Прошла неделя. Неделя бессмысленных поисков и разочарований. Наша компания сидела в шумной таверне Ворталаса, поедая рыбу, которую по чистой случайности не отравили, и запивала всё это пресным чаем. Вурса смотрела на меня недовольно — её взгляд будто требовал кружку медовухи. Но алкоголь мешал думать, а думать нам предстояло много. Нам так и не удалось выяснить многое о Семерых Столпах, которые теперь назывались Семью Ангелами Смерти. От старых архивов остались лишь обрывки записей и полустёртые летописи, которые, как казалось, были намеренно испорчены. Почти всё, что касалось этих личностей, либо уничтожено, либо бесследно исчезло, словно неведомый враг опережал нас и искусно заметал любые следы. В нашем распоряжении имелись лишь имена и примерное происхождение — и больше ничего.

Главиус Милдарос — эльф родом из маленькой деревушки Милдрейса, Вилерпун.

Вивьен Рубиос — девушка-человек родом из Гармока.

Вальк Амборок — мужчина-человек родом из дикого племени варваров, что проживало на границе города Гармока и страны Алара.

Габрин Урдан — тёмная эльфийка родом из Шардаля, город при этом не был указан.

Дильм Упра — человек-мужчина, бывший ученик Коллегии Магов.

А вот информации об Ингдрасе, этом усатом уроде, и о последнем незнакомце в чёрном, не было вовсе. Словно они появились из ниоткуда.

— Что нам делать? С чего начать? — спросила Милени, поглядывая на меня. Её взгляд был полон ожидания.

— Можно попробовать найти родственников героев и разузнать больше о нашем враге, — произнёс я, перебирая в уме варианты.

— Это верно! — согласилась Аранольд, задумчиво кивая. — Но с кого начнём?

— Я думаю, здесь очевидно! — недовольно фыркнула Вурса, её хвост нервно дёргался. Она была явно раздражена бездействием.

— Очевидно? — спросила Галара, её бледные глаза выражали недоумение.

— Да! — Вурса начала загибать пальцы, словно давая понять её логику. — Люди живут мало, так что родственники Вивьен, Главиуса и Валька, скорее всего, мертвы. Искать Габрин в Шардале — это иголка в стоге сена. Без знания конкретного города или деревни мы устанем путешествовать по всему Шардалю. Коллегию Магов, где учился Дильм, разнесли демоны, так что там тоже ничего не найти. О двоих мы вообще ничего не знаем, так что остался эльф. Они долгожители и живут по две тысячи лет. Так что предлагаю отправиться в деревню Вилерпун. Есть большая вероятность, что там остались его потомки или хотя бы память о нём.

— Звучит убедительно, — вымолвила Галара, задумчиво. Логика была безупречной.

— Я тоже согласна, — произнесла Милени, кивая. — Скоро сможем использовать телепортацию, и деревня находится недалеко от Вальвалоса, всего в трёх часах пути на лошадях от границ города.

— Ох, и хлебнёт мой меч крови! — Аранольд стукнула кулаком по столу так сильно, что рыба подпрыгнула в воздух, словно живая, а стоявшие рядом кружки зазвенели.

— Тогда после обеда собираем вещи и в путь, — вымолвил я, предчувствуя новую напасть.

Когда мы переместились с помощью моей магии — наше путешествие продолжилось. Мы сразу отправились в деревню Вилерпун. Навестить отца Милени в Вальвалосе не было ни минуты, поэтому на её лице проступили явные нотки грусти – она лишь бросила прощальный взгляд на город эльфов, оставшийся позади. На конях мы, не спеша, двигались по щебёнке. Хоть страна эльфов и не бедствовала, но вот дороги, пусть и чистые, были далеки от громких, широких и прочных трактов гномьих земель. Здесь царили извилистые, порой ухабистые лесные тропы, вымощенные неровными камнями.

— Как думаете, почему первые герои стали злодеями? — спросила Милени, обращаясь ко всей нашей компании и нарушая тишину.

— Не знаю… — голос Аранольд был задумчив. — Но скажу одно: я ими восхищалась. С удовольствием слушала от отца истории о подвигах Семерых Столпов. Одна из причин стать авантюристкой была в том, что я хотела равняться на этих первых героев. А теперь сложно поверить в то, что они изначально были такими… или стали такими.

— Они мерзкие ублюдки, и только, — фыркнула Вурса, её хвост нервно подёргивался. — Очевидно, что они буквально купаются в золоте: гильдия берёт большой процент, а государство щедро платит за услуги. У них есть своя мини-армия, всегда готовая к бою, в которой служат и одарённые воины, и маги. Естественно, им нравится такая жизнь!

— На тёмную сторону легко пасть, — загадочно произнесла Галара, её взгляд был устремлён вдаль, словно она видела что-то, скрытое от наших глаз. — Ведь свет души тускнеет со временем…

— А что вы думаете о Семерых Ангелах Смерти? — обратилась ко мне Милени, развернувшись почти на сто восемьдесят градусов в седле, чем заставила своего коня недовольно всхрапнуть.

Я глубоко вздохнул:

— Мечты оправдывают любые средства.

— Что вы имеете ввиду? — удивлённо спросила Аранольд.

— У всех нас есть желания, мечты, мысль, что постоянно сверлит мозг, напевая одну и ту же мелодию, — начал я, подыскивая слова. — Многие готовы предать, убить друга, пожертвовать всем богатством, чтобы исполнить своё предназначение. В глазах Ингдраса мне явилась полная картина человека, который готов на всё ради своих друзей и своей мечты о «лучшем мире». Но его методы ужасны и отвратительны мне. Поэтому я убью его! — произнёс я, ставя жирную точку. Не из мести, а из убеждения.

Чем-то этот усатый мужчина напоминал меня самого. Точнее, каким я был когда-то, в своём собственном мире. В его глазах отражалась ужасающая жажда крови, власти и превосходства над другими. Человек, что готов отдать душу и пожертвовать многими жизнями ради достижения своих целей. Не мне было его осуждать, ведь когда-то и я шёл по подобному пути, но я испытывал отвращение к его методам. Я никогда не предавал и не жертвовал своими подданными или теми, кто служил мне верой и правдой. Сокрушал врагов, уничтожая их на поле боя, и предавал преступников огню хаоса, но всегда по своим правилам, по своему кодексу. Он же… играл грязно.

Дорога нас всё дальше уносила от цивилизации, погружая в чарующий простор эльфийских лесов. Вокруг был сплошной лес с хрустальными ручьями и залитыми солнцем полями. Мне всё же нравилась умиротворённая природа эльфийской страны, её спокойствие контрастировало с хаосом, который я привык видеть.

Вдруг из-за опушки леса послышались низкие, резкие птичьи крики, и холодный ветер, пронёсшийся сквозь кроны деревьев. Из-за крон вылетела большая птица, размером со взрослого быка. Её голова и грудь были ослепительно-белыми, туловище — коричневым, а массивные, загнутые когтистые лапы цеплялись за воздух. Особое внимание привлекал её массивный, загнутый клюв, похожий на клюв хищной птицы.

— Ого, дикий грифон! Давненько их не видела, — произнесла Милени, с восхищением глядя на величественное создание.

— Редкая птица? — спросил я, поглаживая своего коня.

— Очень! — ответила Милени. — Раньше их было в десятки раз больше, но они дают малое потомство, а браконьеры их истребляют ради ценных алхимических ингредиентов и прочной шкуры. Также ловцы используют грифонов для езды, жестоко избивая, и морят голодом, вынуждая их быть послушными.

— Это мерзко! — произнесла Вурса, возмущённо фыркнув. — У нас, зверолюдей, существует гармония со зверями, и мы используем их как проводников, а не как рабов!

— Я слышала о вашей магии объединения разума, — произнесла Галара, её голос был полон интереса.

Я кашлянул, чтобы Аранольд, увлёкшаяся рассказом, не перебила Вурсу раньше времени.

— Треть представителей нашей расы обладает способностью ментально объединять свой разум с разумом животного. Это позволяет им видеть всё, что видит зверь, и даже управлять его действиями, — объяснила Вурса, гордо вскинув голову.

— Интересная способность, — вымолвил я, возвращая взгляд к необычной птице. — А грифон всё кружит и не уходит! — птица кружила над нами, не проявляя агрессии, но и не улетая.

В какой-то момент она резко спикировала вниз, словно молния, и вцепилась Милени в плечи, подхватывая девчонку прямо с коня. Грифон резко взмыл в воздух, едва не задев кроны деревьев, а я тут же инстинктивно направил руку в его сторону, готовясь выпустить огненный шар, чтобы сбить.

— Постойте! Вы заденете Милени! — выкрикнула Аранольд, её глаза расширились от ужаса.

— Чёрт! — выкрикнул я, моя атака зависла на кончиках пальцев. — Тогда по-другому всё сделаем!

Я спрыгнул с коня, даже не дождавшись, пока он остановится, и, использовав Левитацию, помчался за птицей. Но сразу же из густых крон деревьев, словно из засады, вылетела ещё более крупная птица, настоящий монстр, и мощным ударом сбила меня в воздухе. Я рухнул на землю, больно ударившись, и, поднявшись, увидел, как вторая птица сразу же скрылась из виду, унося Милени.

— Грифоны полетели к той горе! — закричала Галара, указывая вдаль.

— Летим к горе, вы на конях за мной! — выкрикнул я, снова взмыл в воздух, не теряя ни секунды, и погнался за птицами.

Было видно, как птица резко нырнула вниз, скрывшись в густых кронах деревьев у самого подножья горы. Я ускорился и через мгновение с грохотом приземлился на землю, вздымая облако пыли. Мне вмиг перегородил дорогу рослый грифон. Его перья были взъерошены, а на широкой груди зияла кровоточащая рана. Существо встало на дыбы, но не атаковало, лишь утробно зарычало. Я достал два кинжала из-за спины, мои мышцы напряглись, готовые к схватке.

— Господин Дарго, стойте! — послышался знакомый, встревоженный голос. — Они не враги!

Грифон, словно поняв слова Милени, отошёл в сторону, и я увидел её саму. С девушкой стоял грифон поменьше, а рядом с ним — совсем крошечный птенец с ужасной, кровоточащей раной на голове. Эльфийка применила целительскую магию на птенце. Рана на его голове медленно, но неуклонно начала затягиваться, оставив после себя лишь розоватый след. Затем девушка подошла к крупному грифону с раной на груди. Примерно через десять секунд повреждение полностью затянулось, остался только небольшой, неровный шрам.

— Что происходит? — спросил я, убрав кинжалы, чувствуя некоторое смущение.

— Грифоны — благородные и мирные существа, — объяснила эльфийка, её голос был полон нежности. — И не нападают просто так. Они могут чувствовать магию в других, чувствуют нашу… Они просто искали способ вылечить своего малыша, которого ранили браконьеры.

Крупный грифон, тот самый, что сбил меня, подошёл ко мне и склонил свою массивную голову, фыркнув, словно в благодарность. Я, не спеша, осторожно погладил его по перьям, чувствуя тепло его шкуры.

Вдали зазвучал горн, резкий и тревожный, и грифоны встрепенулись, их глаза наполнились страхом.

— Это браконьеры, — Милени вытерла рукавом слезу на своей щеке, голос девчонки был полон отчаяния. — Они убьют их… Грифонов осталось очень мало, они вымирают.

В моём мире меня называли истинным злом, губителем, истребителем. Но я никогда не убивал живых существ из нужды, не порабощал и не истреблял животных ради денег или забавы. Помню, когда мы шли на город и собирались его сжечь, передо мной открылось поле, где мирно паслись редкие быки дуффоло. Вместо того чтобы уничтожить животных вместе с городом, я переместил их на другое, безопасное поле. Животные не знают, что такое предательство, гордыня, ненависть. Они чисты, и ими движет лишь инстинкт. Как порой… и мной. Инстинкт убивать!

Сообщение:

Жажда крови активирована!

Убейте врагов самыми ужасными способами!

Получение особой награды 100%.

— Останься с грифонами, — произнёс я, чувствуя, как древняя ярость пробуждается во мне, словно она предвидела несправедливость. — Я разберусь с браконьерами!

— Вы их убьёте? — спросила Милени, её глаза широко распахнулись.

— Да! — ответил я, и в моём голосе не было никаких колебаний.

— Но… есть другой путь! — попыталась убедить она. — Сдайте их властям!

Я молча развернулся, не обращая внимания на её слова. Справедливость в моём понимании была иной. Использовав левитацию, я взмыл в воздух, исчезая в небе.

— Взор Жизни! — скомандовал я, и моё магическое зрение показало в лесу около тридцати ярких аур, приближающихся к горе. — Да напьются мои клинки крови!

Мне удалось добраться до большого отряда браконьеров, насчитывающего около тридцати человек. Среди них я различал не только рядовых арбалетчиков, но и крепких воинов в тяжёлом обмундировании с двуручными секирами, ловких мечников, а также пару магов. Я спрятался за толстым стволом дерева, наблюдая за приближением врагов. Для меня это уже была не просто битва, а игра в кошки-мышки. И мне совершенно не хотелось сдерживаться.

— Рывок! — скомандовал я, и моё тело мгновенно сократило дистанцию между мной и магами противника.

Я достал кинжалы, одним движением срубил головы обоим колдунам, не давая им произнести ни звука, ни заклинания. Их безжизненные тела рухнули на землю. Я поднял отрубленные головы и вышел к браконьерам. Они стояли в полном ошеломлении. Обезглавленные останки я бросил прямо к ногам остальных.

— Ты кто такой, ублюдок?! — закричал лысый мужчина в меховых доспехах и уже направил меч в мою сторону.

— Я ваш палач! — фраза сорвалась с моих губ. Гнев, словно огонь, закипал в моей душе, разгоняя кровь.

— Нас здесь тридцать крепких воинов, и если ты думаешь, что мы без магов не справимся — ты ошибаешься! — фыркнул массивный браконьер в крепких латах, его голос был полон презрения.

Я моментально сблизился с этим нахальным мужчиной и сжал его лицо своей ладонью.

— Кислота! — произнёс я, уже позабыв, как обожал раньше это заклинание.

Кожа на лице мужчины начала мерзко шипеть и плавиться, источая смрад. Его крик, полный невыносимой боли, отразился от крон деревьев, разлетаясь по лесу. Остальные браконьеры, придя в себя, кинулись в мою сторону. Залп стрел последовал от арбалетчиков, но я лишь поднял руку, создав защитный барьер, что поглотил смертоносный град. Три мечника кинулись на меня одновременно, пытаясь ударить наотмашь.

— Мясник! — моя яростная, быстрая атака настигла троих ублюдков, прежде чем они успели понять, что произошло.

Руки, ноги и головы разлетелись в разные стороны, кровавый дождь окропил землю вокруг меня. Воин с тяжёлым щитом, не обращая внимания ни на что, двинулся на меня, словно таран. Но я быстро атаковал сбоку, вогнал клинок ему в горло и одним резким движением отрубил голову. Стрела просвистела рядом со мной. Арбалетчиков прикрывало с десяток солдат в авангарде, что наступали на меня, пытаясь окружить.

— Магия крови! — произнёс я заклинание, и земля под ногами браконьеров впереди зашевелилась.

Лужа красной, пульсирующей жидкости переместилась под ноги врагов, а после кровавые колья, словно клыки земли, проткнули их насквозь, выходя через головы.

— Рывок! — я появился у арбалетчика, что в ужасе натягивал тетиву своего оружия, пытаясь выстрелить мне в упор.

— Поглощение Жизни!

Тело врага начало иссушаться, его кожа мгновенно сморщилась, а из глаз уходило всё живое. И когда я высосал последнюю каплю жизни, мумия мужчины рухнула на землю, превращаясь в прах. Остальные арбалетчики снова направили своё оружие на меня, готовые выпустить залп стрел, но я молниеносно использовал цепную молнию. Мощный электрический разряд перескочил с одного на другого, и враги упали замертво, их тела дёрнулись в агонии.

В этот момент с дерева на меня неожиданно прыгнул воин с двумя клинками, пытаясь ударить в спину. Мне с лёгкостью удалось отрубить его руки по локоть. Схватив браконьера за шею, я прижал его к стволу дерева, а после, услышав хруст, сломал её. Оставшиеся браконьеры, увидев весь этот ужас, запаниковали и бросились врассыпную, пытаясь убежать. И это меня только раззадорило ещё сильнее.

— Рывок! — я, словно тень, срубил двоим врагам ноги по колено, не давая им шанса.

Двое мужчин закричали от невыносимой боли, но продолжали ползти, оставляя за собой кровавый след на земле.

— Пламя! — произнёс я с наслаждением.

Тела раненых браконьеров вспыхнули, добавляя ещё больше боли от горящей плоти. Я догнал остальных и использовал разрушительный шторм. Мощный магический поток начал рвать на куски плоть вместе с доспехами тех, кто попался мне на глаза. И вот он, триумф: последний выживший, жалкий человек, лежал у камня, его трясло от ужаса, а под ногами растекалась лужа.

Я медленно подошёл к рыжеволосому мужчине. Он вжался в камень. Мой демонический доспех, покрытый кровью и останками браконьеров, явно внушал ему ужас. Мой кинжал соприкоснулся с щекой мужчины, холодный металл вызвал непроизвольный вздох. А затем, медленным, почти ощутимым движением, я оставил глубокий надрез, наблюдая, как из раны начинает сочиться кровь. Мужчина открыл рот, чтобы закричать, но, словно замер в паническом страхе, не в силах что-то вымолвить.

— Прошу! Не убивайте… пощадите… — с трудом, запинаясь, выговорил слова браконьер, его глаза молили отпустить его. У меня дети.

— Извини, не в этот раз, — произнёс я, и в моём голосе не было и тени колебания.

Ярость, что бурлила во мне, не требовала пощады. Резким движением руки в сторону я перерезал ему горло. Мужчина схватился рукой за горло, его глаза расширились от агонии, и он начал захлёбываться собственной кровью, издавая булькающие звуки. Вскоре предсмертные судороги закончились, и браконьер остался лежать на земле.

Сообщение:

Вы получили + 7 тысяч опыта!

Вы получили титул — Палач!

Вы получили навык — Берсерк!

Вы открыли новые ветви дерева умений!

Пожиратель душ активирован!

Для активации силы Тёмного Бога требуется 98299 жертв .

Я сразу же взглянул на новый навык «Берсерк», который гласил, что при активации «Жажды Крови» мои физические навыки временно вырастут на 5%. Это было неплохо. Что касалось новых возможностей для прокачки древа умений, то действительно, были открыты новые, интригующие умения. Первая ветвь называлась — «Теневой Убийца», вторая — «Магия Природы». У меня были нераспределённые очки навыков, и я сразу же потратил их на новые умения.

В ветви «Теневого Убийцы» я выбрал навык «Облако Тьмы», заклинание, что давало возможность исчезнуть в магическом облаке и на короткий срок стать невидимым. При улучшении было возможно даже скрывать ауру и присутствие, но оно стоило очень дорого. В ветви «Магия Природы» я открыл умение «Землетрясение», которое было весьма слабым на первом уровне, но я чувствовал в нём огромный потенциал. Я вспомнил, как в своём мире вызывал мощные толчки земли и сокрушал замки, превращая их в прах.

Теперь нужно было возвращаться к своим спутницам. Я снова использовал левитацию и взмыл в воздух, исчезая среди крон деревьев. На месте меня уже ждала не только Милени с грифонами. Лицо эльфийки было встревоженным. Остальные девушки тоже прискакали галопом — по звукам боя и из-за моего долгого отсутствия они явно успели перепугаться. Когда я приземлился, ко мне сразу же подбежала Милени, её глаза были полны вопросов.

— Вы нашли браконьеров? — спросила девчонка, её голос был едва слышен.

— Да, — ответил я тихо, стараясь не выдать ничего лишнего.

— Вы всех их убили, верно? — глаза эльфийки потускнели, стали грустными, в них читалась боль. Она знала ответ, но, казалось, надеялась на чудо.

— Я дал им выбор, — рассказал я, глядя в сторону леса, где ещё витал запах гари и крови. — Но они не стали сдаваться и предпочли напасть на меня. Даже последний браконьер бился со мной до последнего.

Мне не хотелось расстраивать Милени и поэтому соврал. Я видел, как она боролась за мою душу, которую стремилась спасти и обратить к свету. В её глазах я видел надежду, веру в то, что даже такая тьма, как во мне, может отступить. Эльфийка напомнила мне мою любимую из другого мира. Та тоже пыталась сделать меня лучше — смягчить мой нрав, направить на путь добра. Но я не мог отвернуться от своей истинной сути. Не сейчас — пока такое истинное зло существует.

— Что сделано, то сделано! Уже не о чем говорить! — вмешалась в разговор Вурса, её взгляд был суров, но в глазах читалось понимание моих методов.

— Милени отчасти права, — высказалась Аранольд задумчиво. — Справедливый суд — правильное решение. Но, зная господина Дарго, до суда никто не доживает…

— У нас в Шардале чёрные стражники могут казнить на месте за любое преступление, если оно будет сразу доказано, — добавила Галара, пытаясь внести свою версию “справедливости”.

— Давайте дискуссию и спор оставим на потом! — произнёс я, чувствуя нарастающую усталость от моральных дебатов. — Надо побыстрей добраться до деревни Вилерпун!

В этот момент мать-грифон, величественная и сильная, подошла ко мне. Она слегка потёрлась головой о мой доспех, словно в знак искренней благодарности за спасение своих детей. Моя рука, огрубевшая от оружия и магии, слегка коснулась головы птицы и прошлась по её мягким перьям, нежно поглаживая.

— Грифоны очень чувствительны ментально, — голос Милени стал мягче, её глаза наполнились теплом и почти детской верой. — И они никогда не подойдут к плохим людям и тем, кто представляет опасность. Они чувствуют благородство и доброту, которые невозможно увидеть глазами, — эльфийка улыбнулась, словно для меня не всё ещё потеряно.