Серые глаза Авроры расширились. Она опустила голову и уставилась на свои ноги.

— Люди, — сказала она неохотно.

— Да. Люди. — Гермиона заставила себя сделать глубокий вдох. — Люди превыше всего. Книгу мы сможем восстановить или заменить, но люди незаменимы. Мы не вернем их обратно, если потеряем. Мы не будем причинять им вреда. Если нас что-то расстраивает, мы используем слова, а не кулаки. Я… так, так разочарована тобой сейчас.

Лицо Авроры сморщилось, она запрокинула голову и зарыдала.

Гермиона подняла Аврору и обняла ее, затем пересекла комнату, чтобы проверить Джеймса.

Тот уткнулся лицом в плечо Джинни.

— С ним все в порядке?

Джинни кивнула.

— Даже синяков нет. Я думаю, он просто в шоке оттого, что Аврора вышла из себя.

Гермиона вздохнула с облегчением.

— Как и я.

Джинни нервно рассмеялась, но в ее глазах было заметно то же напряжение, что и у Гермионы.

— А я просто рада узнать, что не единственная, у кого растёт непослушный ребенок. Я уже начала беспокоиться, что это из-за моего воспитания.

Гермиона с облегчением рассмеялась и покачала головой:

— Я думаю, нам пора вздремнуть, а затем серьезно поговорить. Аврора, ты хочешь извиниться перед Джеймсом за то, что ударила его?

Аврора подняла взгляд из-под спутанных волос.

— Это была моя книга, — сказала она дрожащим голосом.

Гермиона поморщилась.

— Понятно. Мы извинимся немного позже. Мне так жаль, Джеймс.

Джеймс все еще стоял, уткнувшись лицом в плечо Джинни, и не ответил.

Когда Аврору уложили спать в ее комнате, Гермиона рухнула в объятия Драко.

— Я думала, нас кто-то нашел, — сказала девушка дрожащим голосом. — Когда я услышала ее крик, то подумала… подумала, что в неё попало проклятье. Я испугалась, что открою дверь и увижу ее умирающей.

Драко крепко держал ее. Его руки были все еще сведены тремором. Гермиона почувствовала, как он кивнул и прижался своей головой к ее. Она тихо всхлипнула и попыталась взять себя в руки. Гермиона слышала, как бьется его сердце, ускоряясь в такт ее собственному.

— Я не осознавала до этого момента, что все еще живу в этом… — она нарушила тишину после того, как они простояли так несколько минут. — Все это до сих пор во мне. Я схватила нож. Я не остановилась, чтобы подумать, я просто схватила нож и побежала.

***

Фронт Освобождения добрался до Британии за несколько дней до третьего дня рождения Джеймса, но прошел почти год, прежде чем последний оплот Волдеморта был свергнут. Министр Тикнесс и большинство других чиновников были арестованы вместе со всеми Пожирателями Смерти. В обмен на более мягкое наказание несколько Пожирателей Смерти помогли освободить от наручников вызволенных из темниц Хогвартса заключенных и всех суррогатов Программы.

Волдеморт прятался в своем замке, и после десятков неудачных попыток атаки Фронт Освобождения оставил его там. Его держали под усиленной охраной в надежде, что он просто умрет, и его крепость в конце концов станет его саркофагом. Газеты неоднократно писали о нем, сравнивая с Гриндевальдом.

Большинство судебных процессов проходило быстро. То же самое касалось и вынесения приговоров. О деятельности Пожирателей Смерти осталось множество подробных записей, документирующих их зверства. «Нью-Йоркский Провидец» сообщал: «После смерти Антонина Долохова во время взрыва в лаборатории Сассекса Пожиратель Смерти Северус Снейп взял под собственный контроль ведение записей и протоколов всей организации Пожирателей Смерти. Причина взрыва так и не была официально подтверждена, и большая часть документации лаборатории была уничтожена. По словам Снейпа, несчастный случай, в результате которого погибли сотни самых ценных умов Европы, можно было бы предотвратить при более тщательном контроле. После этого тюрьмы и лаборатории должны были вести записи с подробными деталями и подписями всех, кто был вовлечен в проводимые операции, создавая доскональный отчет по каждой из организаций, позволяющий выявить ответственные лица в каждом филиале. Снейп был убит в результате государственного переворота в Румынии летом 2005 года, так и не узнав, что созданная им система строгой отчетности в итоге привела к возбуждениям множества судебных дел против сотен его товарищей — Пожирателей Смерти».

Другие аспекты свержения режима были более запутанны и ужасающи, и по мере их возникновения начались политические игры.

Международная конфедерация не могла отрицать, что ей было известно о Программе увеличения населения, но они заявили о полной неосведомленности о ее обстоятельствах. Президент МАКУСА выступил с речью, в которой настаивал на том, что Международной Конфедерации было заявлено, что участие в качестве суррогатной матери является добровольным, и что если бы они знали, что заключенных используют в качестве пленниц и насильно оплодотворяют, они бы вмешались годами раньше.

Целительница Страуд бежала из Европы и исчезла задолго до того, как начались слушания и аресты.

Гермионе приходилось принимать зелья от тревожности, чтобы читать обо всех текущих событиях без сильного волнения. Она знала, что этого не стоило делать, но чтение показаний на начавшихся судебных процессах оказалось настолько разрушительным, что она ощущала, что может сломаться под гнетом вины. Все выжившие суррогаты были привлечены для дачи показаний. Ханна Эббот походила на тень, что съеживалась на свидетельской трибуне и прятала левую сторону лица, когда ей задавали вопросы о принуждении и о том, что с ней сделали.

Из-за низкой фертильности большинства Пожирателей Смерти, многих суррогатных матерей постоянно накачивали зельями плодородия, что приводило к многоплодию. Парвати Патил была доставлена в здание суда беременной, с двумя детьми, которые едва ходили, цепляясь за ее одежды.

Если в начале беременности выяснялось, что у плода низкий магический потенциал, беременность прерывали, а затем снова возобновляли попытки с более сильными зельями плодородия, рассчитывая «контролировать» результаты. Многие суррогатные матери стали бесплодными из-за серьезных внутренних повреждений. Тем, кто оставался фертильными, давали шесть недель на восстановление после родов, прежде чем их возвращали в программу для другого ребенка. Анджелина Джонсон держала в руках пустое, изодранное пеленальное одеяло, которое она отказывалась отпускать.

К возмущению Гермионы, в Международной Конфедерации возникли разногласия по поводу того, что следует делать. Предпринимались усилия по перестройке Министерства Магии во что-то более демократичное, что оставило бы меньше возможностей снова появиться кому-то вроде Волдеморта, но, несмотря на все произошедшее, британское волшебное общество было сильно привязано к их чистокровной «аристократии».

В некоторых статьях акцентировался факт того, что Волдеморт даже не был чистокровным, а потому было бы несправедливо вынуждать старинные британские семьи расплачиваться за его грехи. В подобных статьях предлагалось обязать аристократию возместить материальный ущерб и двигаться дальше.

Прочитанное заставило горло Гермионы сжаться в спазме, и она отложила газету, чтобы сознательно заставить себя дышать.

Все дети и беременности в рамках Программы были связаны с представителями древних семей Великобритании, у большинства из которых родители отбывали несколько пожизненных тюремных сроков. Кто должен воспитывать детей? Что делать с суррогатными матерями? В газетных статьях эти темы обсуждались без конца.

Некоторые женщины не хотели иметь ничего общего с детьми, которых они были вынуждены вынашивать, какие-то хотели сделать аборт, в то время как другие яростно защищали свою беременность и отказывались выпускать детей из рук. После почти трех лет жизни с идеями, навязываемыми магическими наручниками, многие из суррогатных матерей усвоили их так глубоко, что колебались между назойливым подчинением и злобным бунтарством.

Суды начали принимать решения в пользу древних семей, которые хотели, чтобы их родословные сохранялись, а наследники воспитывались соответствующим образом. Их адвокаты утверждали, что суррогатные матери были нестабильны; в интересах всех было бы забрать детей, предоставить некоторую денежную компенсацию суррогатам и позволить всем «двигаться дальше».

— Я собираюсь вернуться, — резко сказала Джинни, прочитав последнюю газету, рассказывающую о Программе. — Я думаю об этом уже несколько месяцев. Я должна поехать.

Гермиона и Драко молчали.

Джинни посмотрела на газетные листы в своих руках, костяшки ее пальцев побелели.

— Они пытаются все стереть. Все эти купленные слушания, отнимание детей и передача их чистокровным с той же идеологией, из-за которой началась война. Они ведут себя так, словно все изменится. Они похоронят все, что произошло, и представят себя спасителями Британии, а все, кто умер, сражаясь, просто исчезнут. Им наплевать на выживших. Они не упоминают погибших. Словно пытаются разобраться с последствиями настолько быстро, чтобы потом можно было притвориться, что подобного никогда не было и тем более что их не просили вмешаться раньше.

Джинни сердито вздохнула и перевела взгляд на Гермиону.

— Я собираюсь убить его. Я собираюсь отправиться туда и убить Волдеморта. Он не заслуживает того, чтобы сгнить в одиночестве в каком-то замке. После того, как ублюдок умрет, я позабочусь о том, чтобы никто никогда не забыл всех людей, которые погибли, сражаясь. — Она сглотнула, ее лицо посерело. — Поэтому мне нужно, чтобы ты позаботилась о Джеймсе, пока меня не будет.

Гермиона похолодела.

— И… — Джинни заколебалась и неуверенно вздохнула: — Мне нужно, чтобы вы оба помогли мне подготовиться. Та бомба, которую ты сконструировала для Хогвартса... мне нужно знать, как ее собрать. И попрактиковаться в дуэлях. Прошло много лет с тех пор, как я сражалась в последний раз. Я собираюсь… собираюсь отправиться в Британию после пятилетия Джеймса. — Глаза Джинни наполнились слезами. — Таким образом у меня будет немного времени, чтобы попрощаться, на случай… на случай, если я не вернусь.

— Джинни…

— Я должна это сделать, — резко прервала ее Джинни. — Я всегда рассказываю Джеймсу о том, что его отец и вся моя семья были героями, которые постоянно сражались, чтобы защитить людей. Я не могу продолжать смотреть в глаза, так похожие на Гарри, говорить это и ничего не делать, кроме как жить на этом острове всю оставшуюся жизнь. Джеймс не сможет оставаться на этом острове вечно. Он должен пойти в Хогвартс и увидеть мир, ради защиты которого умер его отец… — голос Джинни оборвался, и она вытерла глаза. — Я не выполнила свою задачу, и это именно она. Я думала об этом с тех пор, как Фронт Освобождения достиг Британии, но продолжала убеждать себя, что Международная конфедерация разберётся с этим. Однако они не в состоянии сделать все правильно. Я больше не могу сидеть и читать об этом.

Гермиона потянулась через стол, пытаясь схватить ее за руку.

— Джинни. Джинни, если ты уйдёшь… ты можешь умереть. Не… не оставляй Джеймса сиротой.

Джинни взглянула через стол на Гермиону.

— Не уверена, что смогу продолжать нормально жить, если не сделаю этого, — сказала она ровным голосом. Ее лицо исказилось: — Ты продала себя, чтобы попытаться выиграть войну. Ты была в заточении где-то в Хогвартсе, пока я гуляла в саду; тебя насиловали и ты чуть не умерла несколько раз, пока я училась готовить пироги с мясом; и ты пошла на все, чтобы сбежать, хотя целитель разума сказал, что возвращение, вероятно, убьет тебя. — Джинни посмотрела на свои ладони и сглотнула. — Остаться из-за Джеймса — это просто оправдание для меня, я знаю, что с тобой он будет в безопасности.

Гермиона кивнула.

***

Гермиона неохотно собрала все свои наработки по изготовлению бомб. У нее было много времени, чтобы усовершенствовать их: на досуге она анализировала технику как мысленную головоломку. Гермиона не планировала когда-либо делиться этими знаниями или использовать их снова.

Драко учил Джинни сражаться на дуэли. Он был более груб, обучая ее, чем на тренировках с Гермионой, и гораздо более требователен. Гермиона до этого момента не осознавала, сколько времени и размышлений Драко потратил на разработку стратегии и определение наилучшего способа убить Волдеморта. Гермиона наблюдала, как они тренируются, и с ужасом понимала, что если бы психосоматический тремор не проявлялся так сильно в состоянии стресса, Драко, вероятно, вернулся бы и попытался убить Волдеморта после того, как Гермиона создала ему протез.

Гермиона обучила Джинни всем основным техникам по созданию бомб. Драко предоставил им столько информации о том, как действовали чары в замке, сколько смог вспомнить.

Джинни оглядела свитки со всеми наработками, а затем взглянула на Гермиону.

— Ты должна оставить на них свое имя. Всем будет очевидно, что я не смогла бы придумать подобного. Даже если хочешь, чтобы люди думали, что ты мертва, тебе положена дань уважения за твои заслуги.

Гермиона натянуто улыбнулась и отвела взгляд.

— Я не хочу, Джинни. Я не хочу, чтобы кто-то начал копаться в моей биографии. Если они спросят, скажи им, что ты использовала секретные наработки Ордена, которые прихватила, когда сбежала. И что ты не знаешь, кто был автором.

В День рождения Джеймса Джинни отправилась в путешествие на материк с Драко и сыном. Они вернулись с длинноногим щенком по кличке Бродяга.

— Я должна отправиться в путешествие, но ты останешься здесь и поможешь дяде Драко сохранить остров в безопасности, — напутствовала Джинни Джеймса. — Бродяга поможет тебе быть храбрым, как гриффиндорец, не так ли?

Джеймс серьезно кивнул.

Глаза Джинни блестели от слез.

— Я буду писать тебе каждый день. Эльфы доставят от меня большие пачки писем, и тетя Гермиона прочитает их тебе, и, может быть, поможет написать несколько писем мне в ответ. Ты должен слушать тетю Гермиону и дядю Драко, хорошо? Позаботься об Авроре — она твоя лучшая подруга. Вы, двое, должны держаться вместе. Верно? Так поступают лучшие друзья.