— Держи наручники вот так, — сказал он.

Когда она изучала его пальцы, обхватившие ее запястья, ее глаза горели, но Гермиона сморгнула слезы.

Драко посмотрел на нее.

— Готова?

Она молча кивнула.

Драко и Люциус переглянулись и протянули друг другу палочки.

— Морсмордре.

Темные метки соскользнули с их палочек, но вместо того, чтобы подняться вверх, зеленый туман окутал наручники Гермионы и исчез под сияющей медью. Последовала короткая пауза.

Раздался тихий щелчок, и кандалы, разомкнувшись, упали на землю.

Гермиона ахнула и чуть не упала, когда ее магия вихрем вернулась к ней.

Словно каждая клеточка ее тела светилась, наполняя ее огромной силой.

Она чувствовала себя под кайфом. Она не понимала, как приспособилась к отсутствию магии, пока та не вернулась, как приливная волна.

Ее захлестнуло чувство эйфории. Она обладала магией. Она могла колдовать. Подчинить мир своей воле. Создавать и формировать, уничтожать и разрушать, и... спасти Драко.

Гермиона сконцентрировалась на Драко, несмотря на возбуждение, разливающееся по ее венам.

Она словно окунулась в собственную магию, чувствуя ее мощь. Сконцентрировав ее внутри себя, девушка направила магический поток на свое сознание и восстановила окклюменционные стены. Блокируя все вокруг.

Холод. Кристальная чистота.

Она взяла одну из палочек и взмахнула ею. Это было все равно что двигаться по заблокированному пути. Палочка выдала несколько нерешительных искр. Гермиона попробовала следующую, пытаясь найти ту, что казалась бы правильной. Волшебную палочку, отзывчивую и настроенную на нее.

Ничего. Нет. Ничего не подходило.

Ее плечи становились все более напряженными по мере того, как у нее заканчивались варианты. Драко даже протянул ей палочку Люциуса, чтобы попробовать. Ее желудок скрутило от ужаса.

Она начала было поднимать последнюю палочку, но потом заколебалась, глядя на Драко.

— Это твоя старая школьная палочка.

— Да. Боярышник и волос единорога. Она не подчинена темной магии.

Когда ее пальцы скользнули по ручке, Гермиона почувствовала, как ее магия затрепетала, согревая кончики пальцев. Девушка подняла палочку и взмахнула ей в воздухе.

Комната наполнилась светом.

Ее пальцы зудели от желания поэкспериментировать с магией: сотворить заклинание или преобразить несколько флаконов на столе. Она проигнорировала искушение.

Она уже потеряла три минуты на поиски волшебной палочки.

Гермиона наколдовала двадцатиминутные песочные часы и перевернула их, начиная обратный отсчет.

— Ложись на стол, — приказала она Драко резким голосом. Девушка щелкнула палочкой и призвала к себе несколько флаконов. Она почувствовала, как по всему телу пробежал холодок, но заставила себя не обращать на него внимания.

— Выпей их. Затем я тебя оглушу.

— Нет, — ровным голосом ответил Драко, опустошая очередную порцию зелий.

Гермиона, не глядя на него, призвала бинты и отрезала весь рукав его рубашки.

— Драко, я не хочу, чтобы ты видел, как я ампутирую тебе руку.

— Сомневаюсь, что это будет более травмирующий опыт, чем все то, что со мной происходило раньше, — ответил он сквозь зубы. — Не смей меня оглушать, Грейнджер.

Она взглянула на него. Его лицо посерело, но глаза горели решимостью. И ужасом.

Девять попыток.

Он видел, как девять Пожирателей Смерти умерли, пытаясь удалить свои Темные метки. Если она оглушит его и все пойдет не по плану, он не проснется, а просто умрет. Это будет их прощание.

Она сжала губы в ровную линию и призвала дополнительный флакон.

— Хорошо. Тогда прими ещё это.

Пока зелья начинали действовать, Гермиона взяла его левую руку в свою и кончиком палочки провела несколько светящихся линий вокруг предплечья, пытаясь сохранить как можно больше плоти, все еще тщательно избегая Темной метки, выжженной на его коже. Затем она обезболивала руку ниже плеча.

— Ты уверена, что нет другого способа снять его Метку? — снисходительно-злобный голос Люциуса прервал ее сосредоточенность. — И сколько на самом деле исследований ты провела...

Драко заставил отца замолчать резким взмахом палочки, все еще зажатой в правой руке.

Гермиона произносила заклинания быстрее, чем когда-либо в жизни. Она слишком хорошо знала состояние его здоровья и жизненных показателей. Девушка сотворила вокруг более дюжины диагностических и контролирующих заклинаний. Его сердцебиение было повышенным, но неуклонно замедлялось по мере того, как зелья начинали действовать.

Одна из проекций посинела, показывая, что все зелья полностью активировались. Гермиона поднесла его левую руку к своим губам, сжала ее и поцеловала костяшки пальцев, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Я люблю тебя. Я люблю тебя, — прошептала она. — Клянусь, все получится.

Затем она положила его руку на стол и обездвижила.

***

Гермиона начала с того, что перевязала, а затем прижгла вены и артерии на его предплечье. Чем меньше крови он потеряет, когда она начнет резать, тем меньше риск летального исхода. Проклятие Темной метки было предназначено для того, чтобы заставить его истекать кровью до смерти; любая дополнительная возможность потери крови увеличивала риск, даже со слезами феникса.

Когда диагностическое сканирование показало, что кровоток к его предплечью полностью прекратился, она медленно вздохнула и провела палочкой по одной из линий, которые провела на коже.

Драко непроизвольно дернулся, когда она коснулась палочкой его руки, а затем перерезала нервы. Гермиона не позволила себе поднять глаза.

Она повернула палочку под острым диагональным углом и начала резать его кожу и мышцы до самой кости.

Гермиона смутно уловила рыдания Нарциссы. Она продолжала работать.

Драко судорожно вздохнул, и внезапно все стало заливать кровью, когда прижженные вены и артерии начали открываться. Диагностические заклинания стали мигать и принимать опасные предупреждающие оттенки. Сердце Драко бешено забилось.

Она наложила мощное заклинание стазиса на его руку и схватила зелье со слезами феникса.

Гермиона приподняла голову Драко и вылила содержимое ему в горло, произнося заклинание, чтобы его тело не отторгло его. Она чувствовала, как он дрожит, несмотря на обездвиженность.

Она встретилась с ним взглядом, ее палочка быстро вращалась в пальцах, пока девушка накладывала на него заклинание за заклинанием.

— Держись. Оставайся со мной. Я собираюсь спасти тебя. Доверься мне. Ты не умрешь.

Его глаза были прикованы к ее лицу, пока она накладывала заклинания на его сердце, чтобы стабилизировать и замедлить его ритм, пока зелье не подействовало.

Гермиона коснулась его щеки, изучая диагностику.

— Ты, я и наш ребенок. Мы будем свободны. Я спасу тебя. Мы уйдем так далеко, что нас никто никогда не найдет. Ты должен держаться.

Диагностика стабилизировалась, и она немедленно ввела ему флакон с зельем, восполняющим кровь.

У Гермионы не было времени даже выразить свое облегчение. Она начала заново прижигать разорванные вены и артерии так быстро, как только могла.

— Отвернись, Драко, — сказала девушка голосом, натянутым, как тетива лука. У нее не было времени убедиться, что он это сделал.

Она повернулась, пробормотала заклинание и перерезала ему лучевую и локтевую кости.

Его рука была удалена.

Ее рука слегка дрожала, когда Гермиона отодвинула отрубленную конечность, прикрыв тканью.

Она чувствовала, как время уходит.

Гермиона накрыла опил костей надкостницей, просверлила несколько крошечных отверстий. Промыв всю область эссенцией Диттани, она призвала катушку шелка акромантула и стала быстро сшивать сухожилия с костями, продевая нити в сделанные раньше отверстия. Она тысячу раз визуализировала, практиковала и прокручивала в голове процедуру в своей комнате, отрабатывая точный порядок каждого движения. Закончив миодез, слой за слоем Гермиона накладывала швы. Магические стежки были проще в исполнении и менее болезненными для больного, чем заклинания, которые она использовала на рунах Драко. Ее пальцы периодически спазмически дергались, но у нее не было времени поправлять получавшиеся кривыми стежки.

У нее оставалось мало времени.

Стежок за стежком, слой за слоем, пока фасциальная ткань не была аккуратно сшита.

***

— Ферула, — сказала Гермиона, проводя палочкой по его коже. Бинты плотно обхватили его руку почти до плеча.

— Готово, — сказала она, отступая назад и давая себе минуту, чтобы отдышаться. На ее лице выступили капельки пота. Девушка все еще задыхалась от облегчения, когда сняла обездвиживание с Драко. Он был на грани потери сознания. Она начала тщательно проверять все диагностические и контрольные заклинания, окружающие его, когда песок в песочных часах иссяк.

Драко был стабилен, хотя и истощен как физически, так и магически. Его организм испытывал влияние остаточных следов проклятия, но самые смертоносные аспекты были преодолены. Она дала ему зелье, предназначенное для борьбы с вампирским антивенином, и оно увеличило количество тромбоцитов в его крови.

Люциус громко ударил кандалами по прутьям клетки. Гермиона резко повернулась, отменив заклинание, которое Драко использовал против него.

— Надеюсь, все готово. Ваше время истекло. Меня вызывают, — сказал он напряженным голосом.

Ее желудок сжался, и она кивнула. Гермиона натянула пальто, плащ и перчатки и взмахом волшебной палочки наложила на Драко заклинание, чтобы сделать его легче. Она плотно завернула его в мантию и плащ, бормоча согревающие заклинания, и надела перчатку из драконьей кожи на его оставшуюся руку, прежде чем взять его за правую руку и перекинуть ее через плечо, чтобы помочь встать.

Она взяла со стола палочку Люциуса и протянула ему.

— Вы можете это сделать? Вы сделаете это?

Он ухмыльнулся и выдернул палочку из ее руки.

— Прочь из моего дома, Грязнокровка.

Гермиона призвала все припасы и дополнительные палочки в свою сумку и перекинула ее через плечо, повернувшись и наполовину неся Драко через комнату к двери.

— Драко… — Люциус заговорил, когда они почти выходили из комнаты.

Гермиона колебалась, остановиться или продолжать. Драко дернулся.

Она с трудом сглотнула и остановилась, поворачивая его обратно.

Люциус смотрел через комнату с тем же голодным выражением, с каким смотрел на Нарциссу.

— Отец. Мама, — сказал Драко низким и напряженным голосом.

Люциус положил руку на прутья клетки.

— Я гордился тобой.

Драко на мгновение замолчал.

— Верно... — произнес он почти шепотом.

Нарцисса смотрела на Гермиону.

— Спаси его.

Гермиона кивнула.

Люциус еще мгновение смотрел на Драко, а потом перевел взгляд на Гермиону.

— Вытащи его отсюда.

Гермиона крепче обняла Драко и быстро покинула гостиную Южного крыла.

Боббин и еще несколько эльфов стояли у входа в поместье, держа поводья крылатого коня. Он был оседлан и нетерпеливо скреб гравий, гарцуя, ожидая у дверей.

Эльфы помогли Драко взобраться в седло, и Гермиона села позади него. Она посмотрела на Боббин.

— Выведи всех эльфов из поместья. Не дай Пожирателям Смерти отыскать вас. Никогда никому не рассказывай, что случилось.

Боббин кивнула.

Гермиона взяла поводья и глубоко вздохнула, прежде чем дернуть поводья и ударить коня по бокам.

— Отвези нас домой! — Она выкрикнула эти слова.

Гранианец рванулся вперед, как скаковая лошадь, выпущенная из ворот. Его мышцы напряглись, когда он галопом пронесся мимо всего поместья и сделал мощный прыжок, расправив крылья. Дымчато-серые перья уверенно трепетали на ветру, и они оказались в воздухе. Гранианец кружил, поднимая их все выше и выше по мере того, как набирал высоту. Ветер свистел вокруг них, когда они проносились сквозь защитные барьеры поместья.

Снизу донесся рев, сотрясший воздух.

Гермиона оглянулась через плечо, когда крыша особняка Малфоев взорвалась пламенем. Огромный огнедышащий дракон поднялся, рыча с душераздирающей яростью, разрушая здание на части.

73.

Холодный воздух пронизывал насквозь, пока гранианец мчался через Англию, пересекая Северное море. Ветер был постоянным и почти не менял направления и скорости.

Скакун невероятно быстро передвигался по воздуху. По мнению Гермионы, он был быстрее фестрала или любого другого существа, умеющего летать.

Девушка настолько сильно держалась за Драко, что у нее сводило руки.

— Пожалуйста, Драко, держись. Не умирай.

Она продолжала шептать диагностические заклинания, проверяя состояние проклятия после удалённой Метки и наличие отклонений, успокаивая себя тем, что его сердцебиение оставалось стабильным.

Они летели так быстро и так высоко, что земля выглядела расплывчато. Гермиона отказывалась смотреть вниз. Она не могла сейчас поддаваться панике.

— Не умирай, Драко, — повторила она, уткнувшись лицом ему в спину.

В голове не утихал гул.

Гранианец продолжал лететь, не сбавляя скорости.

Час за часом.

Ощущение свободного падения внезапно заставило желудок Гермионы перевернуться, когда скакун на бегу ударился о землю. Его крылья были широко расправлены, пока он двигался по земле, замедляя свой ход.

Гермиона подняла голову и изумленно огляделась вокруг. Стояла глубокая ночь, и только полумесяц освещал небо.

Гранианец приземлился в открытом поле.

Она сжала руку Драко, когда скакун наконец остановился.

— Драко… Драко, мы приземлились. Я не знаю, как мне найти убежище.

Гермиона легонько встряхнула его, пока не почувствовала, как он пошевелился:

— Драко. Думаю, мы на месте.

Он медленно поднял голову.

— Никс…

Раздался хлопок, и появился крошечный и очень старый на вид домовой эльф.

— Хозяин Драко, Никс не ожидал встретить вас, — скрипучим голосом ответил эльф.