— Искать виноватого будем потом, — спокойно ответил я. — Сейчас меня больше интересует, где вы получили эту рану.

— В сражении один против двух… — слабо прошептал он, губы мужчины едва разомкнулись. — Кха… кха… кха… — зашёлся кашлем Акихиро Хинодэ, чья грудная клетка начала болезненно дёргаться.

Я протянул руку и аккуратно положил ладонь ему туда, где под тканью кимоно тихо пульсировала остаточная сила источника. Направил вниз энергию, мягким потоком приглушая боль.

Не сразу, но бывший император Японии начал понемногу расслабляться. Зажатые мышцы лица ослабли, губы перестали так сильно дрожать. Дыхание выровнялось — всё ещё тяжёлое, но уже более размеренное.

— Один из… — он сделал несколько рваных вдохов. — … когда-то союзников страны предал нас, — слова давались ему с трудом, каждое звучало, словно разрез по его животу. — Он нанёс удар внезапно, вместе с китайским императором, — голос дрогнул, но в глазах всё ещё тлел упрямый огонь. — Я отбился, отбил страну, но цена… — Акихиро Хинодэ криво усмехнулся, губы растянулись в жёсткой, уставшей улыбке. — Цена уже ими заплачена сполна!

— Верю, — едва заметно улыбнулся я в ответ, при этом всё так же воздействуя своей энергией, упорядочивая его собственную. — Что стало с вашим аспектом? — спросил тише. — Я ощущаю лишь половину от прежней мощи, и она продолжает убывать.

Он слегка, почти незаметно кивнул.

— Я понимал, что уже не смогу сражаться, как прежде, — голос мужчины звучал глухо. — Даже стоять не получится. Мои силы уходили, покидали меня, как вода, уходящая в трещины. Да и что мог сделать старый скелет? — горькая самоирония едва коснулась его губ. — Японии необходим был новый сильный правитель. Моя жена не подходила на эту роль, а сын получил тяжёлую рану. Старшая дочь не дотягивала по силе. Но младшая… Аяна. Она уже достигла большого успеха, и я понимал, что, получив аспект, дочка станет куда сильнее.

Пальцы мужчины слабо сжались в складках простыни.

— И так как целители в целом не пророчили мне долгую жизнь… — тихо добавил он, — а поддерживать её всё это время могла лишь твоя сестра, я решил передать часть аспекта дочери… И это сработало. Она стала невероятно сильной, — в его взгляде вспыхнула гордость отца. — Однако теперь вынуждена стать новой императрицей, — глухо закончил мужчина.

Я спокойно кивнул, слушая его и продолжая подпитывать энергией повреждённую структуру, насколько позволяло состояние источника.

По отпечаткам силы ясно читалось, что Эйр очень долго боролась за жизнь Акихиро Хинодэ. Она сделала многое, буквально сражаясь за его жизнь с самой смертью, но вылечить полностью не смогла. И не получится даже у меня.

Потому что источник треснул надвое.

Внутри бывшего императора Японии сейчас хозяйничает такой хаос, что без печатей Эйр, перенаправляющих и сдерживающих энергию, организм давно бы развалился. Потоки силы норовили рвануть в разные стороны, каждый вдох сопровождался едва заметными вспышками у сердца.

Так что своей жизнью Акихиро Хинодэ по сути обязан именно ей.

— Сергей, — продолжил мужчина после короткой паузы. — Я очень виноват перед тобой… — он посмотрел прямо мне в глаза, без попытки оправдаться. — Всё же из-за меня Аяне пришлось… уйти из твоего Рода. А это, как ты сам знаешь, позор.

Я усмехнулся уголком губ.

— Вот уж не думал, что сейчас вас интересуют такие приземлённые вещи, как сплетни аристократии.

Впрочем, я его понимаю.

Сам я сейчас стою очень высоко. Я бы даже сказал — невероятно высоко. Мне неинтересно, кто и что шепчет за спиной. Для меня жизнь изменила течение, и для моего Рода она тоже сменила русло.

Но в то же время для остальной аристократии всё вокруг почти не изменилось. Их мир по-прежнему вращается вокруг слухов, брачных союзов и мелочных интриг. Им только подай чьи-нибудь косточки поперемывать.

Это не значит, что я стану уделять этому хоть сколько-нибудь серьёзное внимание, но логику мужчины можно понять. На его уровне подобные вещи до сих пор остаются важными маркерами статуса.

— Что ты… собираешься делать дальше? — наконец спросил он.

— В плане — стану ли мстить Японской империи или вашему Роду? — уточнил я.

— Нет, — он помотал головой, чуть поморщившись от резкого движения. — Я понимаю, что подобное слишком низко для тебя. Я имею в виду, что ты будешь делать в ситуации с Аяной?

Я задумался, но ненадолго, говоря:

— Расскажите мне всё, что я должен сейчас знать. Ведь ощущаю во дворце чужие энергии, и это явно неспроста.

* * *

Имперский дворец Японии походил на растревоженный улей — если можно так выразиться.

В огромном тронном зале, под сводами, расписанными древними битвами и летящими драконами, сейчас собрались представители практически всей знати империи.

Ведь буквально чуть больше половины дня назад Китайская империя неожиданно отступила вглубь своих территорий, оставив на передовой минимум войск.

Для всех вокруг это событие стало настоящим праздником.

Для всех, кроме молодой императрицы. Прекрасной девы, что за прошедшее время не просто расцвела и не просто превратилась в цветок, украшающий свою империю. Она буквально стала её главным сокровищем.

Обворожительные черты лица — тонкий подбородок, мягкая линия скул, правильный изгиб губ. Чистая, будто фарфоровая кожа. Её губы, которыми она сейчас едва касалась края чашки чая. Её прямой, гордый нос. Глаза, в глубине которых отражались и небесные огни, и бремя власти. Длинные синеватые волосы, собранные в сложную причёску с хвостом, украшенную шпильками и тонкими золотыми цепочками, тянущимися к вискам.

Каждый взгляд так или иначе цеплялся за императрицу, сидевшую во главе трёх столов, расположенных буквой «П». На ней было синее кимоно, вышитое золотыми драконами.

Знать вокруг шумела и веселилась. Звучал смех, звенели пиалы, официанты в светлых хаори скользили между рядами, подливая сакэ и чай.

И только за центральным столом трое людей лишь имитировали веселье.

Точнее — двое.

Киоко Хинодэ, бывшая императрица, и её старшая дочь, также сидящие за столом, время от времени улыбались, перекидывались дежурными фразами со всеми вокруг.

В то время как Аяна сохраняла лицо ровным и спокойным, даже скорее отстранённым. Девушка не смотрела на гостей. И при этом вынужденно делала вид, что внимательно слушает двух молодых мужчин справа от стола.

Там сидели двое принцев двух разных стран, одетые в парадные наряды — один в тёмно-зелёное кимоно с серебряными журавлями, другой в алое с чёрными облаками. Их отцы, подобно стервятникам, едва узнав о том, что молодая императрица не замужем, немедленно направили их сюда. И вот, двое уже во дворце очень долго.

Формальный предлог — «выказать дружественную связь», «поддержать торговлю и совместные учения».

А неформальный — показать себя, зарекомендовать как будущих мужей, ухватить самый ценный приз Японской империи.

Неожиданно встал один из взрослых представителей сильнейших Родов Японии. Мужчина почтительного возраста, но с прямой спиной и внимательным, холодным взглядом. Один из сильнейших людей в Японии в нынешнее время.

Он спокойно прошёл к главному столу, не торопясь, словно каждый его шаг для всех вокруг был знаком почтения, поклонился трём главным фигурам — императрице, её матери и старшей дочери — и лишь после этого неторопливо опустился на подушку перед ними.

Принцы, ещё мгновение назад весело и задорно смеявшиеся, замолкли на полуслове.

Всю их лёгкость словно ветром сдуло. Они тут же сосредоточили внимание на подошедшем, а вместе с ними стих и ближний круг знати.

Многим сразу стало ясно — по его взгляду, по плавности движений, по тому, как некоторые старики незаметно переглянулись между собой: сейчас разворачивается спланированная ранее акция, повторяющаяся уже не в первый раз.

— Императрица, — повторно склонился он перед Аяной, чуть глубже, показывая ей свою полную верность и подданность.

Девушка, пригубляя чай и глядя в стол, ничего не ответила, но прекрасно понимала, зачем он сюда пришёл.

В последнее время Рода активизировались до предела. Причину она тоже понимала.

Всё дело в войне.

Ей не видно конца, и многие хотели заручиться поддержкой других стран. А как ещё это сделать, если не через брак?

Старые Рода, пользуясь своим влиянием и чувствуя, что ввиду заслуг к ним не применят жёстких санкций, пытались продавить ситуацию до предела — при этом внешне оставались максимально деликатными и лояльными.

Старик заговорил намеренно громко, так, чтобы каждое слово достигло самых дальних столов, не оставляя императрице возможности отмолчаться.

— Императрица, я понимаю, что вы всё ещё скорбите по своему потерянному мужу.

В зале пронеслась тихая волна шёпота.

— Но то — уже в прошлом. И вспомните, что теперь вы не принадлежите Роду Вяземских. А значит, не можете корить себя ни в чём.

Другие, услышав это, также начали кивать, нескольким даже хватило наглости одобрительно хмыкнуть.

А Аяна между тем всё так же спокойно пила чай и смотрела в стол — ровным, спокойным взглядом, не поднимая глаз.

— Поймите нас правильно, — продолжил старик. — Мы беспокоимся о вас.

Он развёл руками, будто говорил о чём-то очевидном.

— Вы, несомненно, величайшая и сильнейшая среди всех Хинодэ, когда-либо рождённых. Но этот траур… он ни к чему хорошему не приведёт.

Старик чуть наклонился вперёд.

— Вы молоды. Вам нужно идти дальше своим путём. Думать не только о себе, но и о Роде. И помимо всего прочего — об империи. О своей империи. Все мы ждём вашего ответа.

Он замолчал. Аяна ещё несколько секунд сидела молча, затем разомкнула губы:

— Какого ответа?

Её спокойный, ровный голос разнёсся по залу, без труда перекрыв шорохи и перешёптывания. Свет ламп дрогнул, реагируя на внутреннюю силу в её голосе.

— Вы прекрасно понимаете, какого, — нагло продолжил старик, но при этом всё ещё держась в рамках дозволенного и не переходя на прямое давление. Он слишком хорошо знал, чем подобные игры могут закончиться. — Если вы свяжете свою жизнь с одним из молодых принцев, — отчётливо произнёс он, — мы упрочим своё положение, получим новых союзников и, наконец, сможем склонить чашу весов войны в свою пользу.

Старик откинулся чуть назад и окинул зал тяжёлым взглядом:

— Если всё останется, как прежде, мы рискуем оказаться в крайне невыгодном положении. Российская империя растёт слишком быстро. Другие страны также развиваются, потому что их не трогает Китайская империя, в то время как мы за последнее время просели слишком сильно! И в экономике, и в политике.

Он продолжал говорить намеренно громко, чтобы его слова осели в умах остальных. Хотя в этом не было особой нужды — многие уже разделяли его позицию. По сути, это превратилось в игру на публику, в коллективную попытку продавить молодую императрицу.

И Аяна это прекрасно понимала.

Она также понимала, что старые Рода пользуются ситуацией ещё и потому, что она сама не станет немедленно давить на них силой. Стоит ей перейти грань — и они объединятся уже против неё, прикрываясь страхом перед тиранией.

Да, девушке не составило бы труда уничтожить каждого из этих стариков… Стереть всех в пыль.

Но она — императрица. Её задача — править людьми, а не косить их направо и налево от раздражения.

— А зачем вам молодая императрица? — раздался в этот момент голос сестры Аяны справа. Старшая дочь Хинодэ чуть наклонилась вперёд, улыбнулась, переводя взгляд на принцев. — Императрица очень хороша, я прекрасно это понимаю. Но у неё есть сестра. Да, я старше Аяны, однако это вовсе не означает, что я хуже её.

Она подмигнула принцам так легко, будто и впрямь предлагала простой, приятный выход.

В этот момент Аяна слегка поджала губы, а взгляд её матери неожиданно стал ледяным.

Они обе понимали, что старшая принцесса намеренно принимает удар проблем на себя, отвлекая внимание от Аяны.

И обеим это не нравилось. Не потому, что они не хотели видеть её действующей, а потому что осознавали, насколько невыгодное положение она себе создаёт.

Умная и красивая девушка вынуждена разыгрывать роль лёгкой дурочки, чтобы показать, насколько она «удобна».

От этого внутри и матери, и младшей дочери медленно разливалась ледяная ярость — направленная не на первую принцессу, а на тех ублюдков, что сейчас сидели в зале, ухмыляясь в рукава.

— Не волнуйтесь, — рассмеялся один из принцев. — Вы невероятно хороши собой, умны и красивы! — Он слегка развёл руками, показывая себя и соседа. — Нас тут двое, и мы прекрасно видим, насколько вы прекрасны! Поэтому после первого решения императрицы, чтобы не обижать её, один из нас откажется от своей цели. А тот, кто останется, с огромной радостью склонится перед вами!

Услышав эти слова, Аяна отчётливо ощутила, как внутри поднимаются волны необузданной ярости.

Девушка резко подняла веки, полностью открывая глаза, и уставилась на двух уродов, которые уже слишком долго разгуливали по дворцу, пользуясь своим статусом, а теперь ещё и позволили себе оскорбить её сестру.

Невидимое давление разлилось по залу. Воздух потяжелел, свет начал мерцать, а в коридоре, за дверью, вообще что-то лопнуло.

Под давлением силы императрицы зал мгновенно замер. Никто не решился сказать ни слова.

Но в этот момент Аяна ощутила, как чуть холодная рука сестры коснулась её под столом и сжала пальцы.

Старшая принцесса, словно ничего не происходило, всё тем же лёгким тоном произнесла, подмигивая двум принцам:

— Вы же слышали притчу о двух зайцах? А притчу о двух драконах?

Те мгновенно притихли и задумались, явно пытаясь вспомнить, о чём вообще речь.

Аяна снова опустила взгляд. Она смотрела на лица ублюдков исподлобья, чувствуя, как сила в груди рвётся наружу.

Девушка понимала, что сестра сдерживает её, потому что иначе, если они приобретут лишь новых врагов, для империи это обернётся поражением на другом фронте.

Поэтому сейчас она не может действовать.

— Императрица… — вновь заговорил старик, явно собираясь продолжать. — Вы…

Что он хотел сказать, Аяна так и не поняла. Прошло секунд пять — достаточно много, чтобы ощутить, как что-то пошло не так. И только тогда она подняла взгляд.

Старик сидел, опустив взгляд и голову вниз. Как и двое принцев, что ещё недавно громко веселились.

Их глаза уткнулись в пол. Лица посерели, а с висков стекал холодный пот.

Словно в один миг они ощутили чьё-то присутствие, не сулящее им ничего хорошего.

Взгляд Аяны быстро заскользил по залу.

Она почувствовала, что где-то совсем рядом затаилась неясная тень, наблюдающая за происходящим. Но сколько бы она ни скользила аурой по залу, никак не получалось зацепиться.

Ничего. Пустота.

Но в какой-то момент, краем глаза, она уловила слева у стены лёгкое движение, будто чья-то тень отделилась от колонны.

Резко посмотрев туда, девушка увидела лишь голый угол — никаких фигур, никаких всполохов силы.

Она не успела как следует осмыслить увиденное, как тут же раздался голос человека, отвечающего за приглашённых гостей:

— Госпожа! — громко обратился он к ней, стоя у закрытых ворот в зал. — Прибыл ещё один гость.

В ту же секунду огромные створки начали медленно расходиться, впуская в теперь уже тёмный коридор снаружи свет зала, впрочем, освещая лишь небольшой участок.

Аяна искренне удивилась, ведь никаких дополнительных приглашённых гостей больше не значилось в списках.

К тому же распорядитель даже не объявил, кто именно подошёл, что само по себе странно.

Пока девушка размышляла, в глубине тёмного коридора послышались медленные, размеренные шаги.

Зал вновь стих и, кажется, даже затаил дыхание.

Все, кто находился внутри, прислушивались и пытались приглядеться, чтобы понять, кто идёт по тёмному проходу.

Образ пока не вырисовывался, но по самим шагам уже читалось, что этот человек не просто знает себе цену. Он уверен, что все должны его ждать.

Идти так спокойно, так размеренно к самой императрице на официальный приём мог позволить себе далеко не каждый…

Чем ближе звучали шаги, тем почему-то сильнее нервничали присутствующие. Некоторым вдруг стало душно, кто-то дёрнул ворот кимоно.

Наконец свет от зала осветил для начала чёрные туфли и чёрные брюки идущего.

Затем свет медленно выхватил из тьмы чёрный торс с золотыми украшениями и вышитым знаком геральдики Российской империи. На груди сиял герб с золотыми украшениями, чуть переливаясь в свете.

Спустя миг стало ясно, что на плечах вошедшего лежит чёрный плащ — один из старых символов власти России, пронесённый через эпохи и войны. Край плаща чуть колыхался от шагов, словно за ним тянулась невидимая тень прежних императоров.

И вот ещё одно мгновение — и свет полностью осветил лицо.

Ровное, прямое, спокойное. Черты не выдавали ни раздражения, ни заинтересованности — лишь уверенное спокойствие человека, привыкшего смотреть на мир сверху.

Но взгляд, направленный на зал, заставил всех вокруг мгновенно опустить взоры в пол…

Всех, кроме троицы во главе стола.

Аяна нерешительно, с сильным волнением внутри, смотрела на идущего парня. В груди у неё всё сжалось от непрошеных эмоций, а руки под столом чуть задрожали.

Её мать и сестра, напротив, расслабленно улыбались, понимая, почему никто не огласил имя прибывшего.

Пока весь остальной зал, включая и принцев и древние Рода Японии, что склоняются лишь перед своей императрицей, сам того не осознавая, вынужден был склонить головы полностью вниз, преклоняясь перед молодым императором Российской империи.

* * *

Кому интересно — вот наряд Сергея. Также поменяна облога.