Сделав глубокий вдох, девушка расправила плечи и медленно повернулась, готовясь идти обратно в Северное крыло и обдумывая все произошедшее.

Было уже далеко за полночь. Гермиона сидела в кресле, разглядывая в окно лабиринт из живой изгороди, когда почувствовала, как воздух в комнате изменился. Обернувшись, она увидела замершего в дверном проходе Драко.

— Ты так и не попросила книг. — Его взгляд казался осторожным.

Она покачала головой:

— У меня было о чем подумать.

Гермиона заметила, как выражение его лица резко изменилось, став более закрытым.

— Если разобраться, некоторые детали никак не складываются в общую картину.

— Не все из нас обладают таким исключительным интеллектом, как у тебя, — его тон был легким. Драко все еще стоял в дверном проеме.

Гермиона окинула взглядом разделяющее их расстояние и в сомнении закусила губы.

— Сегодня ты не сказал, что всегда будешь приходить за мной. Раньше ты всегда обещал мне это, прежде чем уйти. Каждый раз… — Она опустила взгляд и натянула ткань его мантии на руки, чтобы скрыть дрожь в пальцах. Нахмурив брови, Гермиона попыталась возродить в памяти более точное воспоминание, но в голове крутились лишь разрозненные обрывки. Сдавшись, девушка снова взглянула на Драко. — Я думаю… думаю, что хорошо помню это. Каждый раз, когда ты должен был оставить меня, ты обещал, что вернешься. Разве… нет?

На мгновение он замер. Затем, моргнув, горько улыбнулся и отвел взгляд:

— Думаю… что в свете всех событий подобное обещание потеряло смысл.

Горло сжал спазм, и ее рука потянулась к нему.

— Ты искал меня везде, где только мог. Ты ни в чем не виноват.

Драко издал короткий, лающий смешок и отступил назад, словно она ударила его своими словами. Его резкий смех заставил ее вздрогнуть.

Несколько секунд он смотрел на нее, а затем вздернул брови и сказал:

— Точно. Везде. Я искал тебя везде. — На его лице заиграли желваки. Казалось, словно он ощущал тяжесть слов на языке. — Кроме того единственного места... где мне действительно стоило тебя искать. Но в остальном да, конечно. Полагаю, что заслужил похвалу хотя бы за старания.

В его настойчивом, безжалостном тоне было что-то пугающе знакомое. Гермиона почувствовала, как у нее свело живот.

— Бедная маленькая целительница, у которой нет никого, о ком можно позаботиться. Никто не нуждается в тебе, никто тебя не ищет.

Гермиона не помнила, когда он говорил ей это. Во время войны? Нет, после… когда она уже жила в поместье.

Драко снова рассмеялся, и это заставило ее вынырнуть из собственных мыслей.

Гермиона подняла на него взгляд.

Его лицо исказилось:

— Не моя вина?.. — его слова звучали так отрывисто, словно он заставлял себя произносить каждое из них. — Вот как мне следует думать обо всем? Что ничто из произошедшего не было моей виной? Ни смерть моей матери. Ни смерть Дамблдора… или любого другого, убитого моей рукой. Если подумать рационально, у меня ведь вообще не было выбора, не так ли? А что тогда насчет тебя? То, что случилось с тобой, тоже не моя вина? Может, тогда мне нужно винить тебя? Или Темного Лорда? Или, возможно, весь чёртов мир?

Он делал рваные вдохи сквозь зубы, пока слова лились из него потоком.

Неожиданно он остановился, словно придя в себя. Сжав челюсти, Драко просто смотрел на нее несколько секунд.

— Если бы я не ненавидел Поттера так сильно, ты бы вообще не имела никакого значения.

Гермиона моргнула, прогоняя наваждение, чувствуя, как сердце бьется где-то в горле, и с трудом сглотнула.

Драко жестко ухмыльнулся и прижал бледную руку к груди:

— Приписывание себя к бесчисленным жертвам мироздания должно каким-то образом помочь мне почувствовать себя лучше?

В саркастическом тоне его слов можно было услышать с трудом сдерживаемую ярость.

Гермиона опустила взгляд на собственные руки, делая вдохи сквозь сжатые зубы. Ее пальцы нервно подрагивали. Все ее тело находилось в напряжении, пока она пыталась сохранять концентрацию.

Она старалась не паниковать из-за стольких вещей, что это походило на попытки удержать голову над поверхностью воды вместо того, чтобы позволить болоту, на которое сейчас было похоже ее сознание, утянуть ее на дно.

Память Гермионы возвращалась отрывочно и хаотично. В ее голове хранилось столько воспоминаний о Драко, но девушка не могла точно сказать, к какому временному промежутку они принадлежали. Некоторые словно скрывались за неясной дымкой, другие проявлялись в ее голове с поразительной четкостью; но из-за отсутствия связи между ними у нее не получалось соединить все эти фрагменты памяти в общую картину.

На подсознательном уровне Гермиона чувствовала, что ей известно не все и что Драко продолжает скрывать от нее часть информации. Если бы она знала о нем больше… Если бы помнила его лучше… То смогла бы понять, что утаивал Драко, но пока ей не удавалось сложить кусочки пазла.

— Я не это имела в виду. Я не… пока что я не собираюсь говорить об этом, — наконец сказала Гермиона спустя несколько секунд, после того, как смогла взять себя в руки. — Но я не могу понять, если все из Ордена мертвы, а ты не можешь убить Волдеморта, как ты собираешься победить его и положить конец существующему режиму? Вот что не выходит из моей головы.

Гермиона взглянула на него:

— Ты же не планируешь, чтобы Волдеморта убила я?

Драко просто продолжил молча смотреть на нее, явно не собираясь снисходить до ответа.

Она кивнула самой себе и опустила взгляд.

— Если вы с Северусом решите снять мои наручники, Волдеморт узнает об этом. Даже если он не догадается, что тебе помогал Северус, вся вина падет на тебя, потому что ты несешь за меня ответственность. То же самое касается и моего побега. Если мне все же удастся покинуть Европу, Волдеморт в любом случае узнает, что ты предал его.

Драко ничего не ответил.

Гермиона смотрела на него во все глаза, чувствуя, как по телу расползается холодный ужас, когда вся информация, которую она собирала месяцами, наконец сложилась в единую картину.

— Вот, значит, каков план. Волдеморт зависим от тебя. Ты — центральная фигура, на которой держится весь существующий порядок. Вот почему ты раскрыл свою личность. Ведь теперь, когда все узнали, кто именно является Верховным Правителем, у него не получится заменить тебя кем-то другим. — В горле пересохло, и девушка с трудом сглотнула, перебирая в пальцах ткань плаща Драко. — Ты… ты нашел способ избавиться от Темной метки?

Драко все еще неподвижно стоял у двери. Его губы изогнулись в улыбке:

— Конечно. Как только мы снимем с тебя наручники, я избавлюсь от своей Метки.

Его тон и поза невольно напомнили ей о вечеринке в честь Нового года. Каждое его движение казалось идеально выверенным. Несмотря на то, что во время празднования Гермиона ненавидела его, она все равно наблюдала за ним, подмечая детали, которые не укладывались в ее представление о Драко. Теперь, когда к ней вернулись прошлые воспоминания о нем, девушка могла разглядеть под привычной маской проблески его настоящей личности. Того, кого она знала раньше, скрытого под магией рун. Драко почти позволил им изменить себя, но она все еще могла разглядеть за ними его настоящего.

Она склонила голову набок:

— И как ты это сделаешь?

Он пожал плечами.

— Северус кое-что придумал. Он ведь годами работал бок о бок с Долоховым.

Повисла неестественно долгая пауза.

— Ты лжешь, — наконец сказала Гермиона.

Драко склонил голову и пристально посмотрел на нее. На его лице появилось знакомое холодное выражение.

— Правда? Все еще думаешь, что знаешь меня достаточно хорошо, чтобы понять это?

Агрессивный тон. Он всегда говорил самые злые слова, когда чувствовал себя наиболее уязвимым.

Уголок ее губ приподнялся, складываясь в печальную улыбку:

— Да. — Ее сердце словно налилось свинцом. — Раньше ты почти всегда был честен… со мной.

Он жестоко улыбнулся.

— Да, был.

Гермиона с трудом дышала, чувствуя, как ее заполняет горечь. Казалось, вокруг нее уже было море, а Драко все еще стоял слишком далеко.

Ее сердце билось все быстрее и быстрее. Гермиона сделала медленный вдох и встретилась с ним взглядом.

Хитрость рядится в одежды бесхитростности, коварство надевает маску чистосердечия.

— Ты солгал мне. Ты не планируешь избавляться от Метки. Ты не будешь даже пытаться. Ты собираешься умереть. Ты раскрыл общественности, что ты Верховный Правитель, потому что знал, что режим развалится, когда тебя убьют за предательство.

Драко смотрел на нее несколько мгновений, а затем его губы изогнулись в горькой, как ядовитое зелье, улыбке. Он вздохнул, и маска холодности спала:

— Я надеялся, что библиотека сможет отвлечь тебя хотя бы до конца недели.

Он выглядел разочарованным и уставшим.

Гермиона ждала, что он скажет что-нибудь еще, но Драко молчал.

— Это и есть твой план? — ее голос дрожал от неверия. — Прошло два года, а ты все ещё планируешь спрятать меня где-нибудь подальше и умереть за шпионаж и предательство?.. И ты думаешь… что после этого я продолжу жить как ни в чем не бывало?

Драко молчал несколько секунд, а затем тихо рассмеялся. Его смех словно отдавался во всем ее теле.

— Может, у тебя и на этот раз найдется решение получше? — его тон был ледяным. — В конце концов, еще не каждый кошмар из тех, что я мог себе представить, воплотился в реальность. Потерять тебя и провести шестнадцать месяцев в безуспешных поисках. В итоге найти тебя измученной пытками и сломленной. Держать тебя в этом доме пленницей. Насиловать тебя. — Его голос срывался от ярости и отчаяния. — Удерживать тебя, пока твоё сознание разрушали изнутри. Ощущать все это в моей собственной голове из-за связи наручников. Увидеть, как тебя насилуют в моем собственном саду…

— Он не успел, — вставила Гермиона быстро. Ее грудь дрожала от рваных вдохов. — Ты знаешь, что он не успел. Ты появился там вовремя.

Его взгляд затопило облегчение, но на губах застыла жестокая улыбка:

— Ах, да.

Драко усмехнулся и опустил взгляд в пол.

— На чем я остановился? Найти тебя с почти выколотым глазом, потому что моя жена пыталась ослепить тебя. Увидеть, как ты бьешься головой об оконное стекло, желая покончить с собой. Смотреть, как ты угасаешь день за днем, потому что забеременела от меня. Вернуться в поместье и узнать, что окклюменция вкупе с магией плода нанесли настолько серьезные повреждения твоему разуму, что, быть может, ты никогда не придешь в себя… Что я, вероятно, погубил тебя собственными руками.

Драко был бледен, как призрак. Его поджатые губы скривились, а затем изогнулись в усмешку.

— Этого все еще недостаточно? Безусловно, всегда найдутся еще непознанные и непрожитые нами уровни страданий. Нам стоит постараться и испытать их все?

Он резко выдохнул, а затем словно взял себя в руки, и его лицо снова приняло сдержанное выражение.

— Я могу снять с тебя наручники, и, вместо того, чтобы отправить в безопасное место, вручить палочку и перенести тебя, беременную, прямо в подземелья к Темному Лорду. Прошло два года с тех пор, как ты в последний раз использовала магию, у тебя едва хватает сил пройти лестничный пролет, и ты до сих пор почти ничего не ешь, но это, конечно же, не имеет никакого значения. Борьба за общее благо всегда будет превыше всего.

Гермиона вздрогнула, словно ее ударили.

— Если я все-таки решусь отвести тебя к Темному Лорду, есть ничтожный шанс, что, находясь под нашей с Северусом защитой, ты сможешь убить его до того, как он вызовет остальных Пожирателей. — Казалось, что лицо Драко было высечено из камня. — Но даже если каким-то невероятным чудом нам удастся провернуть все это, мы все умрем почти сразу же, потому что параноидальный монстр заколдовал свои подземелья так, что те обрушатся, как только он умрет: один из миллионов защитных механизмов, которыми он предостерёг себя от покушений.

Драко откинул голову назад:

— Хотя более вероятно, что у нас не получится убить его, потому что я уже пытался сделать это десятки раз. Неважно, кого я посылал или какие методы использовал, все мои попытки провалились. Когда наш план потерпит крах, у меня будет два варианта: убить тебя самому или наблюдать, как тебя снова схватят и закуют в кандалы. Думаешь, он убьет нас быстро?

Гермиона покачала головой. Ей стало трудно дышать.

— Нет. — Его глаза были ледяными, хотя на лице все еще сохранялось сдержанное выражение. — Он заставит нас страдать очень долго. Я много раз видел, как он делает это… Когда ему нужно показать пример того, что случается с предателями. Иногда пытки продолжаются неделями. Он приказывает целителям лечить пленных до тех пор, пока не устаёт от них и не решает наконец-то с ними покончить.

Она видела страх в его глазах. Драко отвел взгляд, на несколько секунд задержав внимание на портрете Нарциссы.

— Сначала он убьет тебя, — сказал Драко, смотря пустым взглядом на дальнюю стену. — К тому моменту он уже будет знать всю нашу историю, уверен, Темный Лорд найдет нужное применение моим воспоминаниям. У меня было целых два года, чтобы представить все ужасные вещи, которые могли случиться с тобой. Все то, что, как я боялся, они сделали с тобой. — Его голос казался неживым. — Уверен, он позаботится о том, чтобы воплотить все мои кошмары в реальность.

Комната начала расплываться перед глазами. Гермиона постаралась сглотнуть, но ее горло словно отказывалось работать.

Драко тихо вздохнул и облокотился о дверь.

— Это не очередная возможность для тебя и твоего гриффиндорского упрямства попробовать всех спасти. — Он снова вздохнул. — Поверь мне, я бы бежал вместе с тобой, если бы мог. Я всегда бы выбрал… — его голос на мгновение затих. — Но ведь у меня никогда не было такой возможности, не правда ли? Сделать все, чтобы обеспечить Ордену победу над Темным Лордом. Грюм не упомянул никаких сроков давности этого уговора, ни об исключениях из него. — Он горько улыбнулся, а затем его лицо снова приобрело холодное выражение. — Время Темного Лорда на исходе. В лучшем случае он проживет еще пару лет. Магический мир уже успел достаточно разочароваться в его идеологии и режиме, особенно после всего этого спектакля с репопуляционной программой. Когда после его смерти привычный порядок разрушится и режим перестанет существовать, объявится Международная конфедерация магов и сделает вид, что свержение власти — это их заслуга, как они всегда поступали. — Драко посмотрел на нее, на его лице мелькнула тень улыбки. — Через несколько лет ты, возможно, наконец-то увидишь мир, о котором мечтала. Это то… что я могу попробовать дать тебе.