— Думаю, мы должны спланировать совместные ужины. Не обязательно ежедневно. В остальное время мы все можем уединяться, но нам нужно хотя бы изредка встречаться за ужином.

Она изучала реакцию Гермионы и Драко. Драко ничего не ответил.

— Звучит неплохо, — сказала Гермиона. — Мне нравится эта идея.

На лице Джинни отразилось облегчение.

— Здорово, — она кивнула, — отлично. Ладно, тогда я объясню все эльфам и… увидимся за ужином.

Джинни повернулась и поспешила внутрь.

Гермиона смотрела, как она уходит, и запоздало поняла, что Джинни, вероятно, остановится и вернется, если она ее позовет. Она открыла рот, но Джинни уже исчезла за дверью.

Гермиона и Драко несколько минут молча стояли в саду. Она не знала, как им стоило отреагировать.

Все казалось невозможным. Они были вырваны из одной реальности и выброшены в другую, оставленные там, чтобы наконец разобраться, как им жить.

Но это был не сон. Все было по-настоящему. Гермиона ощущала соленый запах моря, слышала, как шевелятся листья на ветру и как журчит вода. Она чувствовала запах камфоры и соснового леса. Ладонь Драко согревала ее ладонь, сжимая.

И все же Гермиона никак не могла отделаться от тревожных мыслей, напоминающих паранойю. Что-то ждет своего часа, затаившись. Это что-то обязательно разрушит их жизни. Ожидание неизбежного краха, казалось, нависало над ее головой, как дамоклов меч.

Остров, на котором они нашли себе пристанище, казался ей тонким, как бритва, пластом льда. Если Гермиона ошибется или на мгновение забудет об осторожности, тот треснет, и она снова погрузится в черный и холодный мир, из которого недавно сбежала, увлекая за собой Драко и всех остальных.

Каждый шаг. Каждый вдох.

Ступай осторожно.

Ты всегда теряешь то, что любишь. Всегда.

Ее подбородок задрожал. Девушке хотелось вернуться обратно в дом; там было безопаснее. Где ее палочка?

— Я не строил никаких планов относительно этого места, — сказал Драко. — Никогда не думал, что окажусь здесь. С тобой.

Гермиона подняла на него глаза, оторвавшись от размышлений. Он смотрел в сторону моря, словно ему было трудно поверить, что оно в действительности находилось там.

Он ощущал то же самое. Мир никогда не был добр к ним.

Однако когда Драко взглянул на нее сверху вниз, она поняла, что напряжение, которое всегда читалось в его глазах, впервые исчезло. Конечно, он всегда был готов к непредвиденным обстоятельствам; он по-прежнему носил с собой две волшебные палочки, несколько ножей и темный артефакт, но в его лице больше не читалось обреченности, к которой так привыкла Гермиона.

Это был тот самый взгляд, которым он смотрел на нее, когда они встречались в Уайткрофте; тот взгляд, когда он аппарировал в хижину, уже мысленно готовясь к тому, что она могла быть ранена. Гермиона поняла, что с тех пор, как приехала в поместье, он всегда так выглядел. Теперь — впервые — этот взгляд исчез.

По крайней мере на льду, пусть и тонком, все еще можно было устоять.

— Что ты хочешь, чтобы я делал теперь? — спросил он.

Она моргнула.

— Все что ты пожелаешь. Теперь ты можешь делать все что захочешь.

Он осмотрелся вокруг.

— Не думаю, что помню, как это.

Гермиона слабо улыбнулась.

— Я тоже. — Она огляделась и крепче сжала его руку. — Мы вместе узнаем, как это. Не спеша. У нас в запасе вся оставшаяся жизнь, чтобы разобраться.

***

Как только она перестала беспокоиться о том, чтобы разбудить Драко, Гермиона принялась за работу в своей лаборатории. Ей потребовалась неделя, чтобы соорудить для него первый вариант протеза. Место ампутации зажило идеально, но кровь сохраняла плохую свертываемость, поэтому он не мог обойтись без зелий.

Драко сидел на краю ее лабораторного стола, пока она осторожно надевала основание протеза на его предплечье.

— Этот первый вариант протеза, еще не доработанный, — сказала Гермиона, закончив накладывать заклинания. — Он соединяется лишь с крупными нервами, поэтому чувствительность твоей руки будет сильно снижена. Пока что тебе будут недоступны движения, требующие развитой сенсомоторной координации, но протез поможет поддерживать проводимость нервных волокон, пока я буду делать следующую версию. Если ждать слишком долго, потом будет трудно восстановить полный диапазон движений с помощью протеза, так как с течением времени ты начнешь терять чувствительность.

Она скользнула по металлическому рычагу на основании протеза. Раздался тихий щелчок, когда две части соединились вместе. Гермиона постучала палочкой по металлическим пальцам, и раздался жужжащий звук, когда они дернулись. Она потратила несколько минут, проверяя, все ли работает, и изучая диагностику, чтобы убедиться, что все крепления подошли идеально. Драко, как правило, всегда говорил, что был в порядке, пока не терял сознание.

Она послала Драко нервный взгляд.

— Будет очень больно, но только на долю секунды и только один раз. Если ты не сломаешь основание протеза, мне больше никогда не придется этого делать. Сейчас я соединю нервы.

Он стиснул челюсти.

— Просто уже сделай это.

— Амальгамаре.

Драко закричал сквозь зубы, когда нервы в его руке соединились с магически созданными нервами в протезе. Дрожь пробежала по всему его телу и захватила протез. Металлические пальцы дернулись с отчетливым щелчком.

— Прости. Мне очень жаль.

Он резко покачал головой и поднял руку, чтобы взглянуть на нее.

— Все в порядке.

Гермиона положила руку на прохладный металл.

— Ты чувствуешь мое прикосновение?

Драко с минуту молчал.

— Я чувствую прикосновение, но не ощущаю текстуры, температуры или того, насколько сильно давление чужого касания.

Гермиона провела рукой по предплечью до пальцев.

— Это примерно все, что ты сможешь ощутить. — Она серьезно посмотрела на него. — Тебе придется быть осторожным. Поскольку ты не в состоянии почувствовать собственную силу, то не всегда будешь знать, с каким давлением действуешь. Ты можешь начать вкладывать в свои движения больше силы, чем требуется, чтобы компенсировать отсутствие сенсорной обратной связи. Я сделала руку хрупкой, и поэтому, если ты превысишь определенный порог, внутренние механизмы протеза этому воспрепятствуют.

Лицо Драко напряглось, и он пристально посмотрел на нее.

Она принялась водить палочкой и пальцами по протезу, проверяя проделанную работу. Драко попытался вырвать у нее руку.

Гермиона сомкнула пальцы на его запястье, чтобы успокоить его, но он потянул сильнее. Она подняла глаза и встретила его встревоженный взгляд.

Убрав свою палочку, девушка сказала:

— Драко, ты не причинишь мне вреда. Смотри.

Она постучала по панели на внутренней стороне запястья и открыла ее, демонстрируя механизмы внутри.

— Видишь это место, где соединяются сухожилия? Детали, скрепляющие каждое из них, намеренно сделаны хрупкими. Если ты попытаешься приложить силу, которой окажется достаточно, чтобы сломать кость, соединительные детали не выдержат давления. Ты сможешь оторвать кусочек фрукта, но не сможешь сломать палочку пополам. Если какая-то из деталей сломается, часть руки, за иннервацию которой она отвечала, обмякнет. — Гермиона снова закрыла панель. — Ты не причинишь мне вреда. Я просто хотела разъяснить, почему протез, вероятно, будет сначала часто ломаться. Это часть его структуры. Потребуется некоторое время, чтобы определить нужное количество силы для разных действий. Я научу тебя. Все это часть процесса.

Гермиона потратила несколько минут, произнося заклинания и проверяя их, прежде чем отступила назад.

— Сможешь соединить большой и указательный пальцы вместе?

Он несколько секунд смотрел на руку. Его глаза сузились, когда та осталась неподвижной. Через минуту большой палец дернулся.

Драко выглядел раздраженным.

— Я чувствую, что связан с ним, но не могу понять, как заставить его что-либо делать.

— Все в порядке. К этому нужно привыкнуть. Тебе просто придется попрактиковаться. Закрой глаза и посмотри, сможешь ли ты определить, к какому пальцу я прикасаюсь.

***

У них было так много времени.

Они исследовали остров. Драко показал ей скрытые тропинки, поросшие мхом, которые вились через лес. Они спускались на каменистый пляж. Гермиона стояла у кромки воды и пристально смотрела на бескрайний океан, простиравшийся так далеко, насколько она могла видеть.

Казалось, что они были единственными людьми на земле. Только они и мир, спрятанный подальше от войны.

Гермиона выходила на поиски трав. В какой-то момент Драко достал для нее книги о волшебной растительности в этом районе. Остров находился где-то у берегов Японии. Драко, а иногда Джинни и Джеймс ходили с ней, пока она бродила по лесам и полям, собирая ингредиенты для создания своего собственного шкафа с припасами.

Они спали. Они рано ложились спать и спали допоздна, а иногда не вставали с постели далеко за полдень.

Они отдыхали в саду, и Гермиона никогда не знала, что сказать. У них появилось так много времени, что она никогда не была уверена, когда наступал момент, в который требовалось что-то сказать.

Иногда ей просто хотелось представить, что ее жизнь началась всего через несколько дней после того, как они прибыли на остров. Она не хотела думать о прошлом. Она так устала жить, словно находясь в вечном обратном отсчете.

У них появилось так много времени, что Гермиона не знала, что со всем этим делать.

В конце концов это стало казаться неестественным. Липкое ощущение страха возникало в животе Гермионы, когда она слишком долго пыталась расслабиться. Хуже всего было в моменты, когда Драко отсутствовал, что случалось дважды в день, когда он уходил проверять защитные чары на острове.

Полчаса в день она проводила с Джинни и Джеймсом, но, когда визиты затягивались, Гермиона начинала чувствовать, как нарастает напряжение в ее теле.

Потраченные впустую часы напоминали ей бесполезные, словно отравленные дни в поместье.

Она не могла отвлечься от своих мыслей. Джеймс был так похож на Гарри, но когда сходство переставало остро бросаться в глаза, Гермиона осознавала, что тот был всего лишь ребенком. Девушка нервно прижимала руки к животу, пока наблюдала, как он общается с Джинни.

Джеймс болтал без умолку. Он изучал настроение Джинни и полностью отражал его. Джинни была отличной матерью на уровне инстинкта. Она сразу понимала, что нужно Джеймсу, и, казалось, свободно переводила искаженные слова, которые быстро, а иногда и со слезами лились из его рта.

Гермиона сидела на веранде дома, наблюдая, как Джеймс летает на крошечной метле, парящей в футе от земли.

Джинни посмотрела на Гермиону и заметила напряженное выражение ее лица.

— Топси, не могла бы ты отвести Джеймса на пляж?

Джинни села рядом с Гермионой и после минутного колебания протянула ладонь и положила ее поверх руки девушки, которую та бессознательно прижимала к животу.

Джинни ничего не говорила и не задавала никаких вопросов.

Гермиона заметила, что Джинни очень редко задавала вопросы в отсутствие Драко.

— Я не знаю, как быть матерью, Джинни, — произнесла Гермиона через несколько секунд.

Уголок рта Джинни приподнялся, и она тихо рассмеялась.

— Ты заботилась практически о каждом человеке, с которым когда-либо дружила. Гарри и Рон умерли бы на первом году обучения, если бы не ты.

Гермиона сглотнула.

— Это не одно и то же. Я даже не знаю, как вести себя с Джеймсом. Я могу почитать ему книгу, но не знаю, как понять, почему он расстроен или что он говорит. Я не могу понять, устал ли он. Что если я не смогу распознать те же потребности у собственного ребенка?

— Ну, дети не рождаются сразу двухлетками. Ты познакомишься со своим ребенком поближе. Поначалу малыши просто хотят спать, есть и чтобы их обнимали. Если все из этого в порядке, то, скорее всего, дело в смене подгузника. Не волнуйся, я буду рядом. А Топси знает все о детях. Она, вероятно, могла бы в одиночку ухаживать за целым сиротским приютом.

Джинни откинулась назад, облокотившись на руки.

— Когда Джеймс только родился, я не хотела выпускать его из своих объятий, но ничего не знала о детях, кроме того, что вычитала в книжке. Ты же знаешь, на моих глазах никогда не росли дети. Уход за младенцами звучал легко, когда я читала главу в книге, но когда я пыталась повторить написанное, Джеймс все время извивался и кричал. Я не могла понять, как его успокоить, я даже не знала, как правильно взять его на руки. Я так боялась, что задушу его, если буду держать слишком крепко. Я начинала плакать, а Джеймс продолжал кричать все громче. Топси была со мной уже месяц, но я не доверяла никому из эльфов Малфоя. Я была на грани истерики, прежде чем она смогла убедить меня позволить помочь с Джеймсом. Гермиона, ты будешь не одна.

Она мимолетно взглянула на Джинни.

— Мне жаль. Я не могу себе представить, каково это — быть здесь одной так долго.

Джинни только натянуто рассмеялась и отвернулась.

— Я думаю, мое положение было намного лучше, чем твое или кого-либо другого из Ордена. Мне действительно не на что жаловаться.

— И все же.

Джинни кивнула, и ее лицо приобрело печальное выражение, когда она окинула взглядом сад.

— Иногда я думаю о том, сколько времени потратила, скрывая беременность. В такие моменты в груди разрастается пустота, в которую, кажется, я когда-нибудь провалюсь. Иногда я жалею, что не умерла вместе с ними. Это слишком неправильно, что я жива, когда больше никого нет.

— Не говори так, — возразила Гермиона напряженным и резким тоном. — Ты не должна так думать. Гарри заботился о том, чтобы ты была жива и в безопасности больше всего на свете.

Джинни опустила взгляд.

— Знаю. Я знаю… я… Просто иногда мне кажется… Что я жива только потому, что была эгоисткой и солгала всем. Мама была бы так взволнована. Она всегда говорила, что будет лучшей бабушкой в мире. Она ведь даже так и не узнала.