— Драко?

Он казался таким бледным, что девушка задумалась, не призрак ли это был.

— Ты пришел... — она протянула руку и коснулась его. Это действительно был Драко. — Ты всегда приходишь за мной…

Он склонился над ней, быстро бормоча исцеляющие заклинания.

— Мне так жаль. Я не могу дать тебе обезболивающее, — сказал он. Его голос дрожал. — Обопрись на меня. Теперь ты в безопасности. Я вытащу тебя отсюда. Прости меня.

Гермиона почувствовала, как он вытащил деревянную щепку из ее ноги. Боль пронзила ее, будто огонь, и она издала рваный крик.

Неожиданная агония очистила ее разум, освободив место для осознания. Люциус похитил ее и проник в ее сознание. Гермиона резко вздохнула, и ее грудь начала сжиматься.

— Боже. Боже. Боже, Драко. Он использовал легилименцию и портключ. С ребенком все в порядке? Он причинил ей боль?

Драко наложил несколько заклинаний на ее раненую руку, но Гермиона сомкнула пальцы на его палочке и прижала ту к своему животу.

— Проверь ребенка, — сказала она дрожащим голосом. — Он мог причинить ей боль.

Девушка не могла дышать, пока Драко произносил заклинание. Яркий золотой свет заполнил комнату, когда появился шар, все еще непрерывно трепещущий.

Гермиона смотрела на него несколько секунд, прежде чем разрыдаться. Она заставила себя сесть. Комната поплыла перед глазами, но девушка заставила себя сосредоточиться, крепко сжимая рубашку Драко и глядя ему в глаза.

— Он все знает... Мне жаль. Твой отец теперь знает. Я рассказала ему, что случилось с твоей матерью. — Ей пришлось наклониться ближе, чтобы разглядеть детали его лица.

Драко замер и моргнул.

— Все в порядке. Теперь это не имеет значения, — сказал он через мгновение. Его волосы коснулись ее волос, и он поцеловал ее в лоб. Драко скользнул рукой ей за талию, под ноги и поднял ее. — Я отведу тебя в твою комнату и исцелю. Потом я разберусь с ним.

Он встал. Она чувствовала, что Драко дрожит. Он был так бледен; возможно, у него шла кровь. Гермиона не была уверена. Она шокированно оглядела комнату. Пол был покрыт щебнем, и вся стена, где предполагалась дверь, исчезла.

Люциус был заперт в клетке в центре комнаты. Его запястья были прикованы к прутьям с противоположных сторон клетки.

Чтобы помешать ему прикоснуться к своей Темной метке.

Из раны в боку сочилась кровь.

Драко заметил, на что она смотрит.

— Это был самый быстрый способ справиться с ним.

Люциус пошевелился и, запрокинув голову, пристально посмотрел на Драко и Гермиону. Его волосы упали на лицо, но глаза сверкали от ярости.

— Почему ты не сказал мне, что случилось с твоей матерью? — спросил он, его голос походил на долгое рычание.

Гермиона почувствовала, как пальцы Драко дернулись у нее на спине. Он тихо вздохнул.

— И что бы ты сделал, что не убило бы ее раньше?

Люциус зашевелился, металлические кандалы лязгнули о прутья. Он дернул головой, чтобы лучше видеть.

— Ты должен был сказать мне. Она была моей!

Драко холодно посмотрел на отца.

— Да. Была. И ты позаботился о том, чтобы все это знали. Даже Темный Лорд. Ты никогда не отпускал ее. Не тогда, когда она умоляла тебя бежать после четвертого курса. Ты любил ее до гробовой доски.

Сквозь кровь, заливавшую лицо Люциуса, можно было увидеть, как он побледнел.

Драко горько усмехнулся.

— Меня всегда сбивало с толку, что ты верил, будто Темный Лорд использовал меня, чтобы наказать тебя, когда у него в руках оставалась Нарцисса. Полагаю, ты всегда уступал Темному Лорду в изобретательности.

Несколько мгновений Люциус молчал, потом склонил голову набок.

— И чем же ты теперь занят? Грязнокровка раздвинула перед тобой ноги в качестве утешения, и ты вообразил, что сможешь спасти ее?

Драко ничего не ответил.

Люциус подался вперед.

— Тебе не удастся выжить. Если она сбежит, Темный Лорд привлечет тебя к ответственности.

Драко фыркнул.

— Думаю, что существует слишком мало вариантов развития событий, при которых я переживу ближайшие несколько месяцев. Даже если она останется.

Глаза Люциуса сузились.

— Ты все знал.

Драко кивнул с холодной ухмылкой.

— Информация — моя специальность, отец.

Внешне он был спокоен, но Гермиона чувствовала, как все его тело дрожит.

Люциус двинулся вперед и изучающе посмотрел на Драко, словно заново его оценивая. Его глаза горели.

— И что же ты собираешься делать со мной?

— А ты как думаешь? Ты сорвался и чуть не скомпрометировал мое задание. В процессе спасения Грязнокровки мне пришлось убить тебя. У меня есть воспоминания, подтверждающие это.

Люциус кивнул, по-видимому, ничуть не удивленный.

— Я хочу увидеть Нарциссу.

Драко поколебался, а затем кивнул.

— Думаю, теперь она не откажет в разговоре. Я попрошу эльфов принести ее портрет. У тебя есть время, пока я не вернусь.

Люциус молчал.

Драко повернулся к двери. Гермиона прижалась лбом к его плечу, пока он пробирался сквозь завалы. Ее голова откинулась назад.

— Еще немного, Грейнджер. Оставайся в сознании ради меня.

Острая боль пронзила низ ее живота, и она вцепилась в его одежду.

Они уже почти вышли из гостиной, когда Люциус снова заговорил:

— И как ты поступишь, если я предложу тебе спасение, Драко?

Драко едва отреагировал и продолжал уходить, не отвечая. Гермиона подняла голову и посмотрела через его плечо на Люциуса.

Голова мужчины была откинута назад, когда он смотрел на нее через комнату, его глаза злобно сверкали.

— Слезы феникса, не так ли? — его губы приоткрылись в гримасе, обнажив окровавленные зубы. — Сколько тебе нужно?

72.

Драко продолжал идти, пока Гермиона тянула его за одежду, пытаясь задержаться в комнате. Она посмотрела на Люциуса, ее сердце продолжало бешено стучать.

Драко остановился.

— Нет, Грейнджер.

— Драко... если у него есть слезы феникса... — Она заставила его поставить ее на пол и, крепко сжав его руку, чтобы удержаться на ногах, широко раскрытыми глазами посмотрела на Люциуса.

Кровь высохла и покрывала коркой его лицо. Ей пришлось прищуриться, чтобы разглядеть фигуру мужчины в другом конце комнаты.

— Мне нужно пятнадцать капель, — сказала она.

Люциус задумчиво склонил голову набок.

— Сколько капель содержится в половине флакона?

Гермиона сглотнула, ее сердце упало от разочарования, такого острого, физически болезненного.

— Все зависит от вида флакона. В половине стандартного около двенадцати капель.

Люциус нахмурил брови.

— А если мы говорим о старинном флаконе пятнадцатого века?

Гермиона тихонько ахнула и покачнулась на ногах.

— Они больше стандартных. У вас действительно есть слезы феникса?

Люциус жестоко улыбнулся.

— И что тогда? Что бы ты предложила мне взамен, если бы я дал тебе его?

Драко усмехнулся:

— Не трать на него время, Грейнджер. Единственная причина, по которой его это волнует, — это то, что я до сих пор не произвел на свет наследника.

Он подхватил ее на руки и быстро зашагал прочь.

Гермиона положила голову ему на плечо, пока он нес ее через весь дом. Голова девушки сильно пульсировала, но она заставила себя сосредоточиться, несмотря на боль.

Когда они вошли в ее комнату, он крикнул:

— Боббин!

Голос Драко был похож на рычание.

Боббин мгновенно появилась и пала ниц к его ногам.

— Хозяин Драко! Хозяин Драко, Боббин очень сожалеет. Боббин не знает, как хозяин Люциус забрал мисс из ее комнаты.

— Ложка на подносе с завтраком. Это был портключ, — сказала Гермиона. В затылке у нее возникло странное ощущение падения.

Боббин вскрикнула от отчаяния и несколько раз ударилась головой об пол. Глухой звук заставил Гермиону вздрогнуть и съежиться.

— Перестань калечить себя, — голос Драко был ледяным. — Принеси мне все зелья для исцеления и пошли двух эльфов, чтобы они перенесли портрет моей матери в гостиную Южного крыла. Убирайся с моих глаз.

Он остановился перед портретом в комнате Гермионы.

— Отец хочет видеть тебя, мама. Если ты когда-нибудь планировала поговорить с ним, то сегодня у тебя есть последняя возможность сделать это.

Он отвернулся, прежде чем портрет успел ответить, и понес Гермиону к кровати.

Прошло всего мгновение, но она вдруг оказалась на кровати в чистой одежде, окруженная медицинскими принадлежностями, разложенными по одну сторону. Драко пропитал несколько тряпок в экстракте бадьяна и обернул их вокруг ее руки и ноги, прежде чем поднять голову.

Ужас отражался на его лице. Глаза Драко вспыхнули, и выражение лица стало непроницаемым в тот момент, когда их взгляды встретились.

— Мне очень жаль... Я боялся, что взрыв убьет тебя, иначе появился бы раньше. Прости меня.

Гермиона небрежно покачала головой, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться.

— Драко… у него могут быть слезы феникса.

Его лицо на мгновение напряглось.

— Грейнджер, не надо.

Он взмахнул палочкой, но его пальцы резко дернулись на середине заклинания. Палочка испустила голубое пламя, которое через мгновение погасло. Выражение лица Драко дрогнуло, а челюсть сжалась, когда он снова осторожно взмахнул палочкой и провел диагностику ее разума.

В воздухе появилась проекция ее мозга. Ярко светящиеся огоньки в ее мозге все еще можно было различить, однако некоторые из них потеряли золотую окантовку и стали кроваво-красными. Крошечные алые нити, похожие на молниеносные фракталы, разветвлялись по секциям ее мозга.

Увидев это, Драко посерел.

— Мне нужно... мне нужно вызвать целителя разума.

Он встал, чтобы уйти, но Гермиона схватила его за запястье и потянула назад.

— Нет. Драко, подожди... твой отец сказал, что у него есть слезы феникса. Мы должны выяснить, что он хочет в обмен на них.

Он высвободил запястье, его лицо приняло решительное выражение.

— Грейнджер, в этом нет никакого смысла.

Гермиона недоверчиво уставилась на него.

— Что... что значит — нет смысла? Я смогу стереть с тебя Метку. — Ее грудь дернулась в спазме, и она снова сжала его руку. — Ты должен узнать... ты должен спросить... Пожалуйста, Драко... Пожалуйста...

Ее легкие начали судорожно сжиматься, пока она умоляла его.

Он несколько секунд смотрел на нее, потом вздохнул и опустился на край кровати. Драко обнял ее за плечи и сидел так, пока ее дыхание не замедлилось.

Затем, когда она успокоилась, он посмотрел на свои руки.

— Грейнджер... — Драко на мгновение замолчал. — Теперь я бесполезен как дуэлянт.

Гермиона наблюдала за его пальцами, замечая, как указательный дернулся, а за ним и большой. Драко сжал руки в кулаки.

— Неделю назад все могло сложиться по-другому. Но теперь... — он поднял правую руку. Безымянный палец продолжал подергиваться. — Единственная причина, по которой я сегодня победил отца, заключалась в том, что он на самом деле не хотел меня убивать.

— Драко...

Он прервал ее напряженным голосом:

— Я не могу победить Темного Лорда ради тебя, Грейнджер. Я знаю, что ты хочешь спасти всех, но я не смогу убить его... даже если ты уберешь Метку. Если я попытаюсь и потерплю неудачу, меня, вероятно, возьмут живым. — Он по-прежнему не смотрел на нее. — Если меня будут допрашивать, — Драко опустил глаза, и она увидела, как напряглись его челюсти и плечи, — даже если ты наложишь на меня Обливиэйт до того, как я уйду, в конце концов он узнает о тебе, Джинни и Джеймсе и приблизительном местоположении убежища. Я... — его рот скривился, — я не...

— Драко... — голос Гермионы дрогнул, когда она взяла его лицо в ладони и повернула так, чтобы их глаза встретились. — Драко, я не собираюсь снимать твою Метку, чтобы потом ты погиб в развалинах вместе с Волдемортом. Я буду заботиться о тебе. Я собираюсь спасти тебя.

Ее руки дрожали, но она не отпускала его.

— Я могу спасти тебя, если ты позволишь. Позволь мне снять Метку, и мы сможем убежать. Мы убежим вместе, как всегда хотели...

Он пристально посмотрел на нее, и уголок его рта задумчиво приподнялся.

— Я дал Непреложный Обет, Грейнджер. Нет никакого...

— Я знаю о твоей клятве. Ты сделал это ради меня. — Она оборвала его, пристально глядя в его серебряные глаза, крепко сжимая его правую руку в своей, пока не почувствовала магию, рождающуюся между ними. — Драко Малфой, ты сделал все возможное, чтобы помочь Ордену Феникса победить Волдеморта. Я — последний член Ордена. Я считаю, что твой Непреложный Обет исполнен.

Она притянула его лицо ближе, пока не смогла прижаться лбом к его лбу.

— Ты сделал больше, чем кто-либо. Позволь мне спасти тебя сейчас. Пожалуйста, доверься мне, и позволь рискнуть.

Драко застыл на несколько секунд. Она чувствовала, как он колеблется.

Затем он медленно кивнул.

***

Люциус стоял на коленях в клетке, подавшись вперед, насколько это было возможно, к портрету перед ним.

Выражение его лица, когда он смотрел на Нарциссу, было голодным. Собственническим. Отчаянным.

Он плакал. Гермиона видела, как дрожит все его тело.

Затем Люциус поднял глаза и увидел ее и Драко в дверях. Он мгновенно отпрянул, выражение его лица изменилось.

Комната была очищена от большей части обломков и крови.

Гермиона медленно пересекла разделяющее их пространство и остановилась всего в нескольких футах от клетки. Голова продолжала болеть так сильно, что казалось, будто ее череп проломили. Девушка приняла несколько укрепляющих зелий, помогающих двигаться уверенно, но зрение все еще слегка затуманивалось.

Драко хотел позвать целителя, но она отказалась. Сначала следовало узнать, где находится последний ингредиент, чтобы разобраться с Меткой. Присутствие целителя могло осложнить их план.

Губы Люциуса изогнулись в жуткой улыбке, когда он поднял взгляд на них.

— Вы только посмотрите, мой любимый сын явился отправить меня в загробную жизнь в сопровождении своей грязнокровной шлюхи, нагло соблазнившей его.