями Смерти. Они придерживались приличий и общались достаточно формально до тех пор, пока не стали разливать напитки.

Когда все гости расселись, и ужин был в самом разгаре, Гермиона отступила от окна, из которого следила за верандой, и надела мантию. Почти бесшумно она прошла по безлюдным коридорам и выскользнула в сад. Даже сквозь стены изгороди девушка слышала голоса, доносившиеся с веранды. Она подумала, что сможет подслушать гостей, если найдет подходящее для этого место. Возможно, кто-то из них поделится какой-нибудь информацией об Ордене или Сопротивлении. Или о других суррогатных матерях.

Статьи в Ежедневном Пророке были полны домыслов на эту тему, но Гермиона не была уверена, стоит ли им доверять.

Она продолжала неслышно ступать по петляющим дорожкам лабиринта. Ей не давали указаний оставаться сегодня в доме.

Пытаясь подслушать разговоры пьяных гостей, Гермиона испытывала странное облегчение. Она чувствовала себя… живой. Не беспомощным существом, которое проводило день за днем, складывая оригами и выполняя физические упражнения. Не безвольной куклой, покорно ждущей, когда в центре ее комнаты снова появится стол, на котором ее будут насиловать. Чтобы потом оставить в покое до следующего цикла.

Теперь веранда находилась совсем рядом, по другую сторону изгороди лабиринта. Гермиона могла четко расслышать все, что говорили гости.

— У нее почти не осталось пальцев, — жаловался голос. — Нельзя же быть такой непослушной сукой. От этого зрелища мурашки по телу бегут. Вначале у меня даже с трудом вставал, чтобы трахнуть ее. Но теперь, когда она залетела, у нее появились невероятно огромные сиськи. Неплохая компенсация отсутствию пальцев.

Гермиона замерла. Они обсуждали других девушек. Возможно, Парвати или Анджелину. Они обе потеряли почти все пальцы.

Некоторые девушки были беременны.

— По крайней мере, у твоей есть оба глаза, — раздался другой голос. — Моя... просто ужас во плоти. Я трахаю ее сзади или надеваю что-нибудь ей на лицо, чтобы не видеть эту чертову дыру в голове. Повязка на глаза немного спасает ситуацию, но все же...

Ханна Эббот.

— Они не предназначены для того, чтобы на них смотреть, — вмешался резкий голос Астории.

В ответ раздался пьяный пронзительный хохот.

— Вы бы видели, как я натренировал свою, — вмешался другой голос. — Все, что мне нужно сделать, это щелкнуть пальцами, и она сразу наклоняется и раздвигает ноги. Ее дырка настолько огромная, что я предпочитаю иметь ее в задницу, если это не один из обязательных дней. Должно быть, она была шлюхой еще в Хогвартсе, но она определённо знает, как сосать член. Она отсасывает у меня под столом каждое утро, пока я завтракаю.

Гермиона почувствовала себя так, словно кто-то ударил ее ножом. Ужас, который она испытывала, был физически болезненным.

Раздалось много возгласов восхищения.

— Тебе ведь досталась Грязнокровка, Малфой? Читал ту милую статейку в Пророке.

— Так и есть, — холодно ответил он.

— Надзирательница ненавидела ее еще в школе. Держу пари, на ней и живого места не осталось.

— Нет, — резко ответил Малфой. — Темный Лорд хотел, чтобы она оставалась в целости и сохранности.

— Счастливчик, — пробормотал кто-то.

— Должно быть, забавно смотреть в ее маленькое всезнающее личико, когда ты ей вставляешь. Скажи, она плачет? Я всегда представлял ее плаксой. У меня было так много фантазий в школе, в которых я прижимаю ее к парте и трахаю, пока она рыдает.

По коже Гермионы побежали мурашки, и она плотнее закуталась в плащ.

— Я никогда не обращал внимания, — скучающим тоном ответил Малфой. — Я выполняю то, что мне прикажет Темный Лорд, и в ней нет абсолютно ничего, что удерживало бы мой интерес.

Несколько голосов проворчали что-то о Малфое, но сплетни продолжились.

Гермиона прислушалась внимательнее. За столом принялись обсуждать смерть Амбридж. Потом она услышала, как мужчины стали жаловаться друг другу на необходимость патрулировать Запретный лес и на кентавров, доставляющих им кучу проблем. Казалось, что никто из них ничего не знал о крестражах. Это одновременно расстроило и удивило Гермиону.

Она продолжила слушать.

Малфой должен был отправиться в Румынию. Это стало для Гермионы неожиданной новостью. Была запланирована казнь нескольких человек, и Волдеморт хотел сделать эти убийства показательными. Демонстрация силы на тот случай, если другие европейские страны восприняли покушение на Пия Толстоватого проявлением слабости. Поэтому было решено поручить казнь Верховному Правителю.

Гермиона гадала, не это ли было причиной, по которой Волдеморт прекратил пытать Малфоя. Он должен был оставаться в хорошей форме, чтобы показать свой талант к убийству в Румынии.

Мужчины начали обсуждать задание Малфоя. В их голосах Гермиона отчетливо слышала зависть. Она скривилась. Насколько отвратительными должны быть люди, чтобы завидовать кому-то, кто собирался отправиться на убийство.

— Просто используешь на них убивающее? — спросил кто-то восхищенным тоном.

— Не буду изменять привычкам, — протянул Малфой. Даже не видя его, Гермиона могла представить, как он закатил глаза, произнося эту фразу.

Она не могла решить, что ужасало ее больше. То, как небрежно говорил об убийстве Малфой, или энтузиазм, с которым остальные Пожиратели воспринимали эти новости.

Разговоры продолжались, но в них больше не было ничего интересного. Через некоторое время девушка услышала звук отодвигаемых стульев и шаги гостей, встающих из-за стола. До нее донесся голос Астории, которая говорила какую-то ерунду, касавшуюся цветов в оранжерее поместья.

Гермиона развернулась и поспешила к другому входу в замок. Она не хотела нарваться на кого-нибудь из Пожирателей, решившего прогуляться по лабиринту из живой изгороди.

Она была уже у самого входа, как вдруг откуда-то прозвучало:

— Иммобилюс.

Заклинание ударило ее в голову. Гермиона замерла на месте, наблюдая, как Грэхем Монтегю выходит из дверей поместья.

— Кто бы мог подумать, что мне улыбнется такая удача, когда я отойду отлить?

Монтегю подошел ближе. Казалось, он светился от счастья.

— Из-за всех этих охранных чар, которыми Малфой окружил твое крыло поместья, я уже решил, что никогда не смогу до тебя добраться. Ну что, он уже успел тебя обрюхатить?

Монтегю наслал на Гермиону чары, выявляющие беременность. Когда они показали отрицательный результат, он ухмыльнулся.

— Никогда бы не подумал, что предложение Астории закатить вечеринку наконец сработает, — сказал он, посмеиваясь. Мужчина рассматривал ее лицо. Он весь светился от самодовольства, точно так же, как во время празднования в новогоднюю ночь. Монтегю расстегнул мантию Гермионы и стянул с ее плеч.

— Блять. А вот этого у тебя в прошлый раз точно не было.

Грудь Гермионы все еще была на несколько размеров больше из-за зелья плодородия. Монтегю сжал рукой ее левую грудь и приблизился настолько, что их тела теперь соприкасались. Он зарылся лицом в волосы Гермионы. От него исходил сильный запах вина. Он явно был пьян.

— Знаешь, ты ведь должна была достаться мне, — сказал он, немного отступив назад и снова окидывая девушку взглядом. — Это я был тем, кто поймал тебя тогда, в Сассексе. Когда я увидел тебя, стоящую на фоне горящих в небе дементоров… Я захотел трахнуть тебя прямо там, на этом поле.

Его хватка на груди Гермионы усилилась. Пальцы болезненно впивались в кожу. Если бы она могла пошевелиться, то уже задыхалась бы от боли.

— Вот так я и получил свою Метку: поймав тебя. Моя исключительная служба Темному Лорду. Когда я увидел тебя в Сассексе, то сразу узнал. Помнишь, там, в пещере, я обещал, что ты будешь принадлежать мне. Я был тем, кто напомнил о тебе Темному Лорду, когда заговорили о суррогатных матерях. Он пообещал тебя мне. Но потом передумал и отдал Малфою.

Монтегю зашипел и снова сильно сжал грудь Гермионы.

— Гребаный Малфой всегда получает все, что хочет. Но я задолжал тебе слишком много страданий за то, что ты проткнула меня теми отравленными ножами. Я никому не позволю забрать мое вознаграждение. Я так долго представлял себе это. Даже купил Омут Памяти, в котором мог бесконечно смотреть, как ты встаешь на колени и расстегиваешь мои брюки.

Гермиона задрожала бы от ужаса, если могла бы пошевелить хоть одним мускулом. Она не понимала, о чем говорил Монтегю, но по его тону было ясно, что он одержим желанием отомстить. Он улыбнулся Гермионе и прислонил кончик палочки к ее голове.

— Мы ведь не хотим, чтобы Малфой пришел и испортил все веселье, верно? Конфундус.

Сквозь затуманенное сознание Гермиона почувствовала, как прекратилось действие парализующего заклинания, и она рухнула в ожидающие руки Монтегю.

Иммобилюс — парализующее заклинание.

Конфундус — заклятие, повергающее противника в ступор, дезориентирующее.

19.

Примечание к части

Хоть и Хэллоуин был вчера, глава как никогда ему подходит. Наслаждайтесь!

Происходило что-то...