— Я... — снова начал Драко. Его челюсть заметно дрогнула, а затем сжалась, и он больше ничего не сказал.

Последовало долгое молчание.

— Почему ты не решил, что я мертва? — наконец сумела спросить Гермиона.

Уголок его рта дернулся, и Драко поднял правую руку в поле ее зрения. В тусклом свете девушка разглядела смутные очертания кольца из оникса.

Гермиона несколько секунд смотрела на него, а потом в замешательстве уставилась на свои руки. Там ничего не было, но она чувствовала уверенность, что так или иначе что-то должно быть. Пока девушка смотрела, ее указательный палец на левой руке исказился и замерцал, и внезапно появилось черное кольцо.

У нее перехватило горло, и она несколько раз сглотнула, прежде чем смогла заговорить.

— Я... я забыла про него.

— После того, как ты чуть не погибла в Суррее, я добавил к твоему кольцу чары, отслеживающие жизненную силу. Я хотел добавить следящие чары, но их могли обнаружить и перехватить. Я думал, что, по крайней мере, буду знать, если ты умрешь. Поэтому... я точно знал, что ты жива. — Он снова убрал руку от лица. — Хотя в какой-то момент кольцо перестало работать, сразу после того, как я послал сигнал. Я подумал, что, возможно, тот, кто держал тебя, мог заметить это. Когда кольцо снова активировалось через несколько дней, я не рискнул подать сигнал еще раз. Я не был уверен, что кольцо все еще носишь именно ты, но все-таки надеялся, что ты могла быть жива. Поэтому я продолжил поиски.

Он отвел глаза, и это движение отвлекло взгляд Гермионы от кольца на ее руке.

Его пальцы дернулись, и Драко сжал их.

— Я бы вытащил тебя раньше, но Северус отбыл в Румынию, когда тебя перевели в поместье. Предполагалось, что это будет всего на три месяца, но Темный Лорд продолжает продлевать его поездку. Пока ты находилась здесь с условием, что Темный Лорд будет исследовать твои воспоминания, я не мог подать знак, который указывал бы... на что-либо.

Сердце Гермионы рухнуло вниз, как будто из-под нее резко исчезла любая опора. Конечно. Волдеморт наблюдал за всем. За каждым ее взаимодействием с Драко. Он был откровенно и садистски любопытен в своих двухмесячных исследованиях ее разума.

Каждое действие Драко просматривалось в воспоминаниях Гермионы.

Понимание ощущалось так, словно ее хрупкая связь с реальностью внезапно окончательно потерялась, и она отправилась в свободное падение.

Что же тогда было реальным? Что-нибудь из этого?

Нет. Ничего.

Гермиона попыталась думать, но ей все еще было трудно сосредоточиться из-за боли в голове. Она едва могла держать глаза открытыми. Она была измучена и очень голодна. Девушка не могла вспомнить, когда ела в последний раз. Голова болела так сильно, что она ожидала увидеть кровь, сочащуюся из глаз и носа.

Ей хотелось закрыть глаза, но она боялась, что если потеряет сознание, то все ускользнет, и она забудет. Прошлое исчезнет во тьме, Драко исчезнет, а когда Гермиона проснется, перед ней снова будет Малфой.

Но их не было двое. Существовал только он один. Драко был погребен где-то под всеми слоями холода.

Гермиона не знала, что должно было произойти. Она не знала, что все это значит. Даже если он и притворялся, то истории о нем выглядели правдиво. Все эти статьи в «Ежедневном Пророке» и рассказы от других девушек-заключённых, услышанные Гермионой до того, как ее отправили в поместье.

— Ханна сказала, что ты подвесил тело Джинни в Большом зале...

— Это была не Джинни. — Его голос был ровным. — Когда я не смог найти тебя в Хогвартсе, то сначала подумал, что, возможно, произошла ошибка, и возле лаборатории поймали кого-то другого. Я отправился искать тебя в развалинах Сассекса. — Он посмотрел вниз. — Там была ведьма, которая выжила после взрыва. Она вышла за пределы барьеров и оказалась в Эшдаунском лесу, одна из немногих уцелевших. Она была едва жива от экспериментов и взрыва. Но у нее были рыжие волосы. Когда я принес ее тело в Хогвартс, все заключенные решили, что это Джинни, поражённая спаттергруа. Никто не видел ее уже несколько месяцев, и все решили, что уродство вызвано болезнью.

Сердце Гермионы пропустило удар, и она почти боялась дышать.

— Макгонагалл... Нев...

Лицо Драко напряглось, челюсть дернулась, а затем сжалась.

— Я не смог бы их спрятать, даже если бы Северус поддержал эту идею. После того, что сделали Краучи, чтобы тайно вывезти Барти-младшего из Азкабана, Темный Лорд потребовал, чтобы каждое тело тщательно исследовали на предмет подлинности. Все они были проверены. — Он отвел взгляд. — Я сделал это быстро.

Ледяное чувство отчаяния захлестнуло ее. Гермиона повернулась на бок и сжалась в клубок. Она чувствовала, как слабеет от мучительной усталости.

— Поспи. Завтра я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать.

Девушка заставила себя открыть глаза.

— А если я снова забуду? — Голос у нее был совсем детский и почти дрожал от страха.

Драко ничего не сказал. Ей хотелось потянуться к нему и еще раз убедиться, что он действительно здесь. Реальный. Теплый. Осязаемый.

Ее рука дернулась, но зелье почти парализовало ее.

— Ты... ты вернешься к тому, что было, если я тебя забуду?

— Пока ты беременна, ты в безопасности. Не важно, помнишь ты или нет, мы с Северусом тебя вытащим.

— И что потом?

Драко ничего не ответил. В комнате стало темнее. Она едва различала его силуэт.

— Что будет потом? — выдавила Гермиона.

— Потом ты отправишься заботиться о Джинни, как и обещала Поттеру.

Это был ответ не на тот вопрос, который она имела в виду, но у нее не хватило сил задать его снова.

Когда Гермиона снова проснулась, Драко уже не было.

Боль в голове немного утихла. Появилась Топси с бульоном и зельями, которые она умоляла Гермиону выпить.

Девушка проглотила отвратительно пахнущее питательное зелье и крепко держалась, пока снадобье просилось обратно, а тело билось в конвульсиях.

Когда ее горло перестало сжиматься, она уставилась на Топси.

— Я знаю тебя, — ей казалось, что в основание черепа снова вбивают гвоздь. Она поморщилась. — Я видела тебя раньше... не так ли?

Топси неуверенно кивнула.

— Хозяин говорит, что вы не должны торопить восстановление воспоминаний.

Гермиона опустила подбородок на плечо. Отсутствие Драко терзало ее.

— Когда он вернётся?

— Он находился в этой комнате с тех пор, как у вас случился первый приступ. У него накопилось много дел, с которыми он должен разобраться.

Гермиона сглотнула, и ее пальцы несколько раз дернулись. Она чувствовала, как сжимается ее грудь. Что, если он не вернется? Что, если он умрет? Что она будет делать, если он умрет?

Девушка чувствовала, как дрожат ее руки. Крепко зажмурившись, она попыталась сосредоточиться на чем-нибудь другом.

— Он отстал от графика казней? — Гермиона заставила себя спросить сухим голосом.

Вопрос прозвучал саркастически, но Топси серьезно кивнула.

Гермиона глубоко вздохнула и свернулась, подтянув колени к животу.

Топси исчезла через несколько секунд.

Девушка провела день, прокручивая в голове события последних шести месяцев. Принимая во внимание все детали, которые она пропустила. Знакомые черты и манеры Драко, которые совсем забыла.

Он знал ее. Он знал ее, когда она приехала. Когда она замышляла убить его. Когда насиловал ее.

Неудивительно, что он не хотел, чтобы она смотрела на него, когда это происходило.

Гермиона была беременна его наследником. Ее ребёнком.

Их ребёнком.

Он изнасиловал ее, и теперь она была беременна.

Когда девушка подумала об этом, ее желудок скрутило, горло сжалось, и ее вырвало с кровати на пол.

Она упала и закрыла лицо руками, стараясь не плакать и не задыхаться. Топси появилась, убрала беспорядок и подала Гермионе стакан воды.

Девушка старалась не думать. Она пыталась сосредоточиться на Драко и не думать о том, что ее насиловали, что она беременна и что Драко не считает ребенка своим, что бы это ни значило.

Но его не было рядом, чтобы спросить, даже если представить, что она смогла бы поднять эту тему.

Гермиона просто старалась не думать об этом.

Вместо этого она попыталась распутать для себя образ Драко. Гермиона понимала, что знает его так хорошо, словно он был вырезан внутри нее. Но она не могла вспомнить конкретных деталей, это было скорее общее ощущение узнавания. На инстинктивном уровне. Она помнила, как он выглядел, как двигался, как сдерживал себя и как его глаза могли выдавать тщательно скрываемые эмоции.

Когда она попыталась вспомнить своё прошлое до заключения, это вызвало мучительную боль, которая начинала распространяться по основанию ее черепа. Гермиона испугалась, что у нее случится еще один приступ, если она продолжит.

Она не могла больше думать об этом.

Она должна была просто принять все, что с ней произошло.

Она лежала в постели, пытаясь найти что-то общее между собой и той версией Гермионы, которая исчезла в камере Хогвартса.

Та, кто сражалась. Та, кто сровняла с землей половину лаборатории. Кто сожгла дементоров и заколола Грэхэма Монтегю набором отравленных ножей.

Девушка, в которую Драко был влюблен. Ради которой он отправился бы на край земли, чтобы защитить.

Она не знала, существовал ли этот человек сейчас. Что, если Драко ждал, что эта версия вернется вместе с воспоминаниями?

Ей казалось, что Гермиона умерла вместе со всеми остальными членами Ордена Феникса.

Все, что осталось, было лишь ее бледной тенью.

Стояла тихая безлунная ночь, когда воздух в ее комнате изменился. Она повернулась и внимательно вгляделась в темноту, и через мгновение появился Драко. На нем была форма Пожирателя Смерти. Гермиона чувствовала, как темная магия словно стекает с него. Это ощущение заставило ее грудь сжаться.

Выражение его лица было напряженным. И холодным.

— Ты злишься на меня из-за чего-то? — спросила она через несколько минут.

Он замер на мгновение, а затем моргнул.

— Нет.

Драко взмахнул палочкой, и бра на стене засияло мягким желтым светом. Он склонил голову набок, пока его шея не хрустнула, а затем снял верхнюю мантию и повесил ее на спинку стула. Броня, пристегнутая к его торсу, мерцала на свету.

Гермиона изучала его, пытаясь определить, что в нем было не так.

— Похоже, ты злишься на меня. Мне кажется, я знаю, что это так, но... не могу вспомнить почему.

Он отвернулся от нее, глядя в другой конец комнаты.

— Вряд ли это теперь имеет значение. Все уже в прошлом.

Его тон был ей знаком. Резкий и холодный.

— Если прошлое не имеет значения, зачем ты искал меня?

Драко снова посмотрел на нее.

— Ты помнишь, почему тебя схватили?

Она кивнула.

— Я взорвала Сассекс.

— Ты помнишь почему?

Нахмурив брови, она задумалась над ответом, стараясь не искать его среди своих затуманенных воспоминаний.

— Все из-за тебя?

Он коротко кивнул.

Гермиона закрыла глаза.

— Когда ты спал, я всегда обещала, что позабочусь о тебе. Что я всегда буду заботиться о тебе.

Он издал низкий смешок, почти издевательский.

— На самом деле это говорил я.

Уголок ее рта дернулся вверх, но в груди все еще болело.

— Я всегда отвечала тебе тем же. Ты просто об этом не знал.

Гермиона хотела потянуться к нему, но когда открыла глаза, он отвернулся. Он смотрел на портрет в другом конце комнаты.

Драко ничего не ответил.

— Какой у нас план? — наконец спросила она. — Какова ваша стратегия? Ты можешь рассказать мне теперь, когда я... — ее язык скривился, когда она выдавила следующее слово, — беременна...

Драко пожал плечами и оглядел комнату.

— Это план Северуса. Когда Темный Лорд понял, что ему не хватает нескольких крестражей после Финальной битвы, он передал значительную часть политических маневров Северусу. Тот подрывает и дестабилизирует режим с тех пор, как пал Орден. Ситуация на всем континенте крайне нестабильна. Слабое здоровье Темного Лорда заставило его нарушить большинство своих обязательств, данных во время войны темным существам и союзным странам. Он едва удерживается на плаву. МАКУСА начала оказывать давление на Международную конфедерацию, они сигнализируют о своем намерении вмешаться, если ситуация в Европе продолжит ухудшаться. Теперь, когда все устроено... режим скоро рухнет, и, когда это произойдет, Международная конфедерация сделает свой ход, чтобы восстановить порядок.

— Ты нашел способ победить Волдеморта?

Губы Драко изогнулись в слабой ухмылке. Его глаза были бледно-серебристыми, когда он посмотрел на нее и кивнул.

— Да. Мы ждем идеального момента. Скорее всего, все случится после празднования второй годовщины битвы за Хогвартс.

В его голосе появилось чувство уверенности. Гермиона почувствовала, как ее лицо просветлело, когда она попыталась вычислить, как именно они хотели это сделать, вспоминая все, что она прочитала в газетах, пытаясь угадать.

— Что я...

— Ты уедешь из Европы еще до того, как все начнется, — жестко сказал он, обрывая ее. — Тебе просто нужно быть достаточно здоровой, чтобы путешествовать. Поэтому — ешь. Это все, что ты можешь сделать, чтобы помочь.

Она внутренне съежилась от разочарования, но, как только он ушел, нахмурила брови и уставилась в темноту, пытаясь собрать все воедино и снова и снова прокручивая слова Драко в голове.

На следующий день боль усилилась. Гермиона не могла выносить света в комнате, не могла есть. Драко снова исчез. Она попыталась успокоиться, но после того, как Топси не ответила, когда он вернётся и чем занят, ее охватила паника.

Если он никогда не вернется, Гермиона никогда больше не сможет с ним поговорить. Никогда не прикоснется к нему. Ей нужно было кое-что сказать ему, но она пока не знала, как это сделать. Что, если он умрет? Что, если он пострадает, и она не сможет исцелить его, потому что у нее больше нет магии?