Я смотрел на Аяну и видел, как меняется её взгляд.

Ещё несколько мгновений назад она держалась ровно. Спина прямая, подбородок чуть приподнят, лицо спокойное. Но стоило нашим взглядам вновь встретиться, и вся эта выстроенная сдержанность дала тонкую трещину.

В её глазах появилось тепло. А следом за ним — тревога и нешуточное волнение.

Думаю, из-за всего случившегося она нехило так себя накрутила. И сейчас наверняка испытывает вину. За свой выбор и за вынужденное решение. За то, что приняла на себя роль, которую ей навязали обстоятельства, двор и Япония.

Она не сделает первый шаг ко мне. Даже если хочет. И не потому, что не любит. Нет. Скорее как раз наоборот.

Статус в нашем мире значит почти всё. Аяна это понимает лучше многих. Она не просто девушка, которая ждала меня. Она бывшая принцесса, а теперь — императрица Японской империи. Лицо и символ государства. Та, чьи слова и даже молчание читают сотни глаз и от решения которой зависит очень многое.

И Эйр наверняка уже придумала какой-то свой план. Такой, согласно которому Япония постепенно окажется в нужном положении и в дальнейшем подчинится мне не силой, а логикой событий. Аяна в этом плане должна до последнего отыгрывать роль императрицы. Держать авторитет и подводить аристократов и народ к новому бытию.

Перестроить мир — звучит красиво. Вот только что для меня этот мир? Из чего он состоит для меня?

Из того, что я хочу стать императором? Или из того, что я не хочу видеть, как моя любимая вновь подчиняется каким-то обстоятельствам?

Кем я в итоге хочу стать?

Хорошим императором? Тем, кто делает всё по статусу, по закону, по правилам, которые люди создавали тысячелетиями, убеждая себя, что так правильно? Или в первую очередь для меня важнее остаться любимым мужем? Братом и теперь отцом?

Этот ответ я определил для себя давно…

Очень давно.

И точно знаю, чего хочу.

— Ты ведь сюда пришёл не за тем, чтобы чаи распивать, — усмехнулся в моей голове Александр.

Его голос прозвучал спокойно, с лёгкой насмешкой.

Я уверен, мои мысли он не читает. Просто не может. Но в самую суть всё равно попал.

Я ничего не ответил, и Александр продолжил:

— Я знаю, что тебе не нужен совет. Ты уже всё для себя решил. Но всё же скажу — поступай так, как велит сердце. Знаешь, впервые за долгое время я осознаю, что в какой-то мере рад своей смерти… После неё у меня появилось время всё обдумать и прийти к новым выводам. Я рад, что больше не правлю Российской империей. Но я никогда не ненавидел саму власть. Меня не заставляли править. Меня учили любить это дело.

Он замолчал на пару мгновений.

— Однако даже я, когда пришло время выбирать между сыном и империей, готов был бросить всё ради Егора. Плевать, что скажут другие. Сейчас, когда я вновь чувствую страх за своих детей, я понимаю, что нет ничего важнее семьи… Поэтому действуй. А мы поддержим тебя в любом принятом тобой решении.

Я едва заметно мысленно усмехнулся.

В самую десятку попал. И хоть я всё равно сделал бы то, что задумал, за эту поддержку я ему благодарен.

Медленно поднявшись под удивлённые взгляды, спокойно пошёл к краю стола.

В зале кто-то напрягся. Сейчас почти все отошли от преклонения и внимательно наблюдали за мной.

Я пришёл сюда не к императрице Японской империи и не за Японской империей. А также не ради очередной партии на доске, где люди считают себя фигурами, но на деле чаще оказываются пешками.

Подойдя чуть сбоку и остановившись рядом с Аяной, я протянул ей руку ладонью вверх.

Она посмотрела на неё вздрогнувшим взглядом и тут же медленно протянула свою. Когда же её ладонь коснулась моей, я чуть сжал её и мягко потянул девушку на себя, чуть поднимая лёгким рывком и тут же перехватывая ошарашенную Аяну на руки.

Я пришёл сюда за своей женой. И если кто-то посмеет встать у меня на пути — что ж, это уже только его проблемы.

Хватит с меня их страданий и терпения. Натерпелись уже за всё время.

Аяна тихо вдохнула, её пальцы сами вцепились в мою одежду. Она явно не ожидала такого. Но сопротивления не последовало. Только напряжение, растерянность и дрожь, которую она едва заметно пыталась скрыть.

Мельком отметив восхищённый горящий взгляд Вики, мягкую улыбку матери Аяны и удивлённое лицо её сестры, я оглядел зал.

Люди смотрели на нас с недоумением.

Кто-то открыл рот, но так и не произнёс ни слова. Кто-то напрягся, всё же собираясь возмутиться.

Но я не дал им времени опомниться. Просто шагнул назад, в раскрытый портал.

* * *

Когда Сергей с Аяной пропали из зала, на месте, где ранее сидел парень, проявился Александр.

Бывший император Российской империи коротко кивнул бывшей императрице, а затем медленно повернулся к залу, лицом к собравшимся. Прямой, спокойный, властный и показывающий, что готов выслушать любую их претензию.

Следом медленно, с грацией, также поднялась и повернулась Аня.

За ней — мать Аяны. Потом сестра девушки.

Все четверо смотрели на собравшихся немного сверху вниз. Но не из высокомерия и не с позиции силы. Однако они всем своим видом показывали, что именно они определяют положение дел, а не кто-то из тех, кто здесь и сейчас собрался.

Александр спокойно заговорил:

— Если среди вас есть желающие воспрепятствовать воссоединению двух влюблённых, вперёд, — в его руке появился двулезвийный меч. — Я жду ваших претензий и выслушаю каждого лично.

* * *

Высоко в ночном безоблачном небе зависли двое.

Парень в чёрных одеждах с золотой вышивкой и девушка у него на руках, в синем кимоно, покрытом летящими драконами.

Над ними раскинулось абсолютно чистое, глубокое небо. На десятки километров вокруг тянулся чарующий вид. Отблески ночного свода, полная луна и раскинувшийся во все стороны японский мегаполис, уходящий огнями далеко за пределы дворцового квартала.

Ветер мягко трепал полы наших одежд, играл с кончиками волос, приносил запах ночного города, горячих источников и цветущей сакуры из дальних садов.

Аяна, оглядывая ночной пейзаж и не веря до конца в происходящее, вдруг спрятала лицо в плече парня, словно боялась.

— Прости, — тихо прошептала она, прижимаясь сильнее и чувствуя, как из глаз полились слёзы.

— Тебе не за что извиняться, — слегка покачал он головой. — Скорее, это мне стоило бы попросить прощения, — Сергей чуть крепче обнял её, прижимая к себе. — Прости за то, что из-за меня тебе пришлось взвалить на себя слишком много. Мне уже всё рассказали. Я понимаю, как тяжело далось решение уйти и как тяжело оказалось стать императрицей и терпеть постоянные нападки двора. Но больше этого не понадобится.

— А как же план…? — очень тихо спросила девушка, сжимая одежду парня и чувствуя, как у неё появился ком в горле.

— К чёрту этот план, — спокойно ответил Сергей. — Хватит. Мы не для того становились сильнее, чтобы снова и снова позволять обстоятельствам быть выше нас. Отныне мы сильнее них, так что ни о чём не переживай. Да и… — он покачал головой, — по правде говоря, не нужен мне этот трон, если из-за него ты страдаешь и в моём мире нет тебя. Для меня ты и твоё счастье — дороже всех корон и империй вокруг. И если весь мир вдруг восстанет против нас, требуя, чтобы я тебя оставил — я сожгу его ко всем чертям. Обещаю, нас никто больше не разлучит.

Услышав эти слова, Аяна замерла, ощущая, как в груди даже сердце перестало биться. А затем девушка судорожно сжала руками одежду парня, уткнулась ему в плечо и сначала едва заметно стала подрагивать, а затем разрыдалась взахлёб.

* * *

Аяна плакала долго.

Она не слабая. Наоборот — слишком сильная. Но даже сильным нужно иногда быть слабыми.

Аяна плакала, пока вдруг не опомнилась. Резко подняла на меня заплаканный взгляд, и в её глазах вспыхнул новый страх:

— Папа… — девушка тяжело выдохнула. — Он…

— Знаю, — мягко перебил я, целуя её. — Я уже навещал твоего отца. Состояние у него тяжёлое, но у меня есть один план, как ему помочь. Сразу провернуть это не выйдет. Для начала необходимо закончить всё остальное. На операцию может уйти огромное количество времени, сил и внимания. Лучше сперва закрыть остальные вопросы, чтобы потом не оглядываться на проблемы и не отвлекаться в самый критический момент.

Видя, что Аяна всё ещё нервничает и явно снова хочет удариться в слёзы, я задумался, а после раскрыл рядом портал и перенёс нас.

Мы оказались на горячих источниках во дворце.

Влажный пар поднимался вверх, подсвеченный бледным сиянием луны и слабым светом расставленных по периметру фонарей. Гладкие камни вокруг бассейна блестели, а от воды поднимались струйки пара.

Аяна, удивлённо оглядываясь и уже не плача, чуть подалась корпусом, давая понять, что хочет спуститься на землю.

Я аккуратно опустил её.

Девушка, оглядываясь, подошла к кромке воды, остановилась и спросила:

— Помнишь…? Всё началось здесь…

— Не совсем, — я усмехнулся. — Скорее, в ресторане Рода Аматэру.

Она, явно вспомнив нашу первую встречу тогда и себя в то время, тихо рассмеялась.

— Да, действительно… Но всё же по-настоящему мы начались именно здесь… Разве не так?

— Думаю, что да, — кивнул я, хоть она и не видит.

Я телепортировал нас сюда не просто так. Это место в какой-то степени памятно для нас, вот и подумал, что на нём Аяна перестанет плакать.

Всё же слёзы жены — это довольно тяжёлое испытание, как ни посмотри. И пусть уж лучше она будет удивлена, чем плачет.

Аяна какое-то время стояла молча, затем повернулась, посмотрела на меня поверх плеча, прикусила губу… И медленно начала снимать с себя кимоно и нижние слои одежды.

Тонкая ткань скользила по коже, шелестела, падала на камни, обнажая прекрасное тело за это время ещё больше расцветшей Аяны.

Стройные ноги, плавный изгиб талии, сильные, но изящные руки.

Я прекрасно понимаю её состояние и не остался в стороне, также снимая всё с себя.

Люди, и особенно женщины, после тяжёлых событий уязвимы не только душой, но и телом. И подобная нагота значит не «я хочу близости», а скорее «я хочу, чтобы ты увидел меня целиком и снова принял такой, какая я есть».

Просто показать, что человек всё ещё важен не только разумом и сердцем, но и физически. Что немаловажно, когда ты кого-то любишь. Ведь прошло немало времени, и это время может оставить свои отпечатки на людях, особенно когда вы далеко друг от друга.

Аяна медленно спустилась в воду, отойдя чуть дальше. Тёплые источники ласково обняли её тело, на поверхности пошли круги.

Я не заставил её ждать и последовал за ней.

Уже в источнике она сама подошла ко мне, положила ладони на грудь, пальцами ощупывая её, затем мягко завела руки за спину, обняла и потянулась к поцелую.

Отвечая, я опустил ладони с её спины чуть ниже, осторожно обхватил ягодицы, притягивая ближе.

Но дальше продолжать не стал, ведь не для этого телепортировал нас сюда.

Вместо этого вновь поднял её на руки, застав тем самым врасплох, и сел у края источника, где уровень воды доставал нам до пояса.

Аяна какое-то время смотрела на меня, затем крепко прижалась ко мне, устраиваясь у меня на коленях.

После стресса и бесконечного давления ей сейчас нужно просто ощущение того, что я рядом.

Разговаривали мы о многом. Также снова были слёзы… Много слёз.

Но в какой-то момент я ощутил на шее слишком уж горячее дыхание. А затем чьи-то нежные руки потянулись вдоль груди вниз, легко скользя по коже.

Не успел я как следует опомниться, как Аяна уже поднялась, разворачиваясь ко мне лицом и вновь усаживаясь верхом.

Наши губы слились в очередном поцелуе — на этот раз куда более требовательном.

Мои руки, соскучившиеся по любимому телу, сами нашли нужные линии и изгибы.

На каждое прикосновение девушка отвечала, подаваясь ближе и ближе, словно желала раствориться в этих прикосновениях.

Её руки скользнули вверх, обвили моё лицо, пальцы зарылись в волосы. Она целовала очень страстно, словно этим хотела сказать больше, чем могли вместить в себя слова.

В следующий миг она чуть отстранилась, взгляд стал смущённым, а щёки окрасил лёгкий румянец.

— Прости, — прошептала она, смутившись ещё больше, но не отводя взгляда.

И тут же, не давая мне ничего ответить, повела таз вниз…

Её тихий и нежный стон стал началом этой ночи.

* * *

Аяна очнулась резко.

Глаза распахнулись, девушка увидела знакомый потолок своей спальни.

Воспоминания о ночи обрушились одним потоком, и Аяна тут же вскочила, оглядываясь вокруг с взволнованным, почти паническим взглядом.

Сердце в неприкрытой груди колотилось так, словно собиралось вырваться наружу, если вдруг окажется, что всё произошедшее — лишь сон.

Однако через пару секунд её внимание зацепилось за знакомую мужскую одежду, сложенную на стуле.

Грудь выдала долгий, прерывистый выдох.

Напряжение немного отпустило, но сердце всё так же не останавливало свой ритм.

Спустя мгновение в комнате вспыхнула лёгкая рябь пространства, и из неё шагнул Сергей.

Парень выглядел задумчивым, но, заметив её, улыбнулся, подошёл к кровати и легко поцеловал голую девушку.

От этого прикосновения по её телу волной растеклось давно забытое тёплое ощущение — безопасность и счастье, пронизывающие каждую клеточку.

* * *

— Заходил к твоему отцу, — ответил я на её невысказанный вопрос, прочитав его по глазам.

Аяна не успела ничего сказать, потому что в комнате появилась Аня.

— Попались! — радостно объявила она, улыбаясь во весь рот. Аня упёрла руки в бока и с преувеличенным возмущением произнесла: — Я сейчас начну ревновать! Вообще-то мне он почти не уделил времени!

Я немного удивился, а сами девушки в этот момент переглянулись и вдруг обе прыснули.

— Так в чём проблема? — спокойно пожал я плечами, когда они отсмеялись, глядя то на одну, то на другую. — Могу уделить внимание сразу двоим.

Вот тут на их лицах проступило явное смятение, щёки слегка порозовели, взгляды синхронно дёрнулись в сторону.

— Да шучу я, — усмехнулся я.

Вот только, судя по тому, как они отреагировали, шутку приняли слишком близко к сердцу… Даже думать не хочу, какие картины успели промелькнуть у них в голове.

— Что с моим папой? — наконец тихо спросила Аяна.

— Думаю, у меня получится поставить его на ноги, — после короткой паузы ответил я. — У него серьёзные проблемы с источником, это отражается на всём теле. Источник — невероятно сложная энергоструктура, и почти никто не решается лезть внутрь. В целом, «заменить» источник — задача крайне тяжёлая. Вырастить новый — да, возможно. Но именно заменить… Таким почти никто не занимается. Ранее мне уже доводилось провернуть кое-что подобное с Вартаром, — напомнил я. — И у меня в замке хранится один… Назовём его «свободный» источник. Но сразу скажу: процедура очень непростая, займёт много времени. И стопроцентной гарантии, что удастся идеально срастить источник с телом твоего отца, дать не могу.

В воздухе повисла тяжёлая тишина.

— Как я уже сказал, источники — штука крайне непростая. Поэтому никакого «обязательного успеха» обещать нельзя, — я протянул руку и положил её на холодную ладонь Аяны. — Но мы сделаем всё возможное.

Девушка посмотрела на меня, мягко улыбнулась и кивнула.

— Спасибо, — тихо сказала она. — Кстати, а где Вика? — спохватилась Аяна через секунду.

— С твоей мамой, — ответила Аня. — И с сестрой, — она тяжело выдохнула, закатив глаза. — Но, честное слово, вы все уже надоели! — Аня повернулась ко мне с притворно обиженным видом. — Рожала ребёнка я, а провести с ним нормально время никак не получается! Что здесь, что во дворце Российской империи, что у нас в замке — дочь постоянно нарасхват! — она устало покачала головой. — Я уже вымоталась, сражаясь за каждую минуту с ней!

Услышав это, Аяна тихо рассмеялась.

Аня, тоже улыбаясь, подошла ближе и села справа от меня.

Я протянул руки и обнял их обеих, сначала поцеловал одну, затем вторую, видя, как на лицах моих красавиц расплываются куда как более счастливые улыбки.

— Я с радостью провёл бы с вами здесь побольше времени наедине, — честно сказал я. — Но, как вы понимаете, дел ещё слишком много…

— Конечно, — почти одновременно кивнули они.

— Абсолютно понятно, — добавила Аня.

Аяна только открыла рот, чтобы что-то сказать, как в дверь раздался стук. Девушка потянулась к артефакту на столе и произнесла:

— Слушаю.

Из-за двери, что стала пропускать звуки, тут же послышалось:

— Госпожа, вас желает видеть совет.