Наша компания очутилась в тронном зале замка Заратала. На золотом троне с красной бархатной обшивкой сидела королева Шардаля, Новера Илайн. Вокруг, до самого высокого, сводчатого потолка возвышались белоснежные колонны, инкрустированные тёмными кристаллами. Стены украшала величественная мозаика из полированной бронзы, на картинах были запечатлены сцены древних битв тёмных эльфов и их славных побед. Стражники, облачённые в золотые доспехи с красными плащами, держащие в руках копья, стояли ровными рядами вдоль красного ковра, который был постелен от самых дверей до трона. Мы шагали медленно, оглядываясь по сторонам, и подошли почти вплотную к королеве. В знак уважения наша компания медленно поклонилась, склонив головы.

— Не стоит, встаньте, — тихо произнесла королева, и её голос эхом разнёсся по залу.

— Почему мы здесь? — спросил я, не отводя взгляда от Новеры, пытаясь понять истинную причину.

— Хочу вас поблагодарить, — произнесла женщина на троне, её жёлтые глаза пристально смотрели на нас.

— За что? — вдруг произнесла Галара, сделав небольшой, но глубокий поклон.

— За уничтожение одного из Ангелов Смерти, — Новера чуть склонила голову. — Мои шпионы доносили о странностях, связанных с авантюристами, и всё привело к первым героям. Мы не знали подробностей и не могли действовать открыто, дабы их гнев не обрушился на нас, — женщина взглянула на меня. — Мы опасались, что их реакция будет опустошительной.

— Но вы королева Шардаля, самый могущественный маг на континенте! — произнесла Галара, её голос звучал почти с вызовом. — Чего вы боитесь?

Королева продолжила разговор, её тон стал более серьёзным:

— Авантюристы — это могущественная организация, которая внедрилась во все страны и цепко держится за власть. Поначалу я не придавала этому значения, но после поняла, что готовится что-то за гранью моего понимания. Если бы я предприняла какие-либо действия, не зная подробностей, то могли пострадать многие. Но теперь я знаю о башнях из кристаллов. Одна разрушилась в Брилдоне, как мне донесли, — королева посмотрела на меня. — Но мне так и не понятно, для чего их построили.

— Чтобы контролировать авантюристов благодаря магическому пакту через татуировку, — произнёс я чётко и сухо. — А после весь континент попадёт под их влияние, став рабами их воли.

— Здесь есть кое-что ещё, — добавила королева, слегка задумавшись, её взгляд ушёл вдаль, словно она видела древние знаки. — Явно эти строения предназначались для чего-то другого. От них исходит старая зловещая магия. Знания, которыми обладают первые герои, очень древние и опасные.

— Звучит скверно, — неожиданно произнесла Аранольд, её обычно весёлое лицо стало серьёзным.

— Если вы знаете, что происходит, может, поможете? — спросил я, понимая, необходимость в абсолютно любой помощи.

— С радостью, но… не могу, — Новера тяжело вздохнула. — Наши действия на всём континенте могут неправильно понять, и мне бы не хотелось пока привлекать излишнего внимания Ангелов Смерти. Время ещё не пришло.

— Но это же общая проблема! — вдруг вырвались слова из уст Милени, словно она забыла, кто перед ней.

Королева тут же с недоверием посмотрела на светлую эльфийку, её жёлтые глаза сузились.

— Мы не очень жалуем подобных тебе, но я слышала о сильном целителе, что бродит по континенту в странной разношёрстной компании, — Новера снова улыбнулась, и эта улыбка была уже более обнадёживающей. — Поэтому я немного помогу вам.

Королева встала с трона, и от её фигуры начала исходить ощутимая аура силы. Женщина протянула круглый камень, размером с яблоко, похожий на жемчужину, но тёмно-зелёного цвета.

— Что это? — спросила Вурса, её глаза расширились от удивления.

— Камень Заморозки Времени, — объяснила королева. — В нём хранится частичка магии, способной манипулировать ходом времени. Разбив его, вы сможете остановить время вокруг себя на короткий миг. Это очень ценный артефакт, хоть и одноразовый. Это вам мой подарок, но большего предложить пока не могу.

— И на этом спасибо, — произнёс я, осторожно взяв из рук королевы камень и положив его в подсумок, чувствуя прохладную гладкость.

— Кстати, ещё кое-что! — произнесла Новера и щёлкнула пальцами, её взгляд упал на Галару.

В зал зашёл стражник с деревянной большой шкатулкой, украшенной костью и тёмными кристаллами, и поднёс ларец к нам.

— Что там? — поинтересовалась Вурса, с любопытством заглядывая.

— Подарок для моей соплеменницы, — ответила королева, её голос стал мягче. — Для той, что билась яростно и потеряла руку в этой неравной схватке.

Шкатулку открыли, и на мягкой, чёрной ткани лежала сухая, на первый взгляд обычная ветка.

— Странный подарок, — произнёс я с сомнением в голосе.

— Ого! Частица живого древа тьмы! — выпалила Галара, её глаза загорелись, когда она жадно взяла ветку в руки, словно это было величайшее сокровище.

Наша компания удивлённо посмотрела на тёмную эльфийку, которая, не колеблясь, сняла бинты с места отрубленной руки и прислонила ветку к обрубку. Рана на обрубке кровоточила, и дерево начало жадно впитывать выступившую кровь. Оно пульсировало, росло на глазах и вскоре приняло форму руки — внешне непривычной, похожей на живой, но мрачный деревянный протез, напоминающий ветвистый чёрный коралл.

— Благодарю вас, моя королева, — произнесла Галара, делая нижайший поклон.

— Теперь подарки закончились, — Новера снова уселась на свой трон, её взгляд стал властным. — Вы должны остановить Ангелов Смерти, а Шардаль будет пока готовиться к худшему, не создавая паники. Вас проводят к выходу.

Наша компания покинула замок, и Милени тут же завалила меня вопросами, как только мы оказались на улице:

— Что вы увидели в разуме Габрин? Куда нам теперь?

Я постарался коротко пересказать увиденное:

— Я увидел джунгли, непроходимые болота, странные большие хищные растения с розовыми бутонами и острыми зубами, и ещё необычных существ с белым мехом, хвостами и большими глазами. Даже не знаю, что это за место.

— Это остров Джарог, — произнесла Галара, задумчиво оглядывая свою новую руку. — Находится на северо-востоке от континента, вплавь на лодке с получаса. Нам нужно в порт Ширбер. Можно перенестись в Брилдон с помощью вашей телепортации и оттуда добраться до порта за пару часов. Это сэкономит много времени.

— Отличная идея! — восторженно произнёс я, чувствуя прилив энергии. — Там и запасы пополним. Так что, берём коней и переносимся!

Вскоре мы оказались в Брилдоне. Кристаллической башни, что так грозно высилась ранее, уже не было, лишь обломки и рабочие, упорно расчищающие завалы. Пополнив припасы и сдав коней, мы двинулись в сторону порта, где надеялись взять в аренду лодку для путешествия на таинственный остров Джарог.

Галара, едва приехав в порт, сразу же начала договариваться о переправе на остров, предлагая капитанам судов внушительную сумму. Вскоре тёмная эльфийка вернулась к нам, её лицо выражало лёгкое облегчение.

— Через час небольшое судно готово нас доставить на остров, — произнесла Галара уставшим голосом. — Пришлось изрядно постараться, чтобы уговорить.

— Видно, об острове ходит плохая молва, — произнёс я, наблюдая за подозрительно пустым причалом, где обычно кипела жизнь.

— Есть такое, — вымолвила Галара, её губы искривились в горькой усмешке. — Это богом забытый остров, где пропало множество искателей приключений, археологов и авантюристов. Местные говорят, он проклят.

— Надо о таком заранее говорить! — рявкнула Вурса, её хвост нервно дёрнулся.

— А это что-то изменило бы? — спросила тёмная эльфийка, скептически подняв бровь.

— Нет, конечно! — произнесла Аранольд в своей привычной, героической манере, её взгляд был устремлён вдаль, к морским просторам. — Это наш долг спасти Эмберхолд, где бы ни находилась башня!

— Что будем делать целый час? — обратился я к спутницам, понимая, что героический порыв Аранольд не отменяет ожидания.

— Я видела вывеску о странствующем художнике. Он сегодня в порту показывает свои картины, — произнесла Милени, явно ища что-то, что отвлечёт от мыслей о проклятом острове. — Давайте посмотрим на них?

— Я за! Может там будет эль или другой алкоголь, — произнесла Вурса, поддавшись предложению.

Её глаза уже искали обещанные бутылки. Мы огляделись и в итоге решили отправиться на выставку картин. Когда мы пришли, то нашли множество зевак, разглядывающих произведения искусства, или, скорее, мазню на холстах, кое-как развешанных на портовых складах. Искусство было чуждо мне, но надо было как-то убить время. Милени радостно разглядывала картины: города, животные, сцены битвы, фантастические растения. Словом, здесь можно было найти всё что угодно, запечатлённое кистью художника на холсте. Остальные, впрочем, больше озаботились поиском трактира поблизости.

— Смотрите! — неожиданно вскрикнула Милени, стоя у картины, её голос звучал на грани удивления и страха.

— Что случилось? — спросил я, подходя ближе.

— Мне показалось, что картина шевелится, — ответила эльфийка, её глаза были широко распахнуты.

Я взглянул на холст. На нём была изображена церковь с часами на вершине, густой лес неестественно яркого цвета, извилистая река и бескрайнее поле с колосьями. Также на картине виднелись серые прямоходящие существа. Они странным образом напоминали людей, но у них не было лиц. На секунду нарисованное небо словно сдвинулось, как и стрелка на часах церкви, сделав едва уловимый, дёрганый скачок.

— Тебе, Милени, явно не показалось, — вымолвил я, ощущая лёгкий холодок по спине.

— Вы серьёзно, господин Дарго, живая картина? — спросила Аранольд, подойдя к полотну с несвойственным ей любопытством.

И, не дожидаясь ответа, гномиха тронула холст. Края картины тут же засветились, и вмиг пространство вокруг исказилось, завертелось, а затем словно схлопнулось. Я открыл глаза. Мы стояли посреди колосистого поля, но всё вокруг было странным, словно неживым. Колосья были неестественно яркого, но плоского цвета, как будто нарисованные. Да и весь мир вокруг был таким — без объёма, почти двухмерным.

— Где мы, чёрт побери?! — вырвалось из уст Вурсы, её голос звучал непривычно испуганно.

— Мне кажется, мы в картине, — произнесла Милени, оглядываясь по сторонам.

— Как нам, чёрт возьми, отсюда выбраться? — поинтересовалась у нас Галара, её голос звучал тревожно.

— Мой навык телепортации ещё не откатился, — пояснил я, проверяя свои способности. — Пока что, мы точно не сможем вернуться.

Неожиданно послышался грохот со стороны неестественно-зелёного леса. Деревья словно в танце начали качать свои плоские ветки. На нас выбежало пару десятков крупных серых существ с безликими, гладкими лицами, грубыми когтистыми лапами и ростом метра в три.

— Пламя! — скомандовал я, пытаясь призвать свою магию.

Но ничего не произошло. Магия словно пропала, испарилась, оставив меня беззащитным.

Вдруг мы услышали голос, эхом доносящийся откуда-то сверху:

— Бегите к церкви! Там безопасно.

Наша компания, не сговариваясь, сразу же бросилась бежать к зданию на холме. А существа, чьи силуэты на фоне плоского неба выглядели ещё более зловеще, кинулись за нами, словно голодные хищники — их когтистые лапы мерно отбивали ритм по нарисованной земле.

Мы забрались на холм и забежали в церковь. Старая деревянная дверь с грохотом закрылась, а монстры остались снаружи, колотя её когтистыми лапами и издавая приглушённые рыки. Перед нами стоял пожилой мужчина с седой бородой до шеи, густыми бровями и носом картошкой. Одет он был в яркий фиолетовый кафтан с серыми штанами и в туфли коричневого цвета. Его одежда казалась слишком чистой для такого места.

— Кто вы? — спросил я незнакомца, осматривая его с ног до головы.

— Зовут меня Фильвер, и я… художник, — он тяжело вздохнул, его взгляд был полон отчаяния. — И все мы застряли в моей картине, увы.

— Я не смог использовать свою магию здесь! — произнёс я, подтверждая свои опасения.

— Здесь нельзя сотворить магию, — произнёс художник.

— Альскальмур! Ты слышишь меня? — обратился я к своему оружию, вложив в голос надежду.

— Да, господин. Не кричите так, — ответил клинок, его голос прозвучал прямо в моей голове, будто всегда был там. — Ого, это куда нас занесло… что за измерение?

— Видно, не вся магия здесь заблокирована, — произнесла Галара, её деревянная рука чуть дрогнула.

— Старик, вытаскивай нас отсюда поскорей! — рявкнула Аранольд, доставая меч из ножен на половину, её терпение явно было на исходе.

— Постойте! — Фильвер поднял руки. — Я не могу, я сам в ловушке. У меня была волшебная кисть и краски, и я писал поистине великолепные картины, но пал жертвой предательства. Мой товарищ обманом поместил меня в картину и обрёк на ужасную смерть и скитание, — мужчина пытался объяснить, его голос срывался от безысходности.

— И что нам теперь делать? Ждать, когда навык телепортации перезарядится у господина Дарго? — Вурса посмотрела на нас, её глаза бегали по лицам, ища ответ.

В этот момент Аранольд, не выдержав нервного напряжения, дала затрещину зверодевушке:

— Дура, здесь магия не работает!

— Тогда как нам выбраться отсюда? — голос Милени стал на полтона ниже, чувствовалась нарастающая паника.

— Может, я вам помогу, — произнёс Альскальмур из ножен, словно он всегда ждал своего часа. — Если вы доберётесь до края холста, я могу попробовать разорвать пространство своей энергией. Я достаточно набрался сил в битвах, испив кровь врагов. Идея должна сработать.

— Тогда решено! — произнёс я, чувствуя прилив надежды. — Пойдём к краю картины.

— Но там монстры, — произнёс художник, его лицо побледнело. — Они разорвут нас на куски! И если мы умрём здесь, то всё, конец! Навсегда!

— Можете остаться здесь и трусливо сидеть в церкви, — произнесла Аранольд, хлопнув Фильвера по плечу с такой силой, что тот чуть не отшатнулся. — А мы порубим этих тварей в стиле нашего отряда!

Я открыл дверь, и наша компания двинулась вперёд, рубя монстров. Жёлтая кровь, словно краски, грубо разбрызганные кистью, окропляла землю. Аранольд, словно взбесившийся зверь, беспощадно рубила тварей, хоть те и были куда выше неё. Галара пробила колени одной из тварей, и та с грохотом упала на землю. Милени, применив свой трезубец, проткнула чудовище. Я же с Вурсой, двигаясь быстро и чётко, наносили выпады в уязвимые места на теле врагов, используя нашу скорость. Когтистые конечности разлетались во все стороны. Одна из рук монстров залетела в церковь, снеся с ног перепуганного художника. Вскоре мы закончили с нарисованными тварями — всё вокруг было покрыто после битвы ярко-жёлтой краской, но мы были живы.

В какой-то момент я почувствовал невыносимый жар, и, обернувшись, увидел на опушке леса бушующий огонь.

— Что происходит? — спросила Милени, её голос дрожал от волнения.

Из церкви, пошатываясь, вышел Фильвер и произнёс голосом полного отчаяния:

— Этот урод, что поместил меня сюда… он решил сжечь картину! Это конец!

— Ещё нет! — ответил я, быстро осматриваясь по сторонам. — К реке! Я вижу там лодку! Надо добраться до края картины!

Мы все ринулись с холма. Аранольд пришлось закинуть на плечи старого художника, чтобы тот поспевал за нами. Загрузившись в лодку, наш отряд начал плыть по течению реки. Огонь всё приближался, пожирая нарисованный лес, а мы гребли, вкладывая все силы, чтобы оторваться от наступающей огненной волны. Вдруг из воды вынырнул большой голубой змей. Его чешуйчатая голова, казалось, была нарисована с пугающей детализацией. Лодка опасно пошатнулась, и из судна выпал художник, беспомощно пошедший ко дну.

— Вот чёртов старикан! — выкрикнул я, не раздумывая.

Я сразу же нырнул за Фильвером. Вода на ощупь оказалась вязкой, словно густая масляная краска. Плыть в ней было крайне тяжело, а видимость почти отсутствовала. На дне реки мне удалось нащупать тело художника. Оно медленно растворялось в этой странной жидкости. Я вынырнул, закинув его в лодку. Старик тут же принялся откашливаться — из его лёгких выходили не вода, а комки густой синей краски.

Мы добрались до берега, и снова нас ждала возвышенность — последний холм. Наша компания бежала по возвышенности к краю картины, пытаясь опередить огонь, чтобы Альскальмур смог, наконец, разорвать пространство и освободить нас из этой абсурдной тюрьмы.

— Мы на месте! — произнёс я, чувствуя жар от приближающегося огня. — Альскальмур, вытаскивай нас!

Пламя подходило всё ближе, жадно уничтожая пространство холста. Краски растекались от жара, превращаясь в бесформенное, пузырящееся месиво. Мой кинжал трансформировался в длинный тяжёлый меч, ощущаясь в руке с привычной силой.

— Отдай мне свою энергию, господин, и взмахни! — скомандовал голос Альскальмура прямо в моей голове, тон оружия был не терпящим возражений. — После у вас будет пять секунд!

Я сосредоточился, вливая оставшиеся силы в клинок, и сделал резкий, отчаянный замах мечом из-за головы. Пространство передо мной было разрезано, словно лезвием, и мы увидели ослепительный, мерцающий выход из картины.

— Вперёд! — выкрикнул я, не теряя ни секунды.

Аранольд, не раздумывая, подхватила Фильвера подмышку и прыгнула первой. За гномихой последовали остальные спутницы, и в конце, когда горячий воздух картины уже обжигал мою спину, я шагнул вслед. Мы оказались снова в своём мире. В костре, где когда-то сушились полотна художника, догорала последняя картина. Её краски исходили едким дымом, а рядом, бледный и трясущийся, стоял худощавый мужчина в старой, потрёпанной куртке. Чёрные волосы, словно смола, неприметный нос картошкой и густые брови делали его лицо невыразительным.

— Значит, это ты закрыл в картине Фильвера и попытался убить его?! — громко спросил я, направив конец меча прямо на мужчину.

— Да, я, — человек посмотрел в сторону художника, который теперь стоял рядом с Аранольд, словно испуганное дитя.

— Заодно и нас чуть не убил! Вырвать тебе сердце, ублюдок! — взревела Вурса, выпустив когти, её гнев был неподделен.

— Извините, — мужчина поднял руки в примирительном жесте. — Я не знал, что ещё кто-то попал в картину. Я лишь… хотел убить своего отца.

— Что? Зачем? Как ты можешь?! — спросила Милени, её голос был полон недоумения.

Фильвер громко выдохнул, его плечи поникли.

— Меня зовут Агнас, и я всегда жил в его тени, — начал мужчина свою сбивчивую исповедь. —Я очень хотел стать ему ровней и прилагал все усилия, чтобы быть талантливым. Однако однажды я узнал страшную правду: мой отец использовал в работе древнюю магию искусств, и благодаря ей его картины завораживали людей. Но вот цена этому… человеческие жертвы, из чьих душ он делал волшебные краски. Я слышал их крики в подвале и хоронил их останки, но я не мог больше держаться и хотел всё это закончить. Уничтожить инструменты… и отца, — объяснил Агнас свой поступок, его голос дрожал.

— Это правда, Фильвер?! — спросил я, повернувшись к старику, мой голос был ледяным.

Художник опустил голову, его лицо было землисто-серым.

— Да, — прошептал он, едва слышно. — Но это было ради будущего моего сына. Я хотел оставить хоть что-то после себя, и не только картины, но и деньги. Ведь я был непутёвым отцом, бродягой, бедняком. Жена умерла от болезни, и я остался один с сыном…

— Скольких ты сгубил ради денег и таланта? — спросил я, голос мой предвещал бурю.

— Много, их не вспомнить, — тихо ответил художник, не поднимая глаз.

В этот момент в порыве холодного гнева я взмахнул Альскальмуром, словно он сам жаждал крови. Лезвие свистнуло в воздухе, и я снёс голову старику. Котелок прокатился по земле, издавая глухой стук, и остановился у ног Агнаса — его глаза округлились от шока.

Сообщение:

Вы получили +50 опыта!

Ваша карма понижена!

Пожиратель душ не может быть активирован.

Жертва ничтожна!

— Господин Дарго… — обратилась ко мне Милени, её голос был полон одновременно ужаса и вопросов.

— Художник это заслужил, — тихо ответил я, вытирая клинок от крови. — Не имеет значения, ради чего совершается зло. Зло остаётся злом, — затем я направился к пирсу, оставляя за собой тишину, нарушаемую лишь тяжёлым дыханием Агнаса над головой отца.