— Нам передали, что ты здесь, когда мы присоединились ко всем остальным в холле замка. — Вся одежда Гарри была покрыта грязью и пылью. Он провел рукой по лицу, оставив на лбу след от сажи. — Что ты здесь делаешь? Что-то случилось с Джинни?

— Нет. — Гермиона отрывисто покачала головой. — Нет, Джинни в порядке. Она на Площади Гриммо. Пойдем со мной. Там, чуть дальше, есть еще одна палатка поменьше.

Гарри громко выдохнул, на его лице отразилось облегчение. Он последовал за ней к другой палатке. Его глаза выглядели ясными, а осторожность, с которой он смотрел на нее до этого, исчезла. Он снова стал собранным и сосредоточенным, таким, каким Гермиона обычно видела его во время матчей по квиддичу.

— Мы нашли крестраж. Он действительно был в замке. Это диадема Кандиды Когтевран. Она была в Выручай-комнате. Рон разрубил ее с помощью меча Гриффиндора. Так что... осталась только змея. Невилл и…

Гермиона пропустила Гарри в палатку, остановив Рона и Фреда, которые уже собирались последовать за ним.

— Мне нужно кое-что проверить наедине. Это не займет больше пары минут.

Рон нахмурился:

— Гермиона, сейчас не лучшее… Гарри должен быть…

Ее живот снова свело от волнения. Подняв взгляд на Рона, она ответила:

— Мне нужно всего несколько минут. Это важно.

Мгновение он всматривался в ее лицо, а затем кивнул.

— Хорошо. Мы подождем снаружи.

Гермиона кивнула, чувствуя, как сжимается ее горло, и выдавила:

— Спасибо.

Наложив на палатку Заглушающие чары, она повернулась и увидела, что Гарри выжидающе смотрел на нее.

Гермиона сделала дрожащий вдох.

— Гарри, мне нужно, чтобы ты сел и позволил мне кое-что проверить. Понимаю, что сейчас не лучшее время, но тебе нужно довериться мне.

Усадив Гарри на стул, она обхватила руками его голову, большими пальцами проведя по вискам, надеясь убрать покрывавший его кожу слой грязи. Когда Гермиона взглянула ему в лицо, ее голову прострелила вспышка боли, заставившая пальцы слегка подрагивать.

Девушка укрепила окклюменционные стены в своем сознании и убрала руки с висков Гарри. Ее пальцы больше не дрожали, и с особой сосредоточенностью она наложила на друга серию сложных диагностических чар. Затем Гермиона пробормотала одно за другим несколько заклинаний, создавая вокруг Гарри сеть из аналитической магии.

Отступив на шаг, она внимательно вгляделась в проявившийся магический отпечаток. Если раньше их и было два, то теперь они слились воедино. Гермиона постаралась аккуратно отделить один отпечаток от другого и понять, какой из них принадлежал Гарри, но они были слишком тесно сплетены между собой.

Все это время Гарри наблюдал за ней.

— Гермиона, что ты делаешь?

Проигнорировав его вопрос, девушка следила за изменениями в проекции магического отпечатка, пока испытывала на ней различные заклинания. Однако та оставалась неизменной. Гермиона испробовала еще несколько заклинаний.

Пока она изучала окружавшую его диаграмму аналитической магии, в ее груди все сильнее разрасталась неприятная, болезненная тяжесть. Моргнув, Гермиона перевела взгляд на лицо Гарри и мягко положила руку ему на плечо.

— Гарри… Мне нужно дотронуться до твоего шрама.

— Нет. Не трогай. — Он отпрянул.

Хватка Гермионы на его плече усилилась. Гарри всегда был таким худым, и сейчас под пальцами она могла легко почувствовать выступающие кости его плеча и ключицы.

— Мне нужно сделать это, Гарри. Прости. Я понимаю, что это больно. Но ты знаешь, что я бы не находилась сейчас здесь, если бы это не было важно.

На лице Гарри отразилось сомнение, и он встретился с Гермионой взглядом.

— Хорошо. Можешь дотронуться до него. Только сначала объясни мне, зачем тебе это нужно.

Гермиона закусила губу, колеблясь:

— Сначала я проверю… Потом все тебе объясню.

Гарри несколько секунд вглядывался в ее лицо, а затем коротко кивнул.

Гермиона произнесла заклинание и прижала кончик палочки к шраму, молнией пересекающей его лоб. В мгновение, когда ее палочка прикоснулась к коже Гарри, он закричал сквозь зубы, откинув назад голову, едва не теряя сознание от боли. Магический отпечаток, зависший в воздухе, задрожал и начал меняться: некоторые его части окрасились в кроваво-алый цвет, явно давая понять, что они не принадлежат Гарри. В местах, где меньший отпечаток опутывал больший, виднелись красные отростки, плотно стягивающие их вместе.

Второй магический отпечаток выглядел точно так же, как и тот, что был заперт в чаше Пенелопы Пуффендуй.

Гермиона отшатнулась, задохнувшись от ужаса:

— О боже!

— Что это такое? Гермиона? Что… что это? — Гарри смотрел на проекцию перед ним, его лицо было мертвенно бледным.

Гермионе казалось, словно ее внутренности растоптаны в пыль. Она открыла рот, собираясь ответить Гарри, но из ее горла не вырвалось ни звука.

Она с трудом сглотнула и заставила себя заговорить:

— Это… это осколок души, Гарри. Внутри тебя… находится часть души Тома Реддла.

Рот Гарри приоткрылся от изумления, а его и без того бледное лицо посерело, но он не отрывал взгляда от проекции.

Гермиона чувствовала, как дрожат ее губы. Она вертела палочку в трясущихся пальцах.

— Душа раскалывается… когда волшебник использует Убивающее проклятие. Возможно из-за того, что заклинание срикошетило от тебя, когда ты был ребёнком, часть души Волдеморта откололась. Обычно крестражами служат неодушевленные предметы… но поскольку часть души не была никуда заточена… возможно, она сама нашла для себя единственный подходящий объект и постаралась слиться с твоей магией.

Ее грудь сдавило так сильно, что Гермиона едва могла вздохнуть.

— Мне так жаль, Гарри. Я должна была понять это раньше. Я должна была… Если бы я знала… Мне так жаль, Гарри.

Он сидел неподвижно, а его глаза были прикованы к магическому отпечатку, который был обвит частицей чужой души, словно растением-паразитом.

Гермиону замутило, как будто ее вот-вот могло стошнить. Она пыталась переключить внимание на что-то другое, придумать какой-то выход. Они должны найти способ, как отделить часть чужой души, не убивая Гарри.

У Драко в библиотеке могла быть литература на эту тему. Сопротивлению придется на время отступить и покинуть Хогвартс.

Ей нужно было время на то, чтобы провести исследования. Она была уверена, что сможет найти решение. Ей просто нужно увести Гарри отсюда. Потом девушка отправится к Драко.

— Ну конечно, — Гарри коротко рассмеялся, чем вырвал Гермиону из мыслей. — Конечно… вот что это значило: «Ни один не может жить спокойно, пока жив другой». Я должен был догадаться. — Он издал какой-то звук, и Гермиона не знала, было ли это смехом или всхлипом. Затем Гарри резко встал и взмахом палочки рассеял все окружавшие его проекции. Подняв руку, он прижал ладонь к шраму на лбу.

— Все это время я считал себя Избранным, потому что мы с Томом были похожи. Оба полукровки, сироты, умеющие разговаривать на парселтанге, с одинаковыми сердцевинами в палочках, — его голос затих, и он едва слышно рассмеялся. — Все это время… я думал, что смогу победить его, если откажусь использовать тёмную магию и всегда буду выбирать светлую сторону… даже когда я ощущал, что это совершенно бесполезно. Мне казалось, что об этом говорилось в пророчестве. Что это то, что от меня требуется, — Гарри задохнулся собственными словами. — Конечно же, дело было совсем не в этом.

Повисла тишина, лишенная надежды, словно остановившееся сердце.

Вдруг вдалеке послышался крик, разорвавший царившее в воздухе безмолвие.

— Гарри! Нам нужно идти! — крикнул Рон у входа в защищенную чарами палатку.

Гарри резко вскинул голову, но его взгляд казался далеким, словно он не верил в реальность происходящего.

Затуманенными глазами он посмотрел на Гермиону:

— Ты ведь позаботишься о Джинни, да? И передай Рону, когда все закончится, что он был лучшим напарником, о котором только можно было мечтать.

Он двинулся к выходу, и Гермиона вдруг с холодным ужасом осознала, как он собирался поступить. Девушка преградила ему путь, схватив за руки и вынуждая остановиться.

— Нет, Гарри. Нет. Я смогу что-то придумать. Мы добрались до крестража в Хогвартсе и теперь можем отступить. Дай мне немного времени, и я найду способ извлечь частицу души. Я уверена, что есть другой способ. Я найду его. Гарри… Гарри, — она заглянула ему в глаза. — Ты не должен сегодня умирать.

Гарри протянул руку и прикоснулся к ее щеке пальцами. Он изучал лицо Гермионы, так словно пытался сохранить его в памяти. Словно не видел ее много лет и не ожидал встретить снова.

— Ты хороший друг, Гермиона. Ты всегда верила в меня. Порой даже больше, чем я сам.

Она отпрянула от его руки:

— Мы отправим патронус Грюму и отступим прежде, чем появятся Пожиратели. Гарри… ты должен позволить мне найти другой способ разобраться с этим.

Гарри покачал головой и задумчиво улыбнулся.

— Он в моей голове, Гермиона. Связь, которая у нас есть, она в моем мозгу. Нет никакого безопасного способа отменить воздействие долгосрочной темной магии на мозг. Это то, что ты сказала, после того как попыталась исцелить Артура.

Пальцы Гермионы дернулись.

— Я найду способ. Я придумаю его, если придется, — ее голос дрожал от напряжения. — Ты должен позволить мне попробовать.

Гарри схватил ее за запястье и решительно отстранил от себя.

— Гермиона, я же говорил тебе сегодня утром, что сегодня тот самый день. Так и должно быть. Ни один не сможет жить, пока жив другой. Вот что нам предначертано.

— Нет, это не так. Мы продолжим сражаться иначе. Мы отступим сегодня...

Он смотрел на нее с серьезным лицом.

— Сегодня погибли люди, Гермиона. Они умирали годами, сражаясь за меня, защищая меня, чтобы я мог попасть в Хогвартс. Всю мою жизнь люди умирали, пытаясь защитить меня. Я не могу позволить... кому-то еще умереть за меня... не тогда, когда знаю, что у меня есть возможность остановить это. Эта война не может больше продолжаться. Она должна закончиться. Это... то, что я должен сделать.

Он опустил взгляд, и решимость в его лице дрогнула.

— Ты ведь позаботишься о Джинни? Передай ей… что я думал о ней… до самого конца.

Гарри обошел ее и шагнул к выходу из палатки, когда Гермиона снова схватила его за рукав. Отчаяние сдавило ей горло.

— Гарри… Гарри… Джинни беременна.

Гарри замер так резко, словно она наложила на него Парализующее. Затем он обернулся и посмотрел на нее. Его лицо выражало абсолютную растерянность.

Гермиона тихо всхлипнула. Ее сердце билось так быстро, что грудная клетка болела, словно от раны.

— Она поняла, что беременна, в феврале и попросила меня помочь скрыть это ото всех, потому что боялась, что волнение еще и из-за этого будет выше твоих сил. Но она действительно беременна. У вас будет мальчик. Он должен родиться в октябре. Поэтому… поэтому ты не можешь умереть, Гарри… ты должен увидеть своего сына. Пожалуйста… пожалуйста, пойдём со мной… — ее голос сорвался.

Гарри медленно покачал головой.

— Не надо… не поступай так со мной, Гермиона. Не надо придумывать такую ложь, только чтобы остановить меня.

Она чувствовала, как слезы холодят щеки. Когда девушка снова заговорила, ее голос дрожал от напряжения:

— Я не вру тебе, Гарри. Клянусь своей магией. Джинни уже почти на шестом месяце. С тех пор, как она узнала, что будет мальчик, она зовет его Джеймсом.

Гарри побледнел, и из его горла вырвался болезненный стон.

Лицо Гермионы исказилось, но она старалась не расплакаться. Девушка крепче сжала руку Гарри в своей.

— Пожалуйста, Гарри. Давай поговорим с Аластором и отступим сегодня.

Гарри дрожал. Гермиона видела, как он начал сомневаться в своем решении.

— Пожалуйста, Гарри.

Звуки снаружи становились все громче. Она услышала, как Рон снова позвал их. Гарри вздрогнул и перевел взгляд на выход из палатки.

На мгновенье он опустил голову и сделал резкий вздох.

— Пообещай, что позаботишься о них обоих вместо меня.

Гермиона почувствовала, как что-то внутри нее оборвалось. Она отпустила руку Гарри. Не успела девушка убрать свою ладонь, как Гарри поймал ее и крепко сжал в своей. В его взгляде читалось отчаяние.

— Обещай мне, Гермиона. Обещай!

— Я обещаю. — Казалось, эти слова были вырваны из самого ее сердца. Они ощущались как кровь на губах. — Пока я жива, я всегда буду заботиться о них.

Его хватка на ее руке стала крепче, а его плечи опустились и расслабились после ее слов.

Отпустив ее, Гарри сделал шаг назад:

— Спасибо тебе. Спасибо за все, что ты сделала для меня.

Он достал из кармана мантию-невидимку и, накинув ее сверху, исчез.

Гермиона оглушенно смотрела на то место, где до этого стоял Гарри. Она едва могла думать. Было ощущение, что земля, на которой девушка до этого стояла, ушла из-под ног.

Она заставила себя сделать несколько шагов к выходу из палатки.

— Гермиона, где Гарри? — спросил Рон, заглядывая ей за спину и видя только пустую палатку.

— Он ушел… — ее голос звучал надломлено и хрипло. Она вцепилась в ткань палатки побелевшими пальцами. — Прости. Я пыталась остановить его, но Гарри воспользовался мантией-невидимкой и скрылся.

— Что... ты? Блять. Неважно. Быстрее уходи отсюда. Пожирателей оказалось больше, чем мы ожидали. — Рон яростным взглядом окинул сражение, которое подступало все ближе к палаткам. — Я сам найду Гарри. Возвращайся в убежище.

Прежде чем Гермиона успела что-то ответить, Рон вместе с Фредом сорвались с места и побежали в сторону замка.

Она осталась стоять у палатки и наблюдала за происходящим на поле боя так, словно была заперта в кошмарном сне и могла только смотреть со стороны.

Проклятия летели во всех направлениях. Воздух был тяжелым от такого количества магии, запаха дыма, крови и горящей плоти. Пространство заполняла какофония звуков: со всех сторон слышались выкрики проклятий и громкие стоны боли. Подкрепление армии Пожирателей Смерти приближалось со стороны Хогсмида. Новые силы наступали и буквально прижимали Сопротивление к каменным стенам Хогвартса.