***

Джинни отправилась в Британию в ноябре 2008 года, оставив Гермиону и Драко с двумя детьми на воспитание.

Отсутствие Джинни оказало на Джеймса глубоко отрезвляющее действие. Несмотря на попытки Гермионы и Драко скрыть происходящее от Джеймса и Авроры, дети обладали глубокой осведомленностью о ненадежности и непредсказуемости мира, в котором они жили.

После отъезда Джинни Джеймс стал более серьезным. Он ходил за Драко по дому, когда тот проверял защитные чары. Аврора, наоборот, стала озорнее.

Драко добавил дополнительную комнату в их части дома, чтобы Джеймс не оставался один.

Гермиона уложила Джеймса в первую ночь после отъезда Джинни, а Бродяга устроился рядом с ними на постели.

— Драко и я будем дальше по коридору.

Джеймс сидел в кровати, крепко обхватив Бродягу руками.

— Я гриффиндорец, как мама и папа, поэтому храбрый, — возразил он дрожащим голосом.

Сердце Гермионы пронзила острая боль. Она обняла Джеймса, целуя его в макушку сквозь растрепанные рыжие волосы.

— Знаешь, я тоже была гриффиндоркой, — сказала она хриплым голосом. — Нам, гриффиндорцам, нужно много объятий, чтобы оставаться такими храбрыми, поэтому нам придется обнимать друг друга, как это делают гриффиндорцы, пока твоя мама не вернется. Если тебе что-то понадобится, я прямо по коридору.

Гермиона проснулась посреди ночи оттого, что Аврора не явилась с просьбой обнять ее.

Драко сел на постели вместе с Гермионой. Они заглянули в комнату Авроры и обнаружили, что та пуста. Затем они приоткрыли дверь в комнату Джеймса и увидели обоих детей, свернувшихся калачиками, и Бродягу между ними.

Драко несколько мгновений смотрел на эту картину, прищурившись, прежде чем отвести Аврору обратно в ее комнату.

Следующей ночью Аврора снова спала в комнате Джеймса.

***

Лорд Волдеморт был убит в январе 2009 года, через неделю после третьего дня рождения Авроры.

Согласно газетам, его замок был взят штурмом элитным подразделением авроров МАКУСА в сопровождении Джинни Уизли, последнего выжившего члена Ордена Феникса. Они использовали новый вид продвинутой магии, чтобы пробить защиту. Затем замок был тщательно разобран, чтобы вытащить Волдеморта из его укрытия и вынести его разлагающееся тело на свет дня.

Большинство авроров были убиты в процессе, и Джинни чуть не погибла. Аврор, возглавлявший атаку, приказал всем отступить, но девушка отказалась. Она вошла в замок и произнесла свое первое и последнее Смертельное Проклятие.

Газеты по всему миру опубликовали фотографию Джиневры Уизли, появляющейся из-под обломков замка, грязная и залитая кровью. Резкий шрам на ее лице был первым, что отчетливо выделялось на фото. На ее лице застыла смесь усталости и холодного триумфа, когда она появилась, волоча за собой труп Волдеморта.

Нельзя было отрицать героизм Джинни, несмотря на появившиеся вопросы о том, где она пряталась в течение последних нескольких лет. Джинни была немногословна, рассказывая, что была изолирована из-за болезни, а затем успела скрыться. Она вернулась, когда поняла, что Фронт освобождения не собирался убивать Волдеморта. Она не хотела, чтобы с ней обращались как с героем; она только хотела, чтобы о ее семье и друзьях помнили.

Усилия по восстановлению постепенно перешли от призывов «двигаться дальше» к увековечиванию памяти павших: Сопротивления, членов Ордена, суррогатов. Джинни Уизли была непоколебима в своей солидарности с суррогатными матерями. Ее не волновало, насколько древними были волшебные семьи или их традиции. Идеалы чистокровных из волшебных семей, члены которых не побеспокоились выступить против зверств, совершенных на их глазах, позволили развязать войну. Они не заслуживали того, чтобы воспитывать еще одно поколение с той же идеологией, которая привела к Войне Волшебников.

Суды в предварительном порядке приняли решение предоставить опеку матерям, которые этого хотели. Титулы и поместья старых семейств были отобраны у отцов, а суррогатам был предоставлен контроль над поместьями до тех пор, пока их дети не достигнут совершеннолетия. Суррогатным матерям, которые не хотели опеки над детьми, была предоставлена «компенсация», а их детей поместили в приемные семьи или детский дом, созданный специально для того, чтобы они могли в конечном итоге занять место, подобающее своему происхождению.

Ходили разговоры о сносе Хогвартса и строительстве новой магической школы, но Джинни была категорически против. Хогвартс был первым домом Гарри Поттера и местом рождения Армии Дамблдора. Хогвартс должен быть восстановлен; в нем будут проводиться занятия, на которых расскажут о том, что произошло, чтобы зверства Войны Волшебников никогда не повторились и никогда не были забыты.

Когда возобновились слухи о проклятии, наложенном на должность преподавателя Защиты от темных искусств в Хогвартсе, Джинни объявила о своем намерении стать профессором.

***

На острове жизнь в отсутствие Джинни шла своим чередом. Джеймс и Аврора привязались друг к другу до такой степени, что Драко и Гермиона часто бросали обеспокоенные взгляды друг на друга, когда замечали это.

— Она не справится, — сказала Гермиона, наблюдая, как Аврора и Джеймс бродят по пляжу. Бродяга бегал туда-сюда по берегу, бешено лая на чаек. — Она такая собственница. Не знаю, стоит или нет начинать готовить ее к тому, что произойдёт.

Драко медленно кивнул. Его рука сжимала ладонь Гермионы, но глаза пристально следили за Авророй, когда та бежала по пляжу вслед за Джеймсом, волоча за собой длинный кусок водорослей.

Джинни вернулась до шестого дня рождения Джеймса. Воссоединение было радостным. Она привезла старые фотографии, на которых Гарри, Рон и Гермиона были запечатлены в школе.

Джеймс был вне себя от радости при виде матери, но Джинни не планировала оставаться надолго. Она собиралась забрать Джеймса обратно в Британию. Они планировали жить в восстановленной деревне Хогсмид и помогать с реконструкцией Хогвартса, который вновь откроет свои двери в следующем году.

— Поехали со мной, Гермиона, — предложила Джинни, пока Драко проверял защитные чары. — Ты должна вернуться. Все, что я говорю и делаю, — это все твои идеи. Я просто повторяю их из раза в раз. Все те способы, которыми ты хотела изменить волшебный мир. Ты могла бы встать во главе перемен, если бы вернулась. Люди должны знать, что ты — причина, по которой вообще стало возможным убить Волдеморта.

Грудь Гермионы сжалась, но она заставила себя тихо рассмеяться.

— Я думаю, что вы с Драко тоже имели к этому какое-то отношение. Как ты себе все представляешь? Возьму ли я Аврору с собой пытаться обелить имя Драко или просто навсегда оставлю их обоих позади?

Выражение лица Джинни стало напряженным, и она отвела взгляд.

— Ты не сможешь обелить его имя. Я знаю, ты считаешь его жертвой обстоятельств, но никто другой никогда не видел его таким, даже если ты объяснишь всем причины его поступков. Я работала с аврорами и юристами. Я видела записи. Гермиона, ты знаешь, скольких людей он убил? Списки его преступлений бесконечны…

— Я знаю, — оборвала ее Гермиона.

Джинни крепко скрестила руки на груди.

— Его имя вызывает страх, прямо как упоминание Волдеморта в те времена, когда мы были детьми. Люди шепчутся: «Верховный правитель», никто даже не называет его Малфоем. Его подпись стоит на всех протоколах массовых казней. Не похоже, чтобы Волдеморт что-то подписывал. Если судить по документам, складывается впечатление, что Малфой был единственным человеком, кто обладал властью в послевоенное время. Он был проинформирован обо всех происходивших процессах и принимал в них активное участие.

У Гермионы скрутило живот, но она сжала зубы.

— Трудно дестабилизировать режим, не будучи проинформированным, — сухо ответила она.

Джинни покорно вздохнула и снова отвернулась.

Гермиона посмотрела на нее краем глаза.

— Я не оставлю его, Джинни. Я никогда не планировала жизнь без Драко в том случае, если переживу войну. Наша вера друг в друга — это единственная причина, по которой мы выжили. Я слишком устала, чтобы пытаться восстановить волшебный мир, тем более пытаться сделать это, скрывая, как мне на самом деле удалось пережить войну.

Джинни взглянула на Гермиону, и ее губы дрогнули, словно девушка пыталась подобрать слова.

— Гермиона… — Она глубоко вздохнула и расправила плечи. — Гермиона, я знаю, что пообещала ничего не говорить, но я должна произнести это хотя бы раз, прежде чем оставлю тебя здесь. — Горло Джинни сжалось, когда она сглотнула. Ее шрам покраснел, резко выделяясь на лице, как всегда в моменты, когда она была расстроена. — Ты и Джеймс — вся семья, которая у меня осталась. Ты для меня важнее, чем кто-либо другой в мире. Я обязана тебе своей жизнью. Я люблю тебя так же, как и Гарри с Роном любили тебя, поэтому я должна сказать тебе это. Я знаю, ты любишь Драко. Я просто… не думаю, что ты осознаешь, насколько нечеловечески холоден он ко всем, кроме тебя и Авроры. Весь остальной мир может сгореть, и ему будет все равно. Он ведь не казнил всех тех людей каким-то простым заклинанием. Я имею в виду… это было Смертельное Проклятие...

— Я знаю, кем он является, Джинни, — Гермиона оборвала ее. — Это причина, по которой мы с тобой живы.

Разочарование промелькнуло на лице Джинни, и она уже открыла рот, явно собираясь продолжить. Гермиона остановила ее взглядом.

— О чем ты думала, когда использовала Смертельное Проклятие на Волдеморте? — спросила Гермиона.

Челюсть Джинни захлопнулась, и девушка заметно напряглась, взглянув на Гермиону широко раскрытыми глазами. Затем плотно сжала губы, пока выражение ее лица не исказилось и не стало страдальческим.

— Боже. Это был Гарри, — наконец ответила она, ее голос был полон горя, а костяшки пальцев побелели, когда она сжала руки в дрожащие кулаки. — Я думала обо всем том, что он сделал с Гарри.

Гермиона кивнула, ничуть не удивившись.

Она несколько секунд смотрела на кольцо с ониксом на своем пальце, прежде чем заговорила:

— Любовь не всегда так прекрасна или чиста, как всем нравится думать. Иногда в ней таится и какая-то тьма. Мы с Драко идем рука об руку. Я сделала его тем, кто он есть. Я знала, что означали его руны, когда спасала его. Если он монстр, то я его создатель. По-твоему, что было источником всей его ярости?

***

Когда Аврора заметила, что Джинни собирается забрать Джеймса, то сначала ничего не поняла, а затем, увидев, как они уходят, впала в истерику.

— Он мой! Мой! Он мой лучший друг! Ты не можешь забрать его!

Она не хотела утешения от Драко или Гермионы. Она вцепилась в Джеймса и отказывалась его отпускать. Джеймс тоже переживал из-за того, что уходит, хотя и не отпускал руку Джинни ни на мгновение.

— Она может отправиться с нами, — сказал он, — я позабочусь о ней.

— Нет, нет, Аврора останется со мной и своим отцом, пока не подрастет, — сказала Гермиона, пытаясь оттащить Аврору от Джеймса.

— Но я хочу с ним! — кричала Аврора, когда Гермиона наконец оторвала ее пальцы от одежды Джеймса. — Я тоже хочу жить в Британии. Почему мы тоже не можем поехать туда?

— Прости, Аврора, мы не можем.

— Но почему? — Аврора рухнула на пол и попыталась снова вцепиться в Джеймса, прежде чем Гермиона успела ее поднять.

Гермиона поставила девочку на ноги и крепко обняла.

— Британия для нас небезопасна. Вот почему мы живем на этом острове, а не в городе с магазинами, помнишь? У меня там болит голова, а целители сказали, что мне нельзя ходить в места, от которых у меня болит голова.

— Но Джеймс — мой лучший друг. Мы всегда вместе. Лучшие друзья должны… — всхлипнула Аврора в плечо Гермионы.

Драко стоял рядом, выглядя совершенно растерянным; его пальцы судорожно сжимались.

Джеймс отпустил руку Джинни и подошел к Авроре.

— Рори, ты должна остаться со своими мамой и папой. В Британии небезопасно.

— Я могу справиться. Я тоже гриффиндорка, — сказала Аврора прерывающимся голосом.

Драко поморщился.

— Да, — медленно сказал Джеймс, и выражение его лица исказилось. — Но ты не можешь поехать с нами, потому что тебе нужно позаботиться о Бродяге. Там небезопасно для щенка. Он не всегда меня слушается и слишком много лает.

Голова Авроры оторвалась от плеча Гермионы.

— Правда? — спросила она дрожащим голосом.

— Да, — серьезно кивнул Джеймс. — Британия небезопасна для щенка. Тебе нужно позаботиться о нем. Дяде Драко он не нравится, а тетя Миона не часто выходит на улицу. Ему нужны прогулки каждый день, и ты должна о нем позаботиться, — Джеймс крепко сжал поводок Бродяги. — Но это все еще моя собака.

Аврора медленно кивнула, и Джеймс отдал ей поводок Бродяги.

После того, как Джинни и Джеймс ушли, Аврора села на веранде, обняла Бродягу и заплакала.

***

Четыре года спустя.

Аврора вбежала в лабораторию и вскарабкалась на колени Гермионы, сжимая в пальцах листок бумаги.

— Мамочка. Мамочка, посмотри. Отец повел меня на рынок, и там была одна дама — у нее были такие штуки на веревочках, и она дала мне одну, — Аврора разжала пальцы, и в ее ладони оказался зажат маленький смятый журавлик-оригами.

Гермиона тихонько ахнула, и ее сердце сжалось, когда она уставилась на него.

— О, Аврора, он прекрасен.

— Она сказала, что если я соберу тысячу таких, то мое желание исполнится, — Аврора взглянула на журавля горящими серебристыми глазами. Затем этот свет словно померк, и ее лицо помрачнело. — Но… желание — это ведь наше воображение, они…

— Что бы ты пожелала? — спросила Гермиона, хотя была уверена, что уже знает ответ.

Аврора нерешительно посмотрела на Гермиону.

— Я бы хотела, чтобы мы смогли поехать в Британию.

Гермиона сжала губы в натянутой улыбке.

— Было бы весело, не так ли?

Аврора кивнула и с тоской посмотрела на журавлика, которого держала в руках.

Она потеряла большую часть своего задора после ухода Джеймса. Драко и Гермиона пытались вернуть эту искру. Драко брал ее с собой на материк, чтобы посетить детские площадки и рынки, Гермиона даже иногда выбиралась с ними. Аврора не хотела дружить с другими детьми.