Среди густой, непроглядной тьмы тянулась узкая, светящаяся мягким белым светом дорожка. По ней шагали двое.

Первый — парень в строгом околоделовом костюме белого цвета, с идеально выглаженными складками и застёгнутым на все пуговицы пиджаком. Аккуратная стрижка, ровное безэмоциональное лицо и спокойный взгляд аристократа, прошедшего через многое. Внутри же него была душа юного парня, которому пришлось занять это тело. Кирилла.

Рядом двигался другой. Чёрные одежды с золотыми нашивками. Высокий, с чёрными волосами. В его взгляде пряталась древняя гордость и гордыня. В теле находилась душа, переросшая молодое тело. Интар Сарнойл, что занял это тело ранее.

— Асизаэль сказала, что ты очень хорошо показал себя, Илтар, — нарушил тишину спокойным голосом одетый в чёрное. — Она тебя хвалила. И даже просила отдать тебя ей.

— Госпожа Асизаэль слишком добра, — отозвался парень в белом. — Но если вас интересует моё мнение, учитель, я полностью полагаюсь на ваше решение. Как вы скажете — так и поступлю. Если дальше потребуется сопровождать госпожу Асизаэль, займусь этим. Если возникнет необходимость заняться мятежниками — достаточно вашего слова.

Чёрноволосый мужчина одобрительно кивнул.

— Рад, что рядом со мной оказался такой понимающий и способный ученик, как ты, Илтар, — произнёс он. — У тебя великое будущее, ты же это понимаешь?

— Не без вашего участия, — почтительно склонил голову Илтар.

Он чуть отвёл взгляд в сторону дорожки, на которой под ногами складывались и рассыпались еле заметные символы.

— Если бы вы не взялись меня обучать, я, вероятно, до сих пор оставался бы тем самым неумёхой.

— Ну-ну, — мужчина усмехнулся, — не говори о себе так.

Интар Сарнойл поднял руку и хлопнул ученика по плечу.

— Позвольте вопрос, учитель, — спустя пару шагов заговорил Илтар.

— Конечно, — спокойно отозвался Интар. — Задавай любой. Отвечу на всё, что сочту возможным.

— Куда мы идём?

Интар на миг приостановил шаг, затем ухмыльнулся, и в его глазах промелькнуло что-то насмешливое.

— А, вот о чём ты, — он развёл руками, указывая вокруг. — Это бездонная темница, созданная когда-то одним из Сарнойлов.

Чёрное пространство действительно казалось бездонным. Никаких стен, потолка или пола — только светящаяся тропа под ногами, уходящая в бесконечность, и редкие искры света где-то внизу, словно разрозненные души, потерянные в мраке.

— Отсюда не существует выхода, если не знать, как выбраться, — продолжил Интар. — И если тебя не выведет один из Рода Сарнойлов.

Они продолжали двигаться по световой дорожке. Шаги тихо отдавались в пустоте, а среди тьмы всё заметнее вырисовывался впереди бледный ореол.

Наконец тьма перед ними отступила. Свет разогнал мрак, и они шагнули в светлое сферическое пространство посреди тьмы.

В самом центре этого места сидела молодая девушка.

Светлые золотистые волосы рассыпались по плечам мягкими волнами. Кожа напоминала тонкий фарфор, разве что по линии скул и на шее тянулись бледные следы старых ожогов и шрамов, сдерживаемых магией. А на её голове были два посеревших рога.

Когда они вошли, девушка подняла взгляд. В её глазах не отражалось ничего.

— Ты ведь знаешь, кто это, да, Илтар?

Интар медленно двинулся по кругу вокруг пленницы. Но она смотрела только на Кирилла.

— Одна из этараксийцев, — спокойно ответил Кирилл.

Он стоял неподвижно. Взгляд ровный, лишённый восторга, страха или ненависти — просто оценка.

— А если точнее — их прошлая королева, — уточнил Интар, хмыкнув. Он завершил круг и остановился позади девушки. — Я привёл тебя сюда не просто так. Так уж вышло, мой ученик, что до меня дошли слухи, что ты не убиваешь этараксийцев, — его голос стал жёстче. — Для меня, человека, это проблема. Не стоит забывать, что они наши враги.

Интар сузил глаза и впился взглядом в Кирилла:

— Так ответь мне. Почему ты так к ним мягок?

Кирилл выдержал этот взгляд без малейшего колебания. Внутри него царило ровное, ледяное спокойствие.

— Потому что за всё время среди этараксийцев мне ни разу не встретился по-настоящему сильный боец, — произнёс он тем же ровным тоном. — Тот, с кем хотелось бы сразиться насмерть и кого имело бы смысл убить. Их народ жалок. Они не вызывают у меня ничего, кроме жалости. Ни восторга, ни уважения, ни желания вырезать их. Поэтому интерес к сражению с ними отсутствует. Как и к их убийству.

— Вот оно как… — медленно произнёс Интар.

Он кивнул — не так, как кивают в согласии, а скорее как человек, принявший к сведению любопытный факт.

— Хороший ответ, — признал он. Небольшая пауза. — Вот только меня он совершенно не убедил.

Парень махнул рукой.

На полу загорелись руны, сплетаясь в сложный рисунок. До этого незаметные магические цепи проявились вокруг бывшей королевы этараксийцев, Ваартирии. Оковы вокруг рук и талии сверкнули и рванули тело вверх.

Её мгновенно подняло. Руки раскинулись в стороны. Ноги чуть приподнялись над поверхностью, пальцы босых ступней еле заметно дрогнули.

Однако даже так, оказавшись снова в чужой власти, девушка сохраняла абсолютное спокойствие. Ни судорожного вдоха, ни дрожи по коже. Лишь взгляд, по-прежнему прикованный к Кириллу.

Кирилл тоже не проявил ни удивления, ни волнения.

— Я хочу… — начал Интар, глядя то на ученика, то на пленницу. — Хочу посмотреть, насколько ты стал сильнее. Вперёд. Убей её. Но именно своим льдом. Медленно и мучительно, чтобы она страдала.

Мир на миг застыл.

Ровно на один удар сердца Кирилл позволил себе паузу. Затем сделал шаг вперёд.

Парень вытянул ладонь в сторону королевы, расправил пальцы, нацелив руку ей в грудь. Внутри него зашевелилась стихия.

Холод.

Интар следил за каждым его движением. Как учитель — с пронзительным интересом хищника, который проверяет остроту собственноручно выкованного клинка.

Королева этараксийцев сжала губы, но не от страха — от всё усиливающегося холода, который начал быстро распространяться по её телу.

Холод проникал в тело снаружи и изнутри. Лёд формировался тонким, почти прозрачным слоем, который вспыхнул на её коже лёгким инейным узором. Затем этот узор уплотнился.

Мгновение за мгновением лёд полностью сковывал её тело.

По щеке прошла тонкая трещинка в ледяной коре, испустив холодный пар. Ресницы покрылись инеем, взгляд из-под них всё ещё оставался осознанным, ясным, но дыхание почти исчезло. Грудная клетка под прозрачным льдом двигалась всё реже.

Ни одного звука.

Ни мольбы.

Ни проклятия.

* * *

Аяна, услышав слова слуги, посмотрела перед собой. Но в её взгляде не было растерянности или волнения. Скорее, собранность.

Я поднял руку и положил ей на голову ладонь. Пальцы мягко прошлись по гладким волосам.

Девушка чуть прикрыла глаза, уголки губ приподнялись. Улыбка вышла тихой, но в ней отразилась тёплая благодарность и любовь.

Она любит свою империю. Любит своих родных. Но эта любовь не превращает её в слепую фанатичку. И моя жена это ясно осознаёт.

А вот японские аристократы, уверенные, что она им что-то должна, напрочь потеряли берега в собственной наглости. Они так увлеклись интригами, сделками, торгами за спиной собственной императрицы, что забыли простую истину: за любую услугу в этом мире неизбежно приходится платить…

А Аяна, сев на трон Японской империи, именно что сделала им услугу. Она лишь протянула стране руку, когда та оказалась на краю пропасти.

— Пойдём, — я улыбнулся ей, — я отправлюсь с тобой. Пора открыть этим глупцам глаза…

* * *

Когда тяжёлая раздвижная дверь огромного зала для совещаний, оформленного в древнем японском стиле, отъехала в стороны, мы с Аяной уже заняли центральную сторону П-образного стола. Я — в парадной форме Российской империи, а она — в своей.

Аяна сознательно не поднялась на высоту, отведённую для императорского трона, — не села наверху, над всеми. Предпочла сесть рядом со мной и на одном уровне с членами совета. Не как недосягаемая правительница, а как участница разговора наравне со всеми.

Когда в зал вошёл первый член совета, мужчина замер на пороге, заметив нас. Несколько секунд он просто смотрел, с плохо скрываемым шоком, видимо, от моего нахождения здесь. Ведь это собрание Японской империи. И тут я.

Потом он быстро взял себя в руки, опустил голову и глубоко склонился перед Аяной. Лишь после этого, не позволяя себе замешкаться дольше, направился к своему месту.

За ним вошёл следующий. И ещё.

Главы древних Родов входили в зал один за другим. Возрастные старейшины с серебром в волосах, строгие наследники в дорогих кимоно, женщины с идеальными причёсками и безупречными осанками. Каждый в момент входа цеплялся взглядом за нашу пару, за пустующий трон и за то, как близко мы сидим.

Удивление, напряжение, недовольство, беспокойство — всё это вспыхивало в их глазах и тут же пряталось под маской.

Когда к своим местам дошёл последний, двери за его спиной мягко закрылись.

Зал наполнился абсолютной, глухой тишиной.

Члены совета переглядывались, кто-то поправлял рукава, кто-то осторожно касался чашки с ещё не налитым чаем.

Мы с Аяной просто сидели и ждали. Разговор начинать не собирались — я просил её ничего не говорить первой.

План Эйр выглядит красивым и правильным, и я не сомневаюсь, что сейчас иду по её сценарию. Эйр очень гениальна и знает меня крайне хорошо.

Молчание тянулось. Минуты медленно растекались по залу тишиной.

Наконец один из членов совета не выдержал.

Довольно зрелый мужчина поднялся. Его чёрные волосы были стянуты в аккуратный хвост, на лице — самоуверенная гордость. Он смотрел на меня прямым, чуть холодным взглядом.

— Император Российской империи, — произнёс он, делая ударение на каждом слове. — Позвольте задать вам вопрос.

Лёгкий шорох прокатился по залу: кто-то чуть повернул голову, кто-то напрягся.

— Вперёд, — кивнул я ему.

— Я понимаю, вы ещё юны. И всё же… вы считаете нормальным врываться на наше торжество и похищать нашу императрицу?

— Похищать? — я спокойно посмотрел на него. — Я не похищал свою жену, — произнёс я чётко. — Просто вернулся и забрал её, чтобы провести с ней время. Потому что очень соскучился, — приподнял бровь. — По-вашему, всё это называется «похищением»?

Другой японец, сидевший чуть левее, нахмурился сильнее.

— Я понимаю, что вы, вернувшись, стали гораздо сильнее, — сказал он. — И исходя из этого решили, что теперь вам позволено всё? Просто по праву силы?

— По праву силы… — я повторил его слова и перевёл на него взгляд. — Насколько глубоко каждый из вас вообще понимает это право?

Провёл глазами по залу.

— Вы рассуждаете слишком просто. Слишком поверхностно. Бросаетесь обвинениями, не пытаясь разобраться. Так скажите, что именно плохого я всё же совершил, по-вашему?

— Похищение императрицы, — тут же откликнулся третий участник. Он подался вперёд. — Неужели, став сильнее, вы решили вести себя как китайский император, против которого мы до сих пор сражаемся? Разве не вы обещали его остановить?

— Обещал, — я кивнул. — И остановил. А дальше мы с ним окончательно закончим в ближайшее время.

— То есть одного китайского императора сменит другой, — усмехнулся ещё один член совета. — И новый правитель станет делать всё, что пожелает?

— Вы не поверите, — вздохнул я и покачал головой. — Но вы мне уже надоели. Вот вроде взрослые люди, а ведёте себя, несмотря на свою взрослость, как необразованные юнцы, пытающиеся скинуть свои проблемы на других. Вы повторяете одно и то же: я сделал то, что захотел. Но снова и снова игнорируете вопрос: что именно в моих действиях кажется вам преступлением?

Я внимательно рассмотрел их лица. Они действительно не понимают. Для них мои поступки выглядят грубым вторжением в их устройство жизни.

— Я пришёл к своей жене и забрал её, — произнёс я медленно. — В чём тут проблема?

— Госпожа Аяна больше не является вашей женой, — резким тоном вмешался ещё один советник. — Сейчас она — императрица Японской империи, и ваш брак разорван!

— И кто дал вам право разрывать его? — я усмехнулся, слегка склонив голову. — И мне вот интересно, с чего вдруг вы решили, что имеете полномочия говорить за свою императрицу? Решать, что к ней применимо, а что нет? — я бросил короткий взгляд на Аяну. — Она сопротивлялась, когда я её забирал? — обвёл их взглядом. — Все вы смотрите на ситуацию с позиции: «как же так, мы жертвы; пришёл кто-то сильнее и диктует нам условия». Верно?

Они молчали.

— Вы чувствуете себя обманутыми, — продолжил я, — даже в чём-то загнанными в угол. И при этом продолжаете надеяться на свою императрицу, потому что сами не решились решить вопрос.

Я медленно поднялся и пошёл вдоль стола.

— Как вы там выразились раньше? Похитил императрицу? Когда я «похищал» Аяну, никто из вас не встал, чтобы её защитить. Или я ошибаюсь?

Воздух словно сгустился. Я видел, что многие хотят возразить, но понимают, что им просто нечего сказать.

— Так я и думал, — тихо усмехнулся я.

Продолжил движение по залу, скользя взглядом по их лицам.

— Российская империя всегда относилась к Японской с уважением. Всегда. Мы сражались рядом, проливали кровь на одних полях, хоронили товарищей в одних могилах. В результате этой войны погиб прошлый император Российской империи, Александр Романов, — произнёс я. — Ваш император, Акихиро Хинодэ, тоже едва не пал полностью. Но даже так мы поддерживали друг друга.

Я остановился у двери и посмотрел прямо.

— А вернувшись назад, что я увидел? Я вижу предательство! — жёстко, чувствуя злость, закончил я. — Удар ножом в спину от тех, в чью честность верил!

Резко взмахнул рукой.

Порыв ветра сорвался, как удар кнута. Он пронёсся по залу. Несколько советников невольно зажмурились, кого-то слегка качнуло на месте, растрёпывая волосы и одежды.

Только вокруг Аяны ничего не изменилось.

— Всё это время я становился сильнее ради одной цели: закончить эту войну! Всё это время я находился далеко от родных. И даже так делал всё возможное, чтобы приблизить конец этой войны!

Я окинул зал холодным взглядом:

— А что делали вы…?

Нехотя кто-то шевельнул плечами.

— Каждый снова пытался тянуть одеяло на себя⁇! Я думал, мы вместе сражаемся за наши империи! За наше будущее! В сложной ситуации Российская империя, а точнее мой Род Вяземских, пошёл навстречу вашей беде!

Я указал ладонью на Аяну.

— Моя жена, рискуя нашими отношениями, возможной размолвкой с Родом, решила покинуть его, чтобы возглавить Японию! А что сделали вы⁇!

Они молчали.

— Вы не предприняли ни шага, чтобы сохранить отношения между нашими империями!

Снова махнул рукой. Порыв ветра пронёсся по залу, на этот раз более направленный.

— Напротив. Вместо того чтобы беречь свою императрицу, ждать моего возвращения, вы пригласили во дворец двух ублюдков из других империй!

Кто-то дёрнул щекой.

— Заставили собственную императрицу и её Род терпеть их присутствие, их капризы, их взгляды на неё, по сути, продавшись и продавая империю! Вы ничего не сделали, чтобы эта война закончилась! Лишь повели себя как шакалы и крысы, что тянут одеяло на себя, пока другие отдают жизнь! Пока другие идут до конца, невзирая на цену! Пока ваша императрица вынуждена была мириться со всем этим! Так скажите мне, имеете ли вы право называть меня вторым китайским императором, который якобы собирается всех подчинить?

Я усмехнулся уголком губ.

— А даже если предположить, что я однажды стану чем-то вроде него, — что вы сделали, чтобы этого не произошло?

Перевёл взгляд на Аяну.

— Аяна — прежде всего моя жена, — сказал негромко, но твёрдо. — Да, она ушла из Рода, чтобы поддержать Японию в самый трудный момент. Потому что эта земля для неё — родина. Только сделала она это не ради трона и не ради власти. А ради того, чтобы каждый из вас не сломался! Чтобы у каждого находился смысл держаться до конца, пока мы все вместе не победим! А что сделали вы…?

Я чуть склонил голову, разглядывая хмурые лица.

— Вам не стыдно, гордые сыны и дочери своей империи?

Несколько человек напряглись сильнее.

— Не стыдно смотреть в глаза своей молодой императрице? — задал я ещё один вопрос. — В глаза своим союзникам?

Шагнул ближе, идя к самому центру.

— Какого мира вы пытались добиться? Мира, где спокойствие сохраняется только у вас, в Японии, а остальные за вас умирают?

Я с презрением повёл плечом:

— Думали, что если жените Аяну на каком-нибудь удобном принце, объединитесь с выгодной страной, то всё — автоматическая победа над Китайской империей⁇! — я поморщился. — Дебилы.

Встав в центре, снова окинул их взглядом.

— Война не заканчивается тогда, когда вы предаёте самых близких людей! — произнёс я жёстко. — Она заканчивается, когда мы все сплачиваемся и становимся единым массивом перед общим врагом! Когда перед врагом выстраивается монолитная стена, где каждый камень поддерживает соседний, а не выдирает его ради собственной выгоды! Так и скажите мне, все, кто сейчас здесь сидит. Каждый из вас. Где я не прав в том, что, вернувшись, решил забрать свою жену⁇!

В зале всё так же все молчали.

— Пока мы действовали, вы, трусы, сидели и ждали, перекладывая всё на неё, надеясь, что один её политический брак развяжет вам руки и решит ваши проблемы! У каждого из вас есть жена или муж, — продолжил я. — Представьте: вы возвращаетесь однажды с войны и узнаёте, что вашего супруга вынуждают выйти за другого, «ради империи». Хотел бы кто-нибудь из вас оказаться на моём месте?

По их взглядам было видно — смысл моих слов дошёл. Они крепко задумались.

Все сидели молча, уткнувшись в стол, словно ожидали, что ответ появится на его поверхности.

— Я задам вам всего один вопрос: для чего вам нужна императрица на троне?

В ответ снова была тишина. Тогда я продолжил:

— Для того, чтобы использовать вашу гордость, ваше самое ценное наследие, как разменную монету⁇! Или для того, чтобы следовать за ней до самого конца, как и подобает великим и гордым сынам и дочерям своей империи⁇! Кто вы, сыны и дочери империи⁇! Жалкие трусы, прячущиеся за красивым словом «политика» и гребущие одеяло под себя⁇! Или великие воины и воительницы, которые, шагая рядом со своей императрицей по полю боя, шаг за шагом, след в след, готовы разменять свою жизнь на её, лишь бы она вела вашу великую страну вперёд⁇!