Гермиона сглотнула и попыталась заговорить.

Драко тихо вздохнул, и его плечи опустились.

— Мне правда очень жаль. Я принесу тебе книги. Я знаю, что это не то, чего ты хотела. Если бы я мог что-то изменить, то поступил бы иначе.

Какое-то время он смотрел в ту сторону коридора, откуда они пришли.

— Сейчас я отведу тебя в твою комнату и уйду. Я больше не смогу проводить с тобой время.

Сердце Гермионы словно налилось свинцом, когда она наблюдала, как Драко осматривал и проверял заклинания, наложенные на ее спальню, в течение нескольких минут, прежде чем уйти.

Присутствие Люциуса в поместье ощущалось как яд. Нарцисса на портрете выглядела бледной и испуганной, но продолжала неусыпно следить за Гермионой. Топси появилась вечером: ее руки были покрыты ожогами, кожа рассечена в нескольких местах, а на лбу наливались синяки.

— Что случилось? — в ужасе спросила Гермиона, слегка сжимая крошечные руки в своих и оценивая повреждения.

Топси убрала руки и спрятала их за спину.

— Хозяину Люциусу не понравился ремонт в Южном крыле. Он наказал всех эльфов поместья, — сказала Топси, отводя глаза.

— Но... но вы ведь больше не принадлежите ему. Драко — хозяин поместья.

Топси посмотрела на Гермиону своими огромными глазами.

— Эльфы связаны родовой магией. Хозяин Люциус все еще Малфой.

Гермиона резко выдохнула.

— Но влияние Драко должно быть сильнее. Если Драко сказал бы не делать этого, вы бы не пострадали. Слово хозяина — это высший приказ для всех эльфов поместья. Почему он не отдал приказ?

Топси замялась и потерлась ногой о ногу.

— Домовые эльфы не должны делать ничего такого, что заставило бы хозяина Люциуса думать, что хозяину Драко не нравится быть Пожирателем Смерти. Хозяин Драко всегда должен выглядеть преданным сыном хозяина Люциуса, которому очень нравится быть Пожирателем Смерти. Это важнее всего.

— Что он с тобой сделал? — сказала Гермиона, вытаскивая руки Топси из-за спины. Те были покрыты волдырями и кровоточили.

— Топси должна была держать руки под утюгом по одной минуте и десять раз ударить себя ведром с углем. — Топси дернула костлявым плечом. — С Топси все в порядке. Хозяин Люциус никогда не любил эльфов, Топси давно к этому привыкла.

У Гермионы перехватило горло. Чувствуя, как горят глаза, она с трудом сглотнула.

— Жаль, что я не могу исцелить тебя, — ее губы скривились. — Я была целительницей, когда владела магией. У тебя есть зелья? У меня есть настойка растопырника. Ее не очень много, но она успокоит ожоги и поможет быстрее сойти синякам.

Топси ласково потрепала Гермиону по щеке.

— У эльфов есть зелья, но, если мы используем их слишком рано, хозяин Люциус захочет наказать нас снова.

Драко был заметно бледен и напряжен, когда пришел в ее спальню той ночью. Он быстро пересек комнату, обхватил ее лицо ладонями и внимательно посмотрел в глаза, как делал это во время войны.

— Я ясно дал ему понять, что ты беременна и что Темный Лорд использует это для восстановления твоих воспоминаний, — сказал он спустя минуту. — Не думаю, что его сможет что-то остановить, если он захочет причинить тебе вред, даже несмотря на его осведомленность о правилах, касающихся суррогатных матерей. Но особого интереса Темного Лорда к беременности пока должно быть достаточно.

Гермиона поднесла руку к его щеке. Та была пугающе холодна на ощупь.

— Что ты сделал, Драко?

Он стряхнул ее руку.

— Я добавил еще несколько защитных чар. Я хочу быть в курсе, если он попытается проникнуть в Северное крыло. Это вызовет у него подозрения, но зато я смогу задержать его достаточно, чтобы добраться сюда первым.

— Ты использовал магию крови? Ты выглядишь так, будто вот-вот упадешь в обморок. — Она потянула его к кровати. — Садись. Топси! Мне нужно зелье для восполнения крови. Ты должна знать, где они находятся. — Девушка прижала кончики пальцев к его пульсу. — И укрепляющее зелье.

Она вытащила его палочку из кобуры на предплечье и сунула ему в руку. — Сотвори диагностику. Я хочу знать, сколько крови ты использовал.

Он взмахнул палочкой, и она внимательно изучила результаты. Когда Топси появилась снова, Гермиона попросила несколько восстанавливающих зелий.

Она внимательно наблюдала за Драко, пока он принимал зелья и краска медленно возвращалась к его лицу. Гермиона снова прижала ладонь к его щеке и почувствовала, как постепенно теплеет его кожа, когда она приникла губами к его лбу. — Я не покину свою комнату без тебя. Тебе не нужно беспокоиться.

Его плечи опустились от усталости, и он медленно кивнул.

Драко пришёл после обеда, чтобы сопроводить ее на ежедневную прогулку. Когда они стояли в дверях комнаты, Гермиона взглянула на его руку. — Полагаю, нам больше не стоит прикасаться друг к другу. Мы должны выглядеть со стороны как раньше, зимой.

Он кивнул с напряженным выражением лица.

Они прошли через розарий. Цветы только начали распускаться.

Обойдя поместье, они оба замерли. От железных ворот усадьбы тянулся широкий кровавый след; белый гравий полностью пропитался и окрасился в красный.

Люциус стоял у парадной двери особняка с кентавром у ног.

Кентавр был поражен проклятием некроза; гниение медленно распространялось по его животу. Сухожилия на каждой ноге были перерезаны. Существо тихо стонало, его раны не переставали кровоточить. Кентавр попытался подняться с колен и тяжело рухнул на землю с мучительным стоном.

Люциус был одет в кожу, с его облачения капала кровь. Светлые волосы мужчины окрасились в красный.

— Ах, Драко… Я надеялся, что ты здесь. Отвлекись от своей Грязнокровки и помоги отцу. Было бы очень кстати, если бы ты сменил защитные чары и позволил мне трансгрессировать пленников прямо в мое крыло. Тогда мне не пришлось бы тащить их через все поместье.

— Решил устроить здесь зоопарк, отец? — Драко стоял, наблюдая за происходящим с холодным выражением лица.

Люциус фыркнул.

— Эта тварь из Запретного леса. Уверен, он что-то знает о том, откуда взялась та стрела, а если и нет, то сможет сказать мне, кто знает.

Грудь Гермионы болезненно сжалась, когда Люциус продолжил:

— К сожалению, они такие несговорчивые существа, кажется, процесс потребует... большего убеждения.

Драко вздохнул и поднял бровь.

— Существуют специальные тюрьмы с подземельями, предназначенные для допросов. Они как раз и спасают наш гравий от крови.

— Ах, точно, — сказал Люциус, небрежно размахивая палочкой. Его голос стал слегка певучим. — Тюрьмы, полные охранников и честолюбивых Пожирателей Смерти, жаждущих свержения нашей семьи. Ты об этих тюрьмах? Возможно, если бы ты был более внимателен, то уже поймал бы добычу. И зачем мне тюрьма, если у меня есть собственное отремонтированное крыло особняка? Нет. Поместье прекрасно подойдет. Я так давно не был дома. А теперь, Драко, возможно, ты уже будешь так любезен и поможешь перенести моего гостя? Если, конечно, ты не предпочитаешь, чтобы я тащил его по коридорам.

Последовала пауза, во время которой Драко не шелохнувшись стоял между Гермионой и отцом.

— Топси, — позвал Драко жестким голосом.

Топси с хлопком появилась перед ними. Синяки на ее теле поблекли до желтых и зеленых.

— Отведи Грязнокровку в ее комнату и проследи, чтобы она оставалась там. — Драко расстегнул манжеты рукавов и закатал их. — У меня есть дела поважнее.

Топси подпрыгнула и, взяв Гермиону за руку, быстро повела прочь. Девушка оглянулась через плечо и увидела, как Драко идет к отцу, зажав палочку в ладони.

Гермиона пробыла в своей комнате всего полчаса, когда начались крики.

Звук оказался слышен даже с другого конца поместья. Нечеловеческая агония эхом прокатилась по дому, словно вырываясь из стен.

Нарцисса резко вздрогнула, вскочила на ноги, ее лицо посерело, когда она задохнулась от ужаса.

Это был первый звук, который Гермиона услышала от портрета.

— Это... это кентавр, — сказала она. — Люциус поймал его.

Нарцисса на мгновение задержала взгляд на Гермионе, а затем откинулась на спинку стула, опустив руки на колени.

Крики продолжались и продолжались.

Гермиона отвела взгляд и постаралась сглотнуть, но ее слюна была горькой. Ее руки дрожали, когда девушка пыталась перевернуть страницу в книге. Слова плыли у нее перед глазами.

Она задумалась, не пытали ли кентавра проклятием свежевания. То, как звучали крики, напомнило ей о Колине.

Книга выскользнула из ее пальцев и упала на пол. Гермиона едва заметила.

Она пожалела, что ее способность к окклюменции заблокирована. Или, по крайней мере, хватило бы способности собрать воедино воспоминания обо всех увиденных смертях и отодвинуть на задворки сознания, чтобы они перестали крутиться в голове.

Гермиона закрыла глаза руками и попыталась привести мысли в порядок.

Вся эта кровь. Так много крови. Затем кожа. Мышцы. И в конце концов органы. Слой за слоем. До костей.

Ей хотелось забиться в угол своей комнаты. Спрятаться от звука и от осознания, что это происходит прямо сейчас и она никак не может помешать.

Если Гермиона попытается что-то сделать, попытается попросить Драко прекратить пытки, это подвергнет опасности его, ее, их дочь, Северуса, Джинни и Джеймса.

Она направилась через комнату в угол, стараясь не прислушиваться к крикам, которые не прекращались.

Пересекая комнату, девушка взглянула на портрет. Лицо Нарциссы сохраняло сдержанность, но губы дрожали, как будто она пыталась не заплакать, стоически сидя в своем кресле.

Гермиона остановилась и на мгновение заколебалась, прежде чем шагнуть к портрету.

Она протянула руку. Ее пальцы судорожно сжались, когда Гермиона приложила их к холсту. Нарцисса посмотрела на девушку, на ее лице была написана настороженность. Затем она сморщила нос и, изогнув губы в защитной улыбке, откинулась на спинку стула.

Гермиона ждала.

Затем голубые глаза Нарциссы сверкнули, губы дрогнули. Она подвинулась к краю стула и протянула руку, пока ее пальцы с покрытыми лаком ногтями не коснулись холста под рукой Гермионы.

Гермиона стояла у портрета, пока крики не прекратились.

Как только в поместье воцарилась тишина, рука Гермионы соскользнула с рамы и девушка отвернулась. Ее желудок скрутило, словно ее душили изнутри. Ошеломленная, она подошла к кровати и несколько минут стояла рядом. Гермиона все еще слышала крики, словно они были вытатуированы на ее барабанных перепонках.

Она свернулась калачиком в углу между кроватью и стеной и тупо уставилась в пол.

Гермиона моргнула и увидела, что Драко стоит перед ней на коленях. Он смотрел на нее с нерешительным и обеспокоенным выражением лица, его брови были нахмурены, а рот сжат в тонкую линию.

На нем оказалась другая одежда, и по нему можно было судить о том, что он принял душ. Его волосы были зачесаны назад и все еще оставались влажными.

Гермиона молча смотрела на него. Она не знала, что сказать.

Выражение его лица становилось все более и более напряженным, когда он встретился с ней взглядом.

Драко не потянулся к ней и не произнес ни слова. Они просто смотрели друг на друга и чувствовали всю тяжесть происходящего.

Он, казалось, ждал ее реакции, потянется ли она к нему или отвернется.

— Было сказано что-то, что могло бы указать на тебя? — наконец спросила Гермиона.

Глаза Драко сверкнули, и она заметила, как побелели костяшки его пальцев.

— Нет. Я тщательно замел следы.

Губы Гермионы дрогнули, и она слегка кивнула.

Все, что ты делаешь, все это на моей совести. Каждое заклинание.

— Уже вечер. Попросить эльфов принести тебе еды? — спросил Драко, изучая ее.

Гермиона посмотрела на часы. Они гуляли на улице в начале дня, а сейчас было уже семь.

Она потеряла целый день, нисколько не продвинувшись в своих исследованиях. Она даже не провела мозговой штурм. Все, что девушка делала, — это стояла в холодном ужасе перед портретом и слушала, как кентавра пытают до смерти.

У нее ничего не получалось. Ни до того, как к ней вернулась память. Ни после этого. Она превратилась в тень того человека, которым была раньше. Как и портрет Нарциссы, висевший на стене, Гермиона оставалась всего лишь покрытой шрамами тенью кого-то, кого Драко любил.

Ее челюсть задрожала.

— Гермиона…

Она снова взглянула на Драко.

Он смотрел на нее с опустошенным выражением лица. Он потянулся было к ней, но остановился, отдергивая руку.

— Ты будешь есть?

Она сжала губы и покачала головой. Его глаза сверкнули, но Драко не выглядел удивленным.

Он встал, отворачиваясь от нее.

— Я пришлю тебе зелье Сна без сновидений. Мой отец ожидает увидеть меня на ужине. Если тебе что-нибудь понадобится, дай знать Топси.

Это были единственные слова, которые он произнес перед уходом.

Она должна больше погрузиться в исследования. Вот что ей нужно было сделать.

Гермиона не могла пошевелиться.

Появилась Топси с флаконом Сна без сновидений и молча поставила его рядом с девушкой.

Гермиона все еще сидела в углу около кровати, когда часы в коридоре пробили полночь и в комнате бесшумно появился Драко.

— Ты до сих пор не спишь.

— Я хотела знать, когда ты вернешься.

Она подошла ближе и зарылась лицом в его одежду. До годовщины битвы за Хогвартс оставалось чуть больше недели.

Он осторожно коснулся ее головы.

Гермиона взглянула на него. Его серебристые глаза мерцали в тусклом свете.

Девушка заставила себя выдавить слабую улыбку.

— Пойдем спать. Без тебя мне холодно.

***

— Северус должен прибыть в течение следующих шести дней, — сказал Драко, пока они бродили по лабиринту из живой изгороди.

Гермиона почувствовала, как у нее свело живот.

— О.

Она не знала, что говорить. Девушка шла вслепую, пока не уперлась в тупик, а затем остановилась, глядя на стену из тиса, сглатывая и пытаясь придумать, что сказать.