Лицо Аластора дернулось от раздражения, но он, похоже, всерьез рассматривал предложение Гермионы.

Он в задумчивости крутил пальцами древко палочки.

— Если мы используем бомбу для проникновения в Хогвартс, нам не избежать серьезной битвы.

— Я знаю. — На секунду Гермионе показалось, что она не может дышать: так сильно волнение сдавило грудную клетку. Ей пришлось заставить себя успокоиться. — Я подумала: что, если мы притворимся, что это спасательная операция? Тогда большая часть сил будет брошена на основную атаку, в то время как отдельная группа постарается проникнуть в замок. Магия Хогвартса, скорее всего, сможет распознать Минерву и позволит нам попасть на территорию школы.

Грюм медленно кивнул, все еще находясь глубоко в своих мыслях.

Не сказав больше ни слова, Гермиона покинула комнату.

Оказавшись одна в своей кладовке, она склонилась над рабочей столешницей и устало опустила голову на деревянную поверхность. Ее руки дрожали от накопленного напряжения. Волдеморт был для них словно приближающееся цунами. Гавань, в которой Сопротивление нашло свое убежище, уже начала тонуть под давлением волн.

Что бы Гермиона ни делала, ее усилий было недостаточно, чтобы они удержались на плаву.

Уже неделю Драко находился за границей, проводя ревизию подчиняющихся Волдеморту марионеточных правительств. Особой необходимости в такой проверке не было, это задание было простой прихотью темного мага.

Родольфус Лестрейндж выполнял схожее поручение, когда его схватила Габриэль.

Драко оставил в хижине записку, в которой объяснял свое отсутствие. Задание стало такой неожиданностью, что пара строк оказались единственным, на что у него хватило времени.

С того момента, как Гермиона прочла записку, ей снились кошмары. Иногда в этих снах она аппарировала на пляж в Корнуэлле и обнаруживала в комнате для допросов измученного Драко, привязанного к стулу. В другие ночи девушке снилось, что он не возвращался обратно, а Северус сообщал ей, что им удалось обнаружить расчлененное тело Драко где-то за границей.

Ей даже не приходило в голову предупредить его о Габриэль.

Когда через несколько дней кольцо на ее руке внезапно нагрелось, Гермиона тут же бросилась к выходу с Площади Гриммо. Аппарировав к хижине, она взбежала по ступенькам и резко открыла дверь.

Драко уже ждал ее в комнате, все еще одетый в мантию Пожирателя Смерти.

— Ты вернулся. — От облегчения Гермиона едва устояла на ногах.

Он был здесь. Живой и невредимый.

Подойдя к нему, она положила дрожащую руку ему на лицо.

— Ты в порядке? — спросил Драко.

Гермиона коротко кивнула, положив голову ему на грудь.

— В чем дело?

Несколько секунд она молча вслушивалась в стук его сердца, и в ее голове билась только одна мысль: «живой».

— Все в порядке. Я просто очень устала. Кажется, что до этого момента я даже забыла, как дышать.

Мгновение он оставался неподвижен, а затем тихо вздохнул. Руки Драко в нерешительности замерли у плеч девушки, прежде чем он заключил ее в объятия.

От дурного предчувствия у Гермионы свело живот. Резко открыв глаза, она спросила:

— Что случилось?

Повисло молчание. Она почувствовала, как дрогнули пальцы Драко на ее спине.

— Мой отец… Он возвращается в Англию.

Сердце Гермионы пропустило удар, и она подняла взгляд на Драко.

Выражение его лица было спокойным. Даже смирившимся.

— Он ожидает, что я составлю ему компанию, когда мы оба будем свободны от заданий Лорда.

— О.

Гермиона не знала, что еще можно ответить на это. Посмотрев на Драко, она заметила, что тот избегает ее взгляда, хотя его руки все еще обнимали ее за плечи.

Задумавшись в поиске нужных слов, девушка добавила:

— Конечно, ты должен проводить время со своим отцом.

Драко издал резкий смешок.

— Ну, это вряд ли. Мой отец, он… — Драко засомневался и опустил взгляд в пол. Казалось, его голос стал звучать более юно. — Можно сказать, он всегда винил меня в слабом здоровье матери. — Его лицо сохраняло спокойное выражение, и только глаза опасно сверкнули. — Он всегда напоминал мне, что я должен быть безупречным наследником рода, чтобы как-то искупить то… что мама чуть не умерла из-за меня.

— Драко…

Он слегка вздрогнул и прочистил горло, возвращая тону привычную сдержанность:

— Достаточно сказать, что мне будет непросто… выполнять задания… в ближайшем будущем. Возможно, у меня будет уходить на это больше времени. Надеюсь, что, когда ты расскажешь о ситуации Грюму, он учтет это.

Он окажется недоступен для Ордена. И для нее.

Гермиона едва стояла на ногах от усталости, но все же кивнула и заставила себя выпрямиться:

— Конечно. Не переживай. Значит, тебе придется вернуться в поместье?

Драко кивнул.

Гермиона сжала его руки в своих и пробежалась пальцами по кистям, убеждаясь, что в них нет тремора. Она не была уверена, что им удастся встретиться в ближайшее время, так что ей нужно было удостовериться, что Драко не пострадал.

— Когда он прибудет в Англию?

— Завтра или послезавтра. Я узнал об этом, когда вернулся в страну с докладом о миссии, — его голос звучал безжизненно.

Губы Гермионы дрогнули:

— Мне жаль. Может быть… он не задержится надолго.

— Возможно. Он не любит проводить здесь много времени.

Какое-то время Драко наблюдал, как Гермиона массирует его руки, а затем вдруг резко втянул носом воздух. На его лице заходили желваки.

— Кажется, что-то происходит. Передай Грюму. Мне сказали, что, пока меня не было, Волдеморт уже несколько раз лично посещал лаборатории в Сассексе. Что бы он ни затеял, он не делится этим ни с кем из своих приспешников, кроме разве что Долохова. Возможно, это как-то связано с возвращением в Англию моего отца.

Гермиона кивнула:

— Я скажу Грюму. Думаю… Орден планирует атаку на Хогвартс.

— Надеюсь, что это действительно так. В последнее время от Ордена было подозрительно мало вестей, — в его глазах читался немой вопрос.

Избегая взгляда Драко, она ответила:

— Смерть Кингсли стала для всех слишком сильным ударом. Это повлияло на боевой дух армии.

— Орден был подозрительно неактивен и по отношению ко мне. Может, имеются какие-то сомнения и в моем боевом настрое? — тон Драко казался легким, но в нем чувствовалась скрытая злость.

Гермиона взглянула на него:

— Нет. Я ничего не говорила Грюму о твоей угрозе, если это то, на что ты намекаешь.

Глаза Драко сверкнули. Она видела, как он сомневается в ее словах.

Поджав губы, Гермиона отпустила его руки и отступила назад.

— После смерти Кингсли я разговаривала с Грюмом. Я сказала ему, что они слишком часто использовали тебя, заваливая заданиями, не имея при этом отработанной стратегии. И что я больше не собираюсь просто молча наблюдать за этим, — Гермиона пожала плечами. — Сейчас у меня больше власти. Грюму нужен кто-то, кто взял бы на себя часть ответственности за деятельность Ордена вместо Кингсли, — она одарила Драко легкой улыбкой. — Теперь я смогу тебя защитить.

Губы Драко сжались в тонкую линию, а лицо превратилось в холодную маску.

— Мне не нужно, чтобы ты использовала свою власть как способ защитить меня, Грейнджер, — его тон был ледяным.

Гермиона застыла, чувствуя, как ранят его слова.

— Почему нет? Разве защищать имеешь право только ты? Мне что, нужно отсиживаться в безопасных убежищах, пока ты выигрываешь для меня войну? — Она вздернула подбородок. — Я не участвую в сражениях. Я продолжаю сидеть в своей клетк…

Она увидела, как вздрогнул Драко, прежде чем успела оборвать речь.

Гермиона отвела взгляд и опустила голову, резко втянув носом воздух и сжав руки в кулаки:

— Прости. Я… не это имела в виду. На самом деле я так не считаю.

Это была ложь.

— Я не покидаю убежищ. Теперь, когда часть обязанностей Кингсли лежит на мне, у меня появилась возможность использовать свое положение, чтобы влиять на принятие решений. Вот и все. Это не значит, что я… каким-то образом подвергаю себя опасности.

Она подняла взгляд на Драко. По его лицу все еще сложно было понять, о чем он думает.

Воздух в комнате сгустился, холодный и неживой, словно их окружали призраки тех, чьи смерти были на их совести.

Война походила на бездну: она поглощала все вокруг. Но этого было мало. Ей всегда требовалось больше жертв. Еще чья-то жизнь. Еще больше крови. Будь сильнее. Хитрее. Безжалостнее и коварнее. Будь готовым принять еще одну порцию боли.

Этого всегда будет недостаточно.

Гермиона молилась Элеосе и Панацее. Возносила молитвы богине войны Афине. Строила башни из камней. Она пожертвовала всем, что имела, пока от нее самой почти ничего не осталось.

Этого было недостаточно.

Драко стоял у алтаря Ареса, готовый проливать кровь.

Этого было недостаточно.

Никогда не станет достаточно. Война всегда будет требовать большего.

«Если долго всматриваться в бездну, то бездна начинает всматриваться в тебя».

Что еще они готовы принести в жертву, чтобы выиграть войну?

Гермиона сглотнула:

— Драко… что, по-твоему, я должна делать?

Он издал вздох, больше похожий на шипение.

— Я не хочу, чтобы ты участвовала в этой гребаной войне! — его голос дрожал от ярости. — Все, о чем я могу думать, — это что случится с тобой, если я не смогу выполнить все требования Ордена.

Сделав резкий вдох, она шагнула к Драко и потянулась к его ладони.

— Орден не похож на Пожирателей смерти, Драко…

Его лицо исказилось от злости.

— Я осознаю разницу, — он жестко усмехнулся. — Думаешь, меня успокаивает мысль, что тебя не принуждают, а ты просто вызовешься добровольно?

Гермиона отступила назад, прожигая его взглядом.

— Я не твоя собственность, которую можно спрятать в укромном месте, Драко. Я потратила годы, чтобы обучиться навыкам, которые требуются Сопротивлению. Ты не сможешь заставить меня оставить все и сбежать, просто потому что хочешь. Ты согласился… нет, ты дал клятву, что не будешь мешать моей работе в Ордене. Ты не имеешь права заставлять меня отсиживаться без дела.

Его глаза яростно сверкнули:

— Ты даже не представляешь, что случится, если тебя поймают. Если…

— Я отлично знаю, что случится, — огрызнулась Гермиона. От давящего чувства в горле ей было трудно дышать. — Чем, ты думаешь, я занимаюсь все время, Драко? Я лечу людей, которых вы, Пожиратели, не успели убить. Это все, что я делала все эти годы. Это я пыталась вылечить пострадавших, на которых ставили опыты в лабораториях. Ни один из них не выжил, — она постаралась сглотнуть ком в горле. — Они. Все. Умерли. Так что да, я хорошо осведомлена о последствиях. Порой мне кажется, что мысли об этом сведут меня с ума. Не смей… не смей обращаться со мной так, словно я ничего не понимаю. Мне известно не меньше твоего. Почему, ты думаешь, я так сильно стараюсь?

Лицо Драко оставалось все таким же холодным.

Гермиона отвернулась. Она чувствовала себя настолько опустошённой, что ей хотелось просто сесть на пол, только чтобы не продолжать стоять на ногах. Она так сильно переживала, пока Драко был за границей. Кажется, сегодняшний день стал последней каплей. Девушка чувствовала, как ослабились ее окклюменционные стены: от истощения эмоции готовы были хлынуть через край, словно вода сквозь прорвавшуюся плотину.

Ты проиграешь. Проиграешь. Ты не сможешь никого спасти. Драко. Гарри. Рона. Джинни. Орден. Сопротивление.

Ты хочешь слишком многого.

Плечи Гермионы задрожали. Ей хотелось оказаться в своей кладовке с зельями и найти средство, которое бы заставило ее прекратить ощущать войну как медленную смерть от тысячи глубоких порезов.

Она поджала губы, сдерживая дрожь.

— Думаю, мне лучше уйти. Я слишком устала, чтобы спорить с тобой.

Гермионе хотелось просто исчезнуть. Она так устала просить его не умирать.

— Я предупрежу Грюма о возвращении твоего отца. Тебе нужно, чтобы я тебя исцелила?

Драко протянул руку и схватил ее за запястье:

— Не уходи. Я не знаю, когда у нас получится встретиться снова.

Она засомневалась.

— Драко… я так устала. Я не хочу ссориться с тобой…

Он притянул ее ближе к себе.

— Просто останься со мной. Просто останься.

Гермиона нерешительно кивнула и опустила голову ему на грудь. Обняв ее за талию, Драко аппарировал. Они приземлились посреди его номера в Савое.

Он уложил ее на кровать и стянул с нее туфли. Присев рядом, он водил пальцами по ее руке, пока Гермиона не погрузилась в полудрему.

Драко встал:

— Мне нужно принять душ. Я скоро вернусь.

Гермиона схватила его за руку.

— Я боялась, что тебя убьют за границей, и все, что останется от тебя, — это короткая записка. — Ее голос был сдавленным от эмоций. — Ты постоянно в опасности, а я даже не могу попросить тебя прекратить все это.

Драко прочертил пальцами линию по тыльной стороне ее кисти.

— Если бы мог, я бы остановился. Ты знаешь это. Я сбежал бы с тобой, не раздумывая.

— Я знаю… — ее голос надломился. Гермиона пыталась не давать волю слезам, но не смогла сдержать тихого всхлипа. — Не умирай, Драко. Ты не можешь оставить меня здесь одну.

Он лег рядом с ней и не уходил, пока она не перестала плакать и уснула.

Гермиона проснулась, почувствовав, как прогнулся под чужим весом матрас, и увидела, что Драко сидит на другой стороне кровати. Его волосы были слегка влажными. Похоже, прошло много часов с тех пор, как они аппарировали в отель: ей уже давно не удавалось уснуть так надолго.

Она двинулась через всю кровать к нему в объятия, прижимаясь лбом к его обнаженной груди. Гермиона провела пальцами по его торсу, пока Драко не поймал ее руку и резко уложил на кровать, нависнув сверху. Он смотрел ей в глаза и не шевелился, пока она не подняла голову и не поцеловала его.

Его рука была на ее горле, большой палец скользнул вверх, чтобы прижаться к ее подбородку, пока он целовал ее в ответ. Медленно. Словно они пытались сохранить этот момент в своей памяти. Гермиона никогда не думала, что будет с кем-то в такой тесной близости. Она запустила пальцы в волосы Драко и закрыла глаза, сосредотачиваясь на ощущениях.