— Люциус! — голос Нарциссы был резким.

Он заметно вздрогнул, словно от удара. Эмоции быстро промелькнули на его лице. Шок. Вина. Раскаяние.

Он снова посмотрел на портрет.

— Цисси…

Нарцисса растеряла прежнее самообладание. Она выглядела сломленной.

— Она — все, что у него есть, — сказала Нарцисса.

Выражение лица Люциуса исказилось от едва скрываемого неодобрения, но он неохотно кивнул в знак согласия, прежде чем снова поднять глаза.

Уголок рта Гермионы дернулся, и она подошла ближе, изучая его. Он был весь в порезах от взрыва, его щека была рассечена и кровь стекала вниз по челюсти и горлу. Рана на боку перестала кровоточить. Он испытывал гораздо большую физическую боль, чем показывал, но ничего опасного и смертельного в его повреждениях не было.

Она снова отступила.

— Откуда у вас слезы феникса?

Люциус пристально посмотрел на нее, поднимая бровь.

— Семья Малфоев живет в Англии почти тысячу лет. В пятнадцатом веке нам подарили флакон в обмен на... определенные услуги. Его можно использовать только в целях сохранения родословной. Флакон передавался от отца к сыну, когда рождался новый наследник.

— В самом деле? — голос Драко звучал холодно и скептически. — И у тебя все это время был флакон со слезами феникса, о котором ты никогда не упоминал даже в записях?

Выражение лица Люциуса стало надменным.

— Он используется только для сохранения линии рода. У тебя разве есть наследник, Драко? Не думаю, — его тон был злобным и полным насмешки. — Флакон находится в сундуке, в котором также хранится кровь всего поколения Малфоев. Будь у тебя наследник, его кровь добавили бы туда при рождении, и с того момента и до тех пор, пока ты не умрешь, только ты, его отец, мог бы открыть сундук. Когда у него родился бы сын, сундук перешёл бы к нему.

Драко посмотрел на портрет.

— Ты... знала об этом, мама?

Нарцисса покачала головой, и плечи Драко опустились, будто он был готов к ее ответу. Он сглотнул и резко кивнул.

— Где он? В хранилище Гринготтса?

— В данный момент в моей комнате, — мягко сказал Люциус. Он небрежно облокотился о прутья клетки.

Драко моргнул.

— Все это время в поместье хранился флакон со слезами феникса?

— Конечно же, нет, — ответил Люциус, закатывая глаза. — Он предназначен для сохранения родословной. Я держу его при себе.

Драко несколько секунд смотрел на Люциуса.

— Что ты хочешь за него? Каковы твои условия?

Люциус издал низкий, нескончаемый смех, продолжавшийся так долго, что Гермионе захотелось ударить его. Он склонил голову под неестественным углом, так что волосы упали ему на глаза.

— Почему, Драко? Почему ты думаешь, что я потребую что-то взамен, чтобы спасти собственного сына?

Драко фыркнул.

Что-то мелькнуло в глазах Люциуса, и он выпрямился.

— Я спасу тебя, потому что ты мой сын и наследник, не требуя от тебя ничего.

Люциус отвел взгляд от сына.

— Чего вы хотите от меня? — спросила Гермиона.

Люциус поднял бровь.

— Десять минут. Наедине.

— Об этом не может быть и речи, — холодно ответил Драко.

Люциус закатил глаза и помахал скованным запястьем.

— И какую пользу я извлеку, причинив ей вред?

— А разве в мире существует польза, которую ты когда-либо не извлекал? — Лицо Драко приняло дикое выражение, когда он с усмешкой посмотрел на отца. — Я не оставлю ее наедине с тобой. Уж лучше умереть.

Люциус дернулся.

Гермиона положила руку ему на плечо.

— Со мной все будет в порядке, Драко.

Она не до конца верила в свои слова, но ей было уже все равно. Гермиона была готова рискнуть всем, лишь бы заполучить слезы феникса.

— Грейнджер...

Она взяла его за руку и посмотрела в глаза.

— Всего десять минут.

Драко не двигался. Его взгляд был полон сомнений.

Она сжала его руку.

— Пожалуйста, Драко. Ты сказал, что позволишь мне спасти тебя.

Он изучал ее с настороженным выражением лица. Его серебристые глаза были подобны зеркалам, и Гермиона могла видеть в них свое отражение. Ее взгляд и красная одежда. Она выглядела бледнее, чем думала.

— Пожалуйста, Драко...

Он неохотно кивнул.

— Я буду за дверью.

Прежде чем уйти, он подошел к отцу и начал рыться в его мантии, конфисковывая несколько видов оружия и различные предметы, которые Гермиона не смогла идентифицировать.

У Люциуса оказались три дополнительных волшебных палочки, спрятанных в одежде, и целый набор инструментов для пыток, уменьшенный до размера бумажника. Драко несколько раз произносил заклинания обнаружения и, казалось, каждый раз находил что-то новое.

— Я даже не в состоянии воспользоваться своими руками, не понимаю, как ты предполагаешь, что я убью ее, — угрюмо сказал Люциус, когда Драко извлекал последнюю палочку.

Драко просто молча спрятал все в свои карманы с усмешкой, а затем бросил небрежное Тергео на Люциуса.

Тот прошипел, когда кровь резко исчезла с его лица.

Драко на мгновение уставился на отца.

— Десять минут. Я подожгу портрет матери у тебя на глазах, если ты попытаешься хотя бы прикоснуться к Гермионе.

Холодная ярость сверкнула в глазах Люциуса, и Драко ушел.

Гермиона и Люциус пристально смотрели друг на друга.

Он ничего не говорил, просто изучал ее. Его серебристые глаза были полны решимости, словно он пытался понять, кто стоял перед ним.

Через минуту Гермиона заговорила:

— Если вы хотите заставить меня пообещать, что я брошу его и исчезну, как только он окажется в безопасности, мой ответ — нет.

Он моргнул и наклонился вперед.

— Что ты собираешься делать с моим сыном?

Она пристально посмотрела на него.

— Я намерена спасти его.

Глаза Люциуса сузились.

— И что потом?

Она дернула плечом.

— Потом... мы просто будем жить. Никаких планов нет. Все остальное не имеет значения.

Он усмехнулся. От этого движения у него перехватило дыхание, и Люциус закашлялся.

— Вы глупцы, если думаете, что можете убежать и исчезнуть. Темный Лорд никогда не отпустит его. За вами всегда будут охотиться. И если у Драко не осталось сил защищаться, ни один из вас не выживет. Если хотите оставаться в безопасности и чтобы о вас позаботились, то откажитесь от своих романтических идей. В Буле живет семья...

— Драко дал Непреложный Обет Ордену, что никогда не будет претендовать на власть Волдеморта и не станет новым Темным Лордом.

Люциус на несколько секунд погрузился в изумленное молчание.

— Он. Сделал. Что? — его голос был убийственен.

Уголок рта Гермионы угрожающе дернулся, но она заставила себя продолжать бесстрастно смотреть на него.

— Орден опасался, что Драко использует нас в своих целях. Чтобы доказать свою преданность, он поклялся сделать все возможное, чтобы победить Волдеморта, и после поражения Темного Лорда никогда не претендовать на власть и не становиться его преемником.

Она опустилась на колени так, что ее лицо оказалось рядом с лицом Люциуса.

— Вы правы, он действительно планирует спасти меня. С того момента, как я приехала, он делал все, чтобы защитить меня и отправить в безопасное место, прежде чем умереть, чтобы никто никогда не смог меня найти. Таков его план: заботиться обо мне. Но я тоже хочу спасти его. Я тоже давала ему обещания. И сделаю все, чтобы спасти его.

Выражение лица Люциуса стало насмешливым.

— Кроме того, чтобы отказаться от него в итоге.

Она на мгновение опустила глаза, прежде чем встретиться с ним взглядом.

— Кроме этого, — ее горло сжалось, когда она сглотнула. — Я... я более эгоистична, чем он.

— И как ты представляешь себе его спасение? — холодно спросил Люциус. — Отправишь меня убить Темного Лорда, чтобы отомстить за жену и подарить жизнь своему наследнику?

Он сказал это насмешливо, но его глаза опасно сверкали.

Гермиона спокойно посмотрела на него.

— Нет. Слишком велика вероятность ошибки. Даже если бы вы могли, убийство Волдеморта не защитит Драко от всех остальных, кто захочет его смерти. После того, как вы поможете разобраться с Темной меткой Драко, мне нужно, чтобы вы покончили с собой.

Люциус издал громкий смешок:

— А я все гадал, когда же проявится твое истинное лицо. Возможно, ты и вправду сравняла Сассекс с землей. — Он откинул голову назад. — И почему же я должен думать, что нахождение моего сына в твоих руках на всю оставшуюся жизнь лучше, чем его смерть?

Он дразнил ее. Он хотел, чтобы она умоляла его, Гермиона видела это в его глазах.

Грязнокровка, соблазнившая его сына, — вот кем он ее видел. Жалкий источник утешения, к которому Драко привязался, скорбя по своей матери. В другой жизни и при других обстоятельствах, Драко с радостью перешагнул бы через ее остывший труп.

Ее горло сжалось, и она заставила себя дышать.

Единственный способ сохранить Драко жизнь — убедить Люциуса добровольно согласиться на ее условия.

Она заставит его согласиться.

Она спасет Драко.

Девушка посмотрела на портрет.

— Он ведь очень похож на Нарциссу? Я не сразу это заметила, но теперь не могу смотреть на нее, не обращая внимания на их сходство. Наверное, было непросто после ее смерти видеть в его взгляде ее? — Она снова посмотрела на Люциуса. — Но... теперь все это исчезает, не правда ли? Он уже не такой, каким был раньше. Война уничтожила в нем почти все. И теперь Волдеморт вытравливает из него то, что осталось.

Губы Люциуса сжались в ровную линию.

Гермиона выдержала его взгляд и позволила отчаянию отразиться на своем лице. Глядя на Люциуса, она словно касалась спасения кончиками пальцев, но все еще находилась недостаточно близко, чтобы полностью ухватиться за него. Ее сердце было похоже на трепещущую птицу в клетке внутри ее груди, бьющуюся до смерти, но продолжающую бороться, чтобы вырваться.

Губы Гермионы дрогнули.

— Волдеморт убьет его. Даже если бы Драко не был шпионом, даже если бы он был самым преданным Пожирателем Смерти, Волдеморт все равно пытал бы и в конце концов убил бы его, просто чтобы убедиться, что нет никого, кто может превзойти его. Слезы феникса не отменят действия Убивающих Проклятий. Они не устранят повреждения нервной системы от Круциатуса.

Она коснулась прутьев клетки кончиками пальцев.

— Я уверена, вы поняли, что он стал шпионом, чтобы отомстить за Нарциссу. Он знал, что, скорее всего, мы не победим. Он был уверен, что его убьют, но все равно сделал это. Это была его расплата... ведь он всегда обещал, что позаботится о ней. Он никогда... — ее голос дрогнул, — никогда не думал, что у него будет жизнь вне этой войны. Ни тогда, когда он пытался защитить Нарциссу, и ни сейчас со мной. Он всегда считал, что это будет последнее, что он сделает.

Гермиона подалась вперед.

— Я перепробовала все, что могла, чтобы найти способ спасти его. У меня было так много идей, но не доставало нужных элементов, чтобы планы срабатывали. Если у вас действительно есть слезы феникса, я могу спасти ему жизнь, но только если вы мне поможете. Если вам достаточно его спасения.

Она обхватила прутья клетки ладонями.

— Я не могу обещать, что оставлю его, потому что уже дала ему слово, что никогда этого не сделаю. Но я обещаю: как только он будет свободен... если он когда-нибудь захочет уйти от меня — я отпущу его.

Люциус наклонился ближе, пока их лица не оказались всего в нескольких дюймах друг от друга. Его серебристые глаза горели жестокостью.

— Поклянись своей магией.

Ее губы дрогнули, а пальцы судорожно сжали холодную сталь.

Она не оставила себе времени на раздумья.

— Клянусь своей магией. Если Драко когда-нибудь захочет уйти от меня, я его отпущу. Даю слово.

Люциус еще мгновение смотрел на нее, потом вздохнул и откинулся назад.

— Сундук в моем шкафу. Моя палочка — ключ к двери. Я открою сундук, как только его принесут, затем ты проверишь, достаточно ли там слез.

Он снова посмотрел на портрет и, казалось, совсем забыл о Гермионе.

Мгновение она изучала голодное, отчаянное обожание на его лице, прежде чем медленно встала. Неудивительно, что Драко никогда не думал, что его отец может заботиться о ком-то, кроме матери.

Она нетвердой походкой пересекла комнату. Все тело болело. Даже биение сердца, казалось, вызывало боль в груди. В комнате было неестественно холодно.

Драко наблюдал за ее приближением с порога. В его глазах читалась тревога. Она слабо улыбнулась ему.

— Он сказал, что ты можешь использовать его палочку, чтобы открыть дверь шкафа, — начала Гермиона. — Сундук там, он сказал, что откроет его.

Драко потащил ее прочь из гостиной.

— Я провожу тебя в твою комнату.

Гермиона едва успела кивнуть, как он снова взял ее на руки.

— Я могу идти, — сказала она, пытаясь заставить Драко опустить ее на пол. — Отправляйся за сундуком.

— Ты должна быть в постели, — холодно сказал Драко.

Гермиона слишком устала, чтобы спорить. Она зарылась лицом в его одеяние и задремала, пока он нес ее через поместье. Она должна была сходить с ума от адреналина, но вместо этого она ощущала усталость. Смертельную усталость.

— Он действительно любит тебя, — сказала девушка, когда они приблизились к ее комнате. — Я просто не думаю, что он знает, каково это — смотреть на тебя и видеть в тебе что-то помимо нее.

— Я знаю, — Драко опустил ее на кровать. — Отдохни, Грейнджер. Если я вернусь и ты будешь читать, я позову целителя разума. И мне будет все равно, каков твой план.

Она согласно кивнула. Ее голова болела так сильно, что она не думала, что действительно была в состоянии что-то прочесть. Гермиона чувствовала, что вот-вот потеряет сознание.

— Если там окажется достаточно слез, у эльфов есть список ингредиентов для зелья, которые мне понадобятся. Мне нужны все они, самого лучшего качества. Весь твой медицинский инвентарь нуждается в пополнении. Скажи Джинни, чтобы она не приезжала, и разорви кровные узы, которые у тебя есть с поместьем. Они должны исчезнуть или...