Девушка знала, что он коснется губами точки на шее, где бился пульс, теснее прижимая ее к себе. Знала ощущение его ладоней на своих бедрах и то, как он будет прикусывать ее кожу зубами.

Когда Драко вошел в нее, его ладони привычно сомкнулись на ее запястьях. Гермиона выгнулась, двигая бедрами ему навстречу. Она чувствовала его дыхание на своей коже.

— Моя. Ты моя, — прошептал Драко, целуя ее вдоль подбородка.

— Всегда.

60. Флэшбэк 35.

Июнь 2003 года

Через две недели Гермиона закончила собирать бомбу. Серебристая и овальная, размером чуть меньше хрустального шара, та мерцала слабым люминесцентным сиянием и была обжигающе холодной на ощупь.

Сроки сборки были точно рассчитаны. Когда работа подошла к концу, Гермиона немедленно послала сообщение Северусу. В тот же день он должен был посетить Хогвартс, чтобы отобрать новых заключенных для использования в Сассексе.

— Она видна только тем, кто знает, как ее искать, — сказала она, осторожно передавая бомбу Северусу. — Детонатор сработает ровно в полдень первого июля. На нее наложены некоторые амортизирующие чары, которыми я зачаровала ее при сборке, но... будьте аккуратны, не роняйте ее.

Северус внимательно осматривал шар, пока она говорила.

Он поднял на нее глаза и усмехнулся:

— Благодарю вас, мисс Грейнджер, без вашего предупреждения мне бы и в голову не пришло быть осторожным с бомбой.

Гермиона и глазом не моргнула.

— Вы бы предпочли более подробный инструктаж? — Она подняла брови. — Бомба предназначена для того, чтобы воздействовать на магию, удерживающую нас вне Хогвартса, так что чем выше вы сможете ее установить, тем лучше. Астрономическая башня будет идеальным местом. У бомбы есть некоторая горючая сила, но она в первую очередь предназначена для разрушения защитных чар, и чем ниже она находится при детонации, тем меньше воздействие будет иметь. По крайней мере, в теории... она полностью основана на нумерологии... я, конечно, не смогла это проверить на практике.

— После ваших слов меня просто переполняет уверенность, — сказал Северус, снова глядя на шар.

Гермиона так нервничала, что, казалось, ее грудь вибрирует от напряжения. В последнее время девушку преследовала постоянная головная боль, при которой она едва могла дышать.

— Я и не знал, что вы добавили в свой список задач изготовление бомб, — сказал Северус через минуту.

Гермиона стянула тяжелый фартук из драконьей кожи и перчатки и, поморщившись, посмотрела на свои руки. Ее кожа была покрыта следами от ожогов, а несколько пальцев изменили свой цвет и сморщились; ей придется удалить повреждённую ткань и отрастить ее заново. Защитная одежда и обереги имели ограниченный эффект при работе с материалами, которые специально были подобраны, чтобы разрушать защиту.

Она потерла пальцы и смотрела, как кожа трескается и слезает, оставляя кости открытыми в некоторых местах.

Гермиона поморщилась и тщательно обернула руки бинтами, пропитанными экстрактом бадьяна.

— Я начала изучать подобные вопросы после произошедшего в Албанской больнице. Только в теории. Я ничего не понимала в этих отчетах и чувствовала себя виноватой, что из-за меня, возможно, больница стала мишенью. Я подумала, что должна хотя бы разобраться, что там со всеми произошло. Затем... после атаки на лаборатории отдела проклятий... у меня уже было все необходимое, но не возможность хотя бы попытаться предложить Ордену использовать бомбу.

Она пожала плечами и начала упаковывать материалы во все их тщательно запечатанные и мягкие коробки и контейнеры, пока Северус наблюдал.

Они находились в заброшенном сарае в сельской местности, который Орден выделил для работы Гермионы. Первоначально, когда была предложена идея использования бомбы, послышались неуверенные возражения, но в конце концов Орден согласился. Ни у кого не было идеи лучше, и после полугода неудач и десятков жертв от попыток в каждом зародилось чувство глубокого отчаяния.

Гермиона осторожно положила фляжку, все еще наполовину наполненную мерцающей серебристой жидкостью, в прочную коробку и запечатала ее несколькими защитными заклинаниями.

— Когда в прошлом месяце Билл принес свой анализ охранных чар Хогвартса, я поняла, что есть шанс совместить заклинания и нумерологию с традиционным использованием зелий и алхимии для взрывчатых веществ. Когда я перечитывала совместный труд Дамблдора с Николасом Фламелем по использованию драконьей крови, мне в голову пришла идея. Я подумала, что если смешать нитрат серебра, растворенный в крови единорога, с кровью дракона, то силы получившейся реакции будет достаточно, чтобы разрушить защиту замка. Главная трудность заключалась в том, чтобы найти вещество, которое смогло бы направить силу взрыва только на магию, окружающую Хогвартс, поэтому я решила использовать яд мантикоры. Детонация в первую очередь предназначена для создания радиуса взрыва, достаточно большого, чтобы дестабилизировать и разрушить охранные чары, когда растворитель ударит по ним. Я проанализировала урон десятки раз, прежде чем принести подобное предложение Грюму; я почти уверена, что все рассчитала правильно.

Она поймала себя на том, что бормочет без какой-либо ответной реакции Северуса.

Его глаза сверкали, пока он изучал ее. Затем Снейп поджал губы и снова посмотрел на бомбу между ними.

— Неужели зелья и целительство настолько утомительны в военное время, что вы изобрели совершенно новую область магии, чтобы занять себя?

Гермиона почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Ее глаза опустились, а уголок рта изогнулся:

— Мне показалось, что это логичный способ объединить все имеющиеся ресурсы.

— Я вижу, — приглушенно фыркнул Северус. — Если бомба сработает преждевременно, я надеюсь, вы вспомните все те случаи, когда я отвечал на ваши бесконечные вопросы, напоминая, что то, что вы можете себе представить, не всегда должно быть воплощено в реальность.

Он вздохнул.

— Вы всегда были невыносимой ученицей. — Последовала пауза, когда он снова посмотрел на бомбу. — Именно поэтому.

Гермиона опустила голову, чтобы скрыть улыбку.

В тот вечер она аппарировала в Уайткрофт и прождала почти полчаса, прежде чем появился Драко.

Она почти не видела его с тех пор, как он вернулся из поездки. Время от времени Драко приносил сведения и новые предупреждения о том, что Волдеморт, вероятно, готовится к своему последнему удару. В Англию вернулся не только Люциус, но и другие Пожиратели Смерти.

С самого начала она решила, что не будет говорить Драко о своем эксперименте с бомбой.

Когда он появился в хижине, на нем была официальная мантия, а выражение лица оставалось напряженным. Как будто он ожидал увидеть ее, истекающей кровью на полу.

Облегчение отразилось на его лице, когда Драко посмотрел на нее.

— Я не могу долго оставаться здесь без крайней необходимости, я на приеме. Что случилось?

Ей хотелось протянуть руку и дотронуться до него, но Гермиона сдержалась. Ее пальцы все еще не полностью зажили; она тщательно зачаровала их, чтобы скрыть шрамы.

— Меня послали сообщить, что Сопротивление нападет на Хогвартс через два дня. Атака начнется ровно в полдень.

Его челюсть дернулась.

— Полагаю, тебя там не будет.

Гермиона кивнула.

— Я буду в лазарете.

Его глаза сузились, когда он продолжал изучать ее.

— Орден нашел способ обойти защитные чары?

Гермиона никак не отреагировала.

— Да. Мы приняли во внимание этот факт.

— Что я должен сделать?

Она облизнула губы и сжала левую руку в кулак.

— Гарри будет там. Для финального противостояния. Но прежде чем нам удастся добраться до Волдеморта, мы должны убить Нагайну. Гарри говорит... он уверен, что змея и есть крестраж. Нужно будет привести ее в Хогвартс либо найти способ убить, не приводя туда.

Его глаза сверкнули.

— Если появится Темный Лорд, Нагайна будет там.

— Хорошо. — Гермиона резко кивнула. — Это все, что нам нужно.

Она повернулась, чтобы уйти, но Драко шагнул вперед и схватил ее за руку. Его глаза потемнели, когда он приблизился к ней.

— Возвращайся сюда. Сегодня вечером.

Она решительно покачала головой:

— Ты сказал, что мы не можем, Драко. Сейчас не время рисковать.

Она попыталась отодвинуться, но его другая рука схватила ее за бедро, и он прижал ее к двери. Драко, казалось, забыл, что это он изначально не мог задержаться.

— Я хочу тебя увидеть. — Он скользнул рукой по ее руке к подбородку, наклоняя лицо к своему.

У Гермионы перехватило дыхание, и она вздрогнула.

Ей было холодно. Ей было так холодно, а с ним было так тепло.

Это может быть их последний раз.

Гермиона засомневалась.

— Хорошо. Я приду. Но сейчас ты должен идти.

Он отпустил ее.

— Я позову тебя.

Она кивнула, и Драко бесшумно исчез.

Вернувшись на Площадь Гриммо, Гермиона тщательно залечила ладони, пока шрамы не стали почти незаметными. На заново выросшей коже правой руки не было видно отпечатков пальцев, только если она специально не присматривалась к ним при определенном освещении.

Девушка провела пальцами по своей груди. После исцеления шрамы там поблекли, и она выглядела менее изуродованной. Сама грудь была испещрена кислотными ожогами до самой молочной железы, которую ей удалось немного восстановить. Шрамы, однако, остались навсегда. Лучшее, что Гермиона могла сделать, — это обработать их так, чтобы рубцовая ткань осталась эластичной, и добавить уходовых чар, чтобы полоски шрамов стали незаметны и приобрели здоровый цвет.

В три часа ночи ее кольцо загорелось.

Драко появился в тот момент, когда она вошла в хижину, и перенес их в гостиницу. Гермиона оказалась прижатой к стене, когда его губы нашли ее, и он жадно ее поцеловал.

Крепко обняв Драко, девушка провела руками по его плечам, отчаянно желая ощутить его. Кончики ее пальцев были слишком чувствительны из-за новой кожи, которую Гермиона отрастила.

Она тихонько всхлипнула у его губ, когда руки Драко скользнули вверх по ее горлу, чтобы сжать челюсть, и он отстранился, желая посмотреть на нее. Его острые глаза исследовали каждую деталь ее лица.

«Когда-нибудь мы будем вместе в мгновении, которое не будет украдено», — пообещала себе Гермиона.

— Ты в порядке? С тобой все в порядке? — спросил он, не отводя от нее пристального взгляда.

— Да. Все хорошо. Я в порядке. С тобой все хорошо? Ты не ранен? — Она сжала его руки в своих.

Драко прижался лбом к ее лбу. Они постояли с минуту, прежде чем он высвободил руки и поднял ее лицо, чтобы снова посмотреть в глаза. Она знала, что выглядит усталой, похудевшей и бледной от пребывания в помещении с недостатком солнечного света. Встретившись с ним взглядом, Гермиона слабо улыбнулась.

— Мне следовало позвать тебя раньше. — Его пальцы скользили по ее скулам, словно он ожидал, что она рассыплется в его руках.

Девушка покачала головой.

— Риск не стоил того. Мы не должны были встречаться сегодня. Я не должна была приходить, — сказала она, крепче сжимая его мантию. Гермиона притянула его губы к своим. Ответив на поцелуй, Драко оторвал ее от стены и повел к кровати.

Ровное тиканье часов на стене напоминало обратный отсчет.

Обычно она снимала его одежду или дергала, пока пуговицы не расстегивались сами, но сегодня вместо этого Гермиона вытащила палочку и пробормотала заклинание, которое использовала тысячу раз в больничной палате. Одежда Драко замерцала и постепенно исчезла. Она повторила заклинание на своей одежде.

— Эффективно, — пробормотал он себе под нос, когда его рука скользнула вверх по ее обнаженной спине.

Гермиона судорожно вздохнула, в то время как его кожа прижалась к ее.

— Я не хочу терять времени.

Она провела пальцами по его шее и вниз по плечам. Девушка была в таком отчаянии, что чувствовала, как колотится ее сердце, когда он выгибал ее тело к своему торсу и целовал ее грудь и живот, толкая в постель.

Она потянулась к нему и тронула плечи.

— Пожалуйста, Драко... у нас нет времени медлить. Я не смогу вернуться завтра.

Он оторвал губы от ее бедра, и Гермиона провела пальцами по его подбородку, чувствуя слабую щетину под кончиками пальцев. Она притянула его обратно к себе и легонько провела пальцами по его затылку, целуя, раздвигая ноги и обхватывая ими его бедра.

Гермиона не закрыла глаз. Она держала их открытыми и изучала его, запоминая каждую черту его лица. Она смотрела, как его глаза мерцали и меняли цвет, когда зрачки расширялись: серебристые, серые, ртутные, алмазные и ледяные. Она хотела запечатлеть в памяти то, как он ощущался под ее руками; сухожилия на его шее и изгибы его костей; вкус его кожи и запах дубового мха, папируса и кедра, когда она зарывалась лицом в его плечо.

Переплетя их пальцы, он вошел в нее. Выражение лица Драко было собственническим, обжигающим обожанием и голодом, который она чувствовала в своей душе.

Гермиона поцеловала его. Закрывая глаза, она поцеловала его снова.

Пусть это будет не в последний раз. Пусть это будет не в последний раз.

Она повторяла это снова и снова, обнимая его за шею.

Потом Драко прижал ее к своей груди, его голова покоилась на ее макушке, его пальцы рисовали руны и узоры на ее коже.

Я буду заботиться о тебе. Я всегда буду заботиться о тебе. Я буду заботиться о тебе. Я буду заботиться о тебе.

Слова были тихими, но она могла слышать их в слабом колыхании воздуха и чувствовать едва заметное, быстрое движение его челюсти, когда он произносил их. Снова и снова, пока у нее не перехватило горло.

Девушка закрыла глаза на несколько минут, потом села и пристально посмотрела на Драко.

Когда он встретился с ней взглядом, его ртутные глаза были настороженными. Она изучала его, запоминая и подмечая все детали его внешности, известные только ей.

Гермиона сплела свою ладонь с его и провела сверхчувствительными кончиками пальцев по его костяшкам. Ее губы дрогнули, и она заколебалась.