Гермиона подняла глаза на Драко. Тот наблюдал за ней, неподвижный, словно статуя. Ей даже казалось, что он и вовсе не дышал.

Девушка записала свои наблюдения на свитке пергамента и взяла в руки меч Гриффиндора. Клинок был хорошо сбалансирован, но даже так он ощущался громоздким в руках привыкшей к ножам Гермионы. Она сделала глубокий вдох и с размаху опустила меч на Чашу, разрубая ту пополам.

Несколько секунд ничего не происходило. В напряженной тишине Гермиона выхватила из кармана палочку.

Затем воздух вокруг нее сгустился.

Послышался громкий протяжный крик, и над разрубленной чашей поднялась темная призрачная фигура. Ее глаза горели красным. На мгновение Гермиона подумала, что призрак набросится на нее: он явно заметил девушку и резко двинулся в ее сторону. Но уже через секунду белесый силуэт задрожал и растворился в воздухе.

Больше ничего не произошло.

Гермиона жадно хватала ртом воздух, продолжая сжимать в руке волшебную палочку.

Она проверила комнату заклинанием, убеждаясь, что фрагмент души действительно исчез.

— Он уничтожен, — наконец сказала Гермиона, убирая защитный барьер вокруг себя. — Все оказалось… не так уж плохо. Я ожидала худшего.

Она подняла взгляд и увидела, что Драко успел подойти совсем близко к ней. Он резко притянул ее к себе и сжал в объятиях.

— Никогда… Пожалуйста, больше никогда так не делай.

Гермиона хотела возразить, но остановилась, заметив, что Драко едва не дрожал. Она медленно кивнула и пообещала:

— Хорошо. Не буду.

***

Гарри бродил по Площади Гриммо словно призрак. Рона отстранили от сражений, и он отправился в родительский дом, чтобы прийти в себя после смерти Лаванды и справиться с чувством вины из-за смерти Кингсли.

Она все чаще видела Гарри у двери Джинни.

Покидая ее палату после очередного осмотра, Гермиона снова наткнулась на стоящего в коридоре Гарри. Он смотрел на дверь палаты пустым взглядом. Его губа была разбита, а под глазом виднелся синяк. Костяшки оказались стёрты настолько сильно, что кровь продолжала стекать по пальцам, капая на пол.

Когда Гарри увидел Гермиону, его глаза заблестели, и он, казалось, пришёл в себя.

— Джинни в порядке? Ей стало лучше? Ты думаешь, она… Как считаешь, я смогу скоро с ней увидеться?

Гермионе наконец-то представилась возможность хорошо рассмотреть Гарри, и в ее животе заворочалось тяжелое чувство. Ее друг был на грани. Гермиона несколько раз пыталась уговорить Джинни рассказать ему правду, но девушка была убеждена, что это только ухудшит ситуацию. К сожалению, того же мнения придерживался и Грюм. Гарри был слишком нестабилен, и признание в обмане могло разрушить его хрупкое доверие, а Орден не мог рисковать в такой непростой период.

Гермиона проглотила привычное чувство вины и притворилась, что накладывает положенные очищающие заклинания после посещения Джинни.

Живот Джинни становился все более заметным, и девушкам приходилось использовать маскирующие чары, чтобы об их секрете не узнал Добби, регулярно докладывающий обо всем Гарри.

Джинни ждала мальчика. Она уже успела выбрать имя и называла его Джеймсом.

— Ее состояние без изменений, Гарри. Мне жаль.

Услышав это, Гарри поник. Он обреченно кивнул и повернулся, чтобы уйти.

Он был бледен, как призрак, все его движения выглядели механическими.

Гермиона придержала Гарри за руку и прикоснулась пальцами к его лицу.

— Ты снова дерешься? Когда ты в последний раз нормально спал?

Гарри встрепенулся:

— Пару дней назад. Я… смог заснуть на несколько часов.

Гермиона проверила его состояние диагностическим заклинанием. У него было несколько небольших трещин в кистях рук и костях глазницы, спина и живот были покрыты синяками.

Взяв Гарри за руку, девушка повела его за собой к больничному крылу.

— Тебе снова снятся кошмары? Я могу обучить тебя нескольким приемам окклюменции, возможно, они помогут. Давай я вылечу тебя и дам пару капель зелья Сна без сновидений.

Гарри ответил коротким, нервным смешком:

— Хотелось бы мне, чтобы дело было только в кошмарах.

Гермиона остановилась и взглянула на него:

— Что ты имеешь в виду?

Гарри непроизвольно дернул плечом.

— Мне не снятся кошмары, Гермиона. Уже много лет проблема не в них. Проблема в нем. Когда я засыпаю, я становлюсь им. Я пытаю и убиваю людей и испытываю то же самое, что и он. Это может произойти не только во сне, но когда мой мозг расслабляется, все становится в тысячу раз хуже. — Гарри дрожал от усталости. — Когда мне удалось уснуть в прошлый раз, я увидел, как он пробует новые проклятья, а затем выпивает кубок с кровью единорога. Проснувшись, я мог ощутить этот вкус на языке. После него я не… я не мог есть…

— Ты не говорил мне, что все стало настолько плохо. Ты должен был рассказать мне об этом.

Он поднял голову и посмотрел на нее:

— А мы что, снова разговариваем? — На его лице читалась обида.

Гермиона отпустила его руку и встретилась с ним взглядом.

— Расскажи мне, что с тобой происходит.

Гарри рассеянно кивнул.

— Когда я сосредоточен на чем-то, видения не так ужасны. Когда я на задании… или провожу время с Роном и Джинни… когда я помню о том, почему продолжаю сражаться, у меня получается защищать свое сознание. Но в остальное время возникает ощущение, что мой разум — это комната с открытой дверью, и когда я не сосредоточен, то словно покидаю ее границы. Просыпаясь… я порой не сразу понимаю, кто я.

Гермиона поспешно достала из шкафа несколько склянок с восстанавливающим зельем.

— Выпей это. Мне все равно, насколько они ужасны на вкус, тебе необходимо выпить их все. Ты страдаешь от недоедания.

Гарри заставил себя проглотить две порции зелья, и через несколько секунд его вырвало на пол. Взмахом палочки Гермиона очистила пол и, взяв с полки склянку с настойкой от расстройства желудка, уже осторожнее протянула ее Гарри.

— Попробуй выпить это. Оно должно помочь, если ты ничего не ел несколько дней. Пей мелкими глотками.

— Гермиона… — выдавил Гарри между глотками зелья, пока девушка накладывала заживляющую мазь на порезы и синяки на его лице. — Мне кажется, со мной что-то не так.

Пальцы девушки, наносившие лекарство, дрогнули, и она резко покачала головой.

— Гарри… я действительно считаю, что тебе могла бы помочь окклюменция. Мы можем вместе потренировать несколько приемов. Я успела прочитать довольно много книг на эту тему, так что думаю, что смогу справиться с обучением лучше, чем Северус. Возможно, после занятий тебе станет легче.

Гермиона использовала расширенные диагностические чары. Кроме того, что Гарри страдал от дефицита веса, он также испытывал хроническую нехватку сна. Девушку волновало, что он был слишком истощен. Тело Гарри словно вибрировало от магии, а его магический отпечаток был размытым и неясным. Но в этом не было ничего необычного. Однажды она даже обсуждала это с Помфри, чтобы выяснить, что его магия была такой всегда.

Гарри прижал руку к шраму на лбу и отвел взгляд:

— Окклюменция не помогает.

Гермиона раздраженно вздохнула:

— Я знаю, что контролировать эмоции нелегко, особенно поначалу, но думаю, если ты будешь продолжать пробовать, она может помочь…

— Окклюменция делает только хуже, — ответил Гарри жестко. — Каждый раз, когда я пытаюсь воспользоваться ей, все становится только хуже.

Гермиона сглотнула и, сжав зубы, отвернулась, чтобы призвать еще несколько склянок с восстанавливающим зельем. Молча передав их Гарри, она наблюдала, как он медленно опустошил одну за другой. На этот раз ему удалось подавить тошноту.

Достав с полки флакон с зельем Сна без сновидений, она протянула его другу.

— Но ты согласишься, что крепкий сон может помочь.

Гарри коротко кивнул и выпил зелье.

Из-за принятых до этого восстанавливающих зелий, им пришлось ждать, пока подействует снотворное. Еще с минуту Гарри сидел на кушетке, а потом устало опустил голову Гермионе на плечо.

Девушка на секунду замешкалась, но затем обвила руки вокруг его плеч и крепко обняла.

— Уверена, тебе станет лучше, как только ты поспишь.

— Я скучаю по Джинни.

Ее горло сжалось, и Гермиона опустила голову на макушку Гарри:

— Знаю. Мне жаль.

Гарри едва слышно всхлипнул.

— Когда я находился рядом с ней, мне казалось, что на какое-то время все становилось лучше.

— Мне так жаль, Гарри, — прошептала она, чувствуя, как дрожат ее руки.

Гермиона просидела рядом с Гарри, пока тот не заснул. Аккуратно уложив его на кушетку и накрыв одеялом, она вышла из больничного крыла, собираясь поговорить с Аластором.

Когда девушка зашла в комнату для совещаний, она застала там Флер.

— В последнее в’емя не получаю вести от Габ'иэль. Раньше она обязательно бы п’ислала мне записку с парой ф'аз или какой-то шуткой, чтобы я не волновалась за нее. Но уже несколько недель от нее ничего не слышно. У вас должен существовать какой-то способ связаться с ней. Габ’иэль — моя младшая сестра, я несу за нее ответственность.

Рот Грюма скривился, а его волшебный глаз принялся резко вращаться.

— Твоя сестра всегда работала с нами на своих условиях. Я посмотрю, что можно сделать.

Флер сдержанно кивнула:

— Мы с Биллом обновили защитные ча’ы на всех наших убежищах и установили новый магический купол вокруг пеще'ы. Но наши возможности очень ог’аничены. Мы используем слишком много магии для сок’ытия наших баз. Нам нужны новые ук’ытия, пока количество наложенных защитных чар не привлекло к себе внимание Пожи’ателей и не выдало наши убежища.

Грюм тихо вздохнул и покачал головой, соглашаясь. Его волшебный глаз с подозрением посмотрел вниз. Казалось, за те две недели, что прошли со смерти Кингсли, он постарел на десяток лет.

— Я соберу команду для поиска новых укрытий. Нам понадобятся люди, которые будут их охранять. Вы с Биллом займетесь обучением новобранцев.

Флер кивнула и направилась к выходу.

Гермиона бросила взгляд на лицо девушки, когда та проходила мимо. По сравнению с отчаянными и мрачными бойцами Сопротивления, Флер, казалось, оставалась все такой же красивой и неунывающей. Но даже на ней война оставила свой отпечаток, и это можно было заметить по взгляду девушки. Флер и Билл были похожи в том, как незаметно они несли на себе груз вины.

Когда война добралась до Франции, родители Флер оказались одними из первых погибших от рук Пожирателей. Тогда Габриэль не пострадала, потому что находилась в школе, но вскоре нападение было совершено и на Шармбатон. Выжить удалось только нескольким членам французского Сопротивления. Гермиона подозревала, что Габриэль осталась в живых не в последнюю очередь благодаря своим чарам вейлы. Казалось, что тем, как она продолжала использовать свою красоту для шпионажа и убийства противников, девушка пыталась искупить вину.

Габриэль становилась все более изощренной в своих методах. Кровожадные и жестокие, ее действия становились все менее осторожными. На грани беспечности. Гермионе приходилось принимать успокоительное, прежде чем отправляться к пещере в Корнуэлле для лечения очередного пленника.

Гермиона не знала, как много о деятельности сестры было известно Флер, но предполагала, что та догадывалась о чем-то хотя бы по тому, с каким рвением Габриэль ждала каждой следующей миссии.

Взгляд Габриэль был холоднее, чем у Драко.

После того, как Флер вышла из комнаты, Гермиона молча смотрела на Грюма, пока тот не издал тяжелый вздох и не наложил заглушающие чары.

— Я волнуюсь за Гарри, — сказала девушка, когда Аластор опустил палочку. — Мне кажется, он уже на грани. Нам нужно как можно скорее попасть в Хогвартс.

— Мы пытаемся. Сейчас там находится Ремус со своей командой.

— Я… — Гермиона запнулась и скрестила руки на груди. — Я провела некоторые исследования. Кажется, я нашла способ разрушить чары, окружающие замок. Думаю… у меня получится изготовить бомбу. Мы можем поместить ее под стазис, чтобы Северус или Драко смогли спрятать ее в нужном месте, не рискуя оказаться разоблаченными. Я могу установить таймер так, что у нас будет от одного до трех дней до того момента, как произойдет взрыв.

Грюм посмотрел на нее в упор:

— Ты уверена?

От волнения у Гермионы свело горло, но она только вздернула подбородок и ответила:

— Ну, мне до этого никогда не доводилось изготавливать бомбу. Когда я выдвинула эту идею на собрании несколько лет назад, мне заявили, что это неправильно, даже несмотря на то, что мы могли локализовать взрыв так, что потери понесли бы только Пожиратели Смерти. Орден принял решение использовать взрывчатые вещества только на пустующих зданиях. Однако отличие этой бомбы в том, что основная сила взрыва придется на чары, защищающие замок, а не на людей. Поэтому… если мы правильно преподнесем этот план Ордену, в текущем положении никто не посчитает его неэтичным.

— Какие материалы тебе понадобятся?

Гермиона видела, как Грюм уже принялся подсчитывать в уме бюджет, который ему было необходимо выделить на ее предложение.

Она сглотнула:

— У меня уже есть все необходимое.

Грюм напрягся. Его волшебный глаз перестал вращаться и уставился на Гермиону.

— Значит, это идея Малфоя. Он готов обеспечить тебя нужными ингредиентами?

Девушка сжала челюсти.

— Нет. Это полностью мой проект. Я собираюсь воспользоваться образцами, которые принесли наши бойцы после рейда на лаборатории Пожирателей. Многие из этих веществ… — она поджала губы. — Такие ингредиенты не используются в обычных зельях. Этих веществ более чем достаточно для изготовления бомбы.

Грюм посмотрел на нее долгим взглядом:

— Не припомню, чтобы ты докладывала об этом.

Гермиона вскинула брови.

— В то время я была занята другими вещами. Я успела лишь перенести ингредиенты в кладовую с зельями, чтобы разобраться с ними позже. Только в июле мне удалось понять, что именно смогло раздобыть Сопротивление. — Она пожала плечами. — Никто не давал мне приказа отчитываться по каждому зелью.