Гермиона попыталась найти Малфоя, но так и не смогла. Она не знала, был ли он вообще в поместье. Он мог быть снаружи или просто за дверью, которая была запечатана. Иногда казалось, что он намеренно избегает ее.

Она разыгрывала в воображении сцены побега.

Девушка все чаще стала видеть Асторию. Знакомый стук каблуков вдалеке, и Гермиона быстро исчезала за занавеской или в коридоре для слуг.

Коридоры для прислуги были заполнены искусно замаскированными глазками. Гермиона подозревала, что, учитывая наличие в поместье домовых эльфов и извилистых маленьких туннелей, все это вероятнее всего использовали для слежки за нежелательными гостями или членами семьи. Поместье было переполнено скрытыми ходами: некоторые были очевидны, другие хорошо спрятаны. Гермиона нашла их все. Каждый раз, когда размеры комнаты казались странными, Гермиона принималась за работу: легонько постукивала по стенам, нажимая на каждую плитку, или крутила каждую лампу, пока не чувствовала, что что-то поддается. Иногда волшебным образом появлялись скрытые двери, иногда искусно построенная вращающаяся мебель открывала тайный проход.

Астория редко бывала одна. Ее сопровождал все тот же смуглый широкоплечий мужчина, которого Гермиона мельком видела на Новый год. И вскоре стало ясно, что ни Астория, ни ее любовник не имели привычки использовать спальню для выражения своей страсти. Когда Гермиона в очередной раз застукала их, Астория была почти голой и прижималась к окну в гостиной.

У них, казалось, была цель заняться сексом в каждой комнате поместья.

Гермиона изо всех сил старалась избегать их. Ей не особенно нравилась мысль о том, что Малфой использует ее воспоминания, чтобы наблюдать, как его жену трахают со всех сторон. Сначала она хотела было посмотреть назло ему, но позже отбросила эту мысль. Малфою, вероятно, было наплевать на то, что творит Астория. И этот просмотр, скорее всего, мало его заденет. Зато он был крайне неудобен для Гермионы.

Всякий раз, когда Гермиона натыкалась на Асторию во время очередной измены, она быстро отводила глаза и ускользала.

Какое-то время девушка просто мельком видела влюбленную пару, сразу убегая, но в конце концов Гермиона обнаружила их обоих полностью одетыми. Она бродила по самому верхнему этажу Северного крыла, когда заметила парочку, гуляющую по гравийной дорожке вдоль живой изгороди. Астория оживленно болтала, в то время как мужчина рядом с ней повернулся и посмотрел на Северное крыло. В тот момент Гермиона взглянула на него, наконец рассмотрев его лицо.

Грэхэм Монтегю.

Гермиона в шоке смотрела вниз, пока его глаза внимательно осматривали нижние окна Северного крыла. Когда он поднял голову выше, Гермиона резко отступила назад и скрылась из виду.

Ее сердце внезапно заколотилось.

Грэхэм Монтегю был любовником Астории. Именно тот гость, что «случайно» наткнулся на комнату Гермионы во время новогодней вечеринки. Незнакомец, который ожидал, что Гермиона сразу же его узнает.

У него был роман с Асторией. Монтегю посещал поместье почти ежедневно. Он смотрел на окна, где находилась комната Гермионы, с выражением стальной решимости на лице.

Было ли все это совпадением? Могло ли это быть совпадением?

Гермиона прокрутила в голове все сценарии, которые только могла придумать.

Что она знала о нем?

Слизеринец. Бывший член инспекционной дружины Амбридж. Опозорен Фредом и Джорджем. В какой-то момент во время войны Гермиона знала его и забыла об этом. У него был роман с Асторией. Казалось, он искал Гермиону.

Был ли он Пожирателем Смерти? Гермиона не исключала этого. Либо он работал в Министерстве, либо был в армии Волдеморта, раз оказался на приеме в поместье. Он, похоже, пользовался уважением в обществе, значит, не был обычным егерем. На новогодней вечеринке не демонстрировал особой близости с чиновниками Министерства.

Гермиона прокрутила в голове все, что могла вспомнить из событий той ночи. Она была поглощена наблюдением за Малфоем, а потом за девушками-суррогатами и не обратила внимание на тот факт, что Астория и Монтегю пропали одновременно. Когда Гермиона наблюдала за ним позже вечером, он общался с толпой и казался наиболее знакомым с Маркусом Флинтом и Адрианом Пьюси.

Несмотря на смутные воспоминания о войне, Гермиона была совершенно уверена, что Флинт и Пьюси были ничем не выделявшимися Пожирателями Смерти.

Получение Темной метки считалось знаком отличия — доступом в самый близкий круг избранных Волдеморта. По мере того, как его власть над Европой усиливалась, он все реже отмечал своих последователей.

Поэтому логичным выводом было то, что Монтегю тоже был Пожирателем Смерти. С Меткой или нет, было сложно сказать.

Но это не объясняло его интереса к Гермионе.

За исключением…

Мог ли он...

Никаких шансов на побег.

Гермиона почти боялась даже подумать об этом, позволить этой мысли существовать в ее голове, где Малфой мог бы найти ее, но она уже не могла остановиться.

Мог ли Монтегю быть шпионом Сопротивления? Возможно, поддерживал связь с Орденом? Может быть, именно это он пытался сообщить ей перед тем, как уйти с Малфоем?

Она начала внимательно наблюдать за Асторией и Монтегю, когда они не были заняты сексом. Она следила за ними из потайных ходов и все больше убеждалась, что у Монтегю были скрытые мотивы для пребывания в поместье. Он был чрезвычайно заинтересован домом, и его глаза странно блуждали по интерьеру всякий раз, когда Астория отворачивалась.

Гермиона размышляла, чем ей грозила попытка приблизиться к нему. Он редко бывал один. Астория, казалось, никогда не отходила от него дальше, чем на несколько метров.

В тех редких случаях, когда Гермиона видела его одного, она колебалась. Он был слишком незнакомым. Конечно, если бы раньше она доверяла ему, то почувствовала бы это инстинктивно.

Она продолжала оправдывать своё нежелание к нему приближаться. Если бы он был членом Сопротивления, и девушка подошла бы к нему раньше времени, то могла бы разоблачить его прикрытие. Тем более если бы выяснилось, что он не знал способ снять кандалы, все оказалось бы бесполезно.

Гермиона решила тянуть время и продолжить наблюдение. Лучше уж неподтвержденные подозрения, чем что-то конкретное, что Малфой мог от нее получить.

Она продолжала колебаться.

Прибывшая вновь целительница Страуд обнаружила, что девушка снова не беременна. Ее лицо во время изучения результатов диагностики казалось раздраженным. Гермиона продолжала наблюдать за стрелкой часов.

— Почему у тебя такой низкий уровень натрия? — спросила Страуд, просмотрев результаты анализов Гермионы.

Девушка оглянулась.

— В моем рационе нет соли.

— Нет соли? — удивленно произнесла целительница. — Чем они тебя кормят?

Гермиона пожала плечами:

— Овощи, мясо и яйца. Все в вареном виде. И ржаной хлеб.

— Но почему?

— Я предположила, что это то, чем они должны меня кормить. Не то чтобы у меня была какая-то свобода слова в этом вопросе, — холодно ответила Гермиона.

— У тебя должна быть сбалансированная диета. Она включает в себя соль, — раздраженно сказала Страуд. Она протянула руку и постучала кончиком палочки по наручнику на запястье Гермионы.

Через минуту вошел Малфой со своим обычным хмурым выражением лица.

— Требуется мое присутствие? — сказал он.

— Да. Есть причина, по которой ей не дают соль? — сказала целительница.

Малфой моргнул.

— Соль? — эхом отозвался он.

— Она говорит, что вся ее еда без соли и в вареном виде. Это начинает влиять на ее уровень натрия, — продолжала целительница Страуд, ее глаза сузились, когда она посмотрела на Малфоя.

Брови того удивленно поползли вверх.

— Эльфам было приказано обеспечить ее едой. Я предположил, что она ест то же, что и мы с Асторией, — сказал он. Затем его челюсти слегка сжались, а глаза сузились. — Астория согласовывает меню. Я выясню, что случилось.

— Пожалуйста, сделайте это. Темный Лорд становится нетерпеливым из-за отсутствия прогресса. Мы же не хотим дополнительного вмешательства.

— Действительно, — холодно ответил Малфой, встретившись взглядом с целительницей Страуд. — А сейчас, если ты закончила, я должен вернуться к своей работе.

— Конечно, Верховный Правитель, не смею вас задерживать, — ответила целительница, бросив на него последний взгляд, прежде чем повернуться к Гермионе.

В тот вечер Гермиона получила свой первый обед с гарниром, свежим салатом, приправами и солонкой.

Она не понимала, как сильно скучала по соли, пока, наконец, не получила ее снова.

Размышляя об этой ситуации, девушка понимала: не было ничего удивительного в том, что Астория решила приказать домовым эльфам держать ее на какой-то... тюремной диете? Пище, достойной грязнокровок? Гермиона даже не была уверена, какой смысл она в это вкладывала. Эта женщина была... странной. Ее раздражение присутствием Гермионы, казалось, проявлялось каким-то нелогичным способом, потому что она думала, что это сойдет ей с рук.

И это сходило ей с рук в течение трех месяцев, примерно двухсот семидесяти приемов пищи. Гермиона не хотела больше даже думать о ещё одной порции отварных овощей.

Малфой вошел в комнату, когда она почти закончила есть, и, приблизившись, осмотрел еду на тарелке.

— Видимо, я обязан был лично во всем убедиться, — сказал он с хмурым видом после того, как еда, судя по всему, оправдала его ожидания. — Ты могла бы упомянуть об этом.

— Если бы я решила жаловаться, еда стала бы последней вещью, которую я бы упомянула, — ответила Гермиона, злобно тыча вилкой в помидор.

Он слегка усмехнулся.

— Да. Вероятно, так и было бы.

Малфой смотрел в окно, пока она ела. Девушка намеренно не торопилась и мысленно повторяла все раздражающие глупые песни, которые выучила в детстве.

Закончив с едой, Гермиона взглянула на него. Она видела его профиль и заметила, как его глаза на мгновение расфокусировались. «Надеюсь, ты умрешь самой медленной и ужасной смертью, которую кто-либо когда-либо придумывал, Малфой», — тут же прорычала она про себя. Через мгновение он моргнул и посмотрел на нее без всякого выражения. Она встретила его пристальный взгляд без всяких извинений.

— Приму к сведению, — сказал он и указал на кровать.

Гермиона покорно подошла и села на край кровати, прежде чем взглянуть на него и почувствовать, как его холодные серебряные глаза погружаются в ее сознание.

Она всегда оказывалась лежащей на спине, когда он заканчивал копаться в ее воспоминаниях.

Он несколько раз просмотрел ее воспоминания о Джинни.

Потом наблюдал, как она шпионит и размышляет о Грэхэме Монтегю. Малфой выскользнул из ее мыслей.

— Монтегю получил Темную метку после финальной битвы, — сказал он, глядя на нее сверху вниз. — Мне рассказали, что это было сделано в знак признания его исключительных заслуг.

Говоря это, он усмехался.

— Твои заслуги тоже были исключительными? — спросила она, пристально глядя на Малфоя. Она понятия не имела, лжет ли он ей о Монтегю.

Он посмотрел на нее сверху вниз и жестоко улыбнулся.

— Более исключительные, чем у Монтегю, — сказал он. Затем улыбка исчезла. Малфой продолжал смотреть на нее, внимательно изучая лицо, а затем окинул взглядом все остальное.

Его взгляд казался мягче и темнее, чем обычно.

Гермиона запоздало поняла, что раскинулась перед ним на кровати. Она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Девушка быстро села.

Он еще мгновение смотрел на нее, потом отвел взгляд и уставился на стену позади нее.

— Если у тебя есть какие-то надежды на Монтегю, позволь им умереть, — холодно сказал Малфой. Потом повернулся и ушел.

Через неделю Гермионе приснился новый сон о Джинни.

***

Гермиона была в своей спальне на Площади Гриммо, когда вошла подруга.

— Ты рано вернулась, — сказала Джинни.

Гермиона взглянула на часы.

— Удачный день, — ответила она.

— Да, — сказала Джинни, выглядя немного неловко. — Слушай. Я хотела попросить тебя об одолжении.

Гермиона ждала.

Джинни нервно теребила волосы, но выражение ее лица было невинным.

— Я... ну... ты, очевидно, в курсе обо мне и Гарри, — сказала Джинни.

Гермиона коротко кивнула.

— Да, верно. Что ж. Дело в том, я хочу быть максимально осторожной. Я уже пользуюсь заклинанием. Но... есть что-то в наследии Прюэттов, они не похожи на другие волшебные семьи. Они просто обречены беременеть, несмотря ни на что. Рон и я были незапланированными случайностями после того, как появились близнецы. В этом-то и состоит просьба... не могла бы ты помочь мне с приготовлением противозачаточного зелья. Если у тебя будет время. Я всегда отвратительно их готовила. Если ты не сможешь... ну тогда ладно. Я могу попросить Падму. Знаю, ты ужасно занята. Просто... я не хочу, чтобы ты думала, что я намеренно тебя избегаю.

— Конечно. Я все равно буду варить зелья сегодня вечером. Его легко будет включить в список. У тебя есть предпочтения по вкусу? Самые эффективные не очень приятны на вкус.

— Мне все равно, каково оно на вкус, если будет работать, — смело сказала Джинни.

— Ну, у меня есть несколько готовых флаконов. Я могу дать их тебе сейчас, если хочешь.

— Откуда они у тебя? — Джинни моргнула и подозрительно уставилась на Гермиону. — Ты...?

Гермиона уже видела, как Джинни составляет в уме список ее возможных мужчин.

— Ты ведь не... со Снейпом, правда? — Джинни вдруг запнулась.

Гермиона разинула рот.

— Мерлин... Нет! — пролепетала она. — Я целительница! Я держу много вещей под рукой. Ты невозможна! Почему ты вообще подумала про него?

Джинни выглядела слегка смущенной.

— Просто он единственный человек, с которым ты можешь долго разговаривать. Кроме Фреда, который сейчас с Анджелиной. Со всеми остальными ты лишь споришь и ругаешься. И эти словесные баталии, уверена, не включают примирительный жаркий секс.