Сергей остановился, смотря только вперёд, на Аяну, потому что никто вокруг больше не был ему интересен, и в этот момент позади, в коридоре, послышались громкие и быстрые шажки с громким криком:
— Папа, подозди! У меня маленькие ножки!
Спустя пару секунд в зал вбежала одетая в белое платьице и белые сапожки Вика, что встала перед Сергеем и протянула вверх ручки.
Губы парня тронула лёгкая улыбка, и он взял дочь на руки, пока позади также спокойно выходила Аня, одетая в красное платье, с золотыми украшениями.
И они уже вместе двинулись вперёд по залу.
Мы медленно шли вперёд, пока все остальные так и оставались преклонёнными.
Я в этот момент никак не давлю на них ни энергией, ни волей, ни аурой. Просто перестал «скрывать» самого себя. Не в энергетическом плане, а именно как человека.
Воля — это сила подавления и роста над самим собой. Если давишь ею, заставляешь остальных склоняться перед тобой, признавать верх и первенство. Аура даёт куда более жёсткий эффект. Придавив людей аурой, ты уже не просто подавляешь, а буквально вдавливаешь их в землю, лишая выбора и свободы.
Можно воздействовать и просто энергией — нечто среднее между волей и аурой.
А можно просто перестать скрывать себя, как сделал я. Раньше, всё это время, я умышленно глушил в себе всё: силу, волю и особенно скрывал свою душу. А душа — это самое мощное воплощение энергии во вселенной. Чем сильнее душа, тем сильнее ты сам.
Как среди разных видов существует иерархия подчинения, так и среди людей работает та же система. Более слабые души всегда склоняются перед более сильными. Поэтому люди испокон веков преклоняются перед богами. Те занимают куда более высокий уровень по силе души.
Пока мы шли, Вика едва заметно шевелила головой у меня на руках. Я же смотрел только на Аяну, а она — только на меня.
За это время ей пришлось пройти через многое…
Из-за того, что один, уже и так открытый, фронт оставался всё ещё крайне тяжёлым, любая попытка обострить отношения с соседями грозила появлением ещё одного фронта, или даже двух. А это уже легко превращалось в смертельную ошибку для всей войны.
Поэтому ей пришлось держать у себя во дворце двух моральных уродов, которые окончательно потеряли берега и перестали понимать, где границы.
Одно я знаю точно — я убью их. Обоих.
Не только потому, что они досаждали хоть и бывшей, но всё ещё моей жене. Но и потому, что ублюдки безнаказанно пользовались своим положением.
Краем глаза я отметил одну из служанок. Девушка стояла у стены с опущенным взглядом.
Эти твари нагло пользовались статусом, позволяя себе лишнее. Бедные девушки, чтобы не спровоцировать новый конфликт и не подставить свою страну, вынуждены были всё это терпеть…
В зале была абсолютная тишина, и мы остановились перед центральным столом. Прямо перед склонившимся стариком, тело которого покрывал холодный пот.
В этот момент я направил на него только волю.
Он подскочил одним рывком, словно его дёрнули за невидимую нить, и, схватив подушку, на которой сидел, тут же отпрянул в сторону, освобождая место.
Типичный лизоблюд…
Я мягко направил волю на трёх служанок. Девушки почти одновременно рванулись вперёд, и через несколько секунд перед нами уже лежали чистые, аккуратно разложенные сидения.
Мы сели на колени перед столом — как гости, а не как родственники, несмотря на все фактические связи. Хоть так делать и нельзя, Аяна, будучи императрицей, никак не отреагировала. Но я вижу, что она сейчас находится в какой-то прострации, словно даже не видя нас.
Я ожидал, что Вика сейчас что-нибудь выкинет, однако дочь сидела абсолютно спокойно рядом. Спина прямая, глаза внимательные. Она терпеливо ждала, когда взрослые начнут разговор.
Действительно умна… И ей уже объяснили, что такое этикет и как нужно вести себя при дворе.
Я продолжал молчать. Молчала и Аяна, всё так же ошарашенно глядя на меня.
Уверен, ей сейчас невероятно тяжело. Ощущаю это по связи, которую она в данный момент не может контролировать.
В этой связи звучали страх и горечь. Но не по отношению ко мне — а к самой себе. Скорее всего, за принятое решение или за то, что вообще решилась на это.
По правилам этикета, если императрица Японии не заговорит первой, значит, мы остаёмся нежелательными гостями и обязаны уйти.
Киоко Хинодэ и старшая дочь прекрасно понимают это. Я видел лёгкое напряжение в их лицах. И сестра Аяны, судя по еле заметному движению под столом, явно пыталась щипнуть Аяну за бедро, подталкивая к реакции. Но девушка никак не отозвалась — всё так же безмолвно смотрела на меня, будто вцепилась взглядом в одну точку.
Убедившись, что Аяна застряла в собственных мыслях, я вспомнил традицию: если хозяин дома съедает еду, поданную из рук гостя, это означает доверие. А значит, мы уже не считаемся нежеланными. И так как давить на неё не хочется, решил действовать именно так.
Я нашёл на столе всё необходимое, быстро собрал небольшой бутерброд и протянул Вике.
— Будь добра, передай императрице.
Дочь тут же кивнула со всей серьёзностью, взяла у меня еду, встала и пошла, аккуратно обходя край, там, где три стола не соприкасались.
При виде Вики сестра Аяны улыбнулась, как и её мать.
Ох уж этот светящийся внимательный взгляд…
Покоя моей дочери явно нет нигде — ни здесь, ни дома, ни в землях Рода. Похоже, её везде хотят потискать и уделить внимание.
Главное — чтобы родственники не разбаловали дочь.
Впрочем, я рад, что она растёт в окружении такого количества родных. Гораздо лучше, чем если бы у ребёнка был только один дед.
Хотя на своего деда я не жалуюсь — один он сумел заменить мне всех и сразу.
Вика подошла к Аяне и, так как та всё ещё не реагировала, осторожно потянула её за рукав.
Аяна сидела и смотрела на Сергея. Вот только, хоть и видела его, в то же время и не видела. Уж слишком часто девушка себе представляла, как однажды он вернётся…
В этот момент она почти не присутствовала «здесь и сейчас». Все мысли, все воспоминания рванули назад — в прошлое.
В те дни, когда Аяна решила стать императрицей Японской империи.
Тогда, стоя перед членами Рода в родовом зале, девушка медленно потянула с пальца кольцо. Пальцы дрожали, металл холодил кожу, кольцо нехотя, словно сопротивляясь, ползло вниз по фаланге.
Когда украшение уже почти соскользнуло, руки Аяны замерли.
По щекам потекли горячие слёзы, и в следующую секунду она резко надела кольцо обратно и рухнула на пол, опираясь ладонями о татами, тяжело и надсадно плача.
Судьба с наслаждением подбрасывала ей всё новые и новые испытания…
Аяна была вынуждена делать выбор: либо империя, либо любимый муж, к которому она так долго тянулась и за которого так долго боролась. И сейчас она могла разрушить всё, даже не увидевшись с ним. Разрушить их связь, их доверие, их будущее.
Девушка продолжала рыдать, когда послышались шаги. Рядом кто-то опустился на колени. Сквозь слёзы, через пелену, она разглядела лицо Эйр.
Та мягко притянула её к себе и обняла, позволяя плакать у себя на плече.
Аяна уткнулась лицом ей в плечо и рыдала, понимая, что здесь и сейчас предаёт всё то, что полюбила.
Этот Род давно стал для неё своим. Каждый человек в нём. Каждый, кто когда-либо стоял рядом.
И теперь она вынуждена ради другого Рода и ради империи отречься от этого.
Её пальцы всё так же дрожали на кольце. Но в какой-то момент она ощутила, как чужие ладони — руки Эйр — аккуратно берут её руки и медленно, по миллиметру, стаскивают кольцо вниз.
Аяна не успела толком осознать происходящее. В следующую секунду украшение соскользнуло с её пальца и оказалось у Эйр в ладони.
Девушка с ужасом и слезами на лице уставилась на неё, ожидая увидеть на лице злость, презрение или холод.
Однако увидела только понимание и тёплую, немного грустную улыбку.
— Всё хорошо, — мягко сказала Эйр, продолжая улыбаться. — Я не выгоняю тебя из Рода, даже не думай, — она слегка сжала кольцо в пальцах, затем раскрыла ладонь, после потянула девушку вверх, помогая ей подняться. — Я просто помогаю тебе сделать то, на что ты сама не могла решиться. Если тебе нужно снять это кольцо, значит, для этого есть веские причины. Расскажи нам.
Эйр перевела взгляд на остальных, затем снова на Аяну.
— Расскажи всё. Как Род, мы поддержим и поможем всем, чем необходимо. Если кто-то посмел давить на тебя или заставлять — мы пойдём на него войной, даже не сомневайся в этом. Мы заставим ублюдков страдать и жрать землю под твоими ногами. И плевать, даже если это будет целая страна, — взгляд девушки изменился, став стальным. Все находящиеся в зале также подобрались, готовые прямо сейчас собраться и отправиться в бой. — Я перестану копить энергию и уничтожу эту страну собственноручно, если так будет необходимо. Но, прошу, не скрывай от нас ничего. Мы тебя любим и готовы поддержать в любом случае. Расскажи, что произошло и почему ты решилась на это.
И тогда Аяна рассказала общую картину. О том, что Японской империи срочно требуется правитель. Что есть давление изнутри и снаружи. И что на эту роль она подходит больше всех.
— Понятно, — задумчиво произнесла Эйр, глядя чуть в сторону, обдумывая её слова. Затем снова посмотрела на девушку, и взгляд снова стал стальным. — Аяна, ты же понимаешь, что означает твой уход и что означает твоё становление императрицей? Ты уже давно не маленькая девочка и прекрасно осознаёшь, к чему всё это приведёт. Появятся те, кто возжелает твоей руки. Возжелает власти через тебя. И здесь, и сейчас я хочу, чтобы ты ответила мне честно, Аяна, — голос Эйр стал максимально серьёзным. — Ты хочешь покинуть наш Род, став чужой? Или ты хочешь выполнить долг дочери перед своим Родом и просто защитить собственную империю?
Аяна прекрасно поняла смысл слов Эйр. И это очень разозлило её.
Аяна выпрямила спину, взглянула прямо в глаза Эйр со злостью и максимально серьёзно произнесла:
— Я люблю своего мужа. Даже если мне придётся уйти из Рода Вяземских, я никому и никогда, кроме него, не позволю прикоснуться ко мне! Если кто-то посмеет это сделать, я убью его на месте, не задумываясь. Я не предам доверие Серёжи. Ни за что и никогда.
Эйр какое-то время молча смотрела на неё, затем уголки её губ дрогнули в улыбке.
— Ну и хорошо, — она чуть усмехнулась. — Пожалуй, знаешь… это отличная возможность. То, что ты станешь императрицей Японии. Нам давно пора расширяться, — Эйр посмотрела на остальных собравшихся. — Когда брат вернётся, он вернётся куда сильнее, чем был. И один только Род для нас станет слишком тесен.
Она помолчала, затем чуть качнула головой.
— Даже слишком тесен. Пора думать в других масштабах, — Эйр снова повернулась к Аяне. — Аяна. Как замещающая брата глава Рода, я позволяю тебе покинуть наш Род. Но лишь до того момента, пока он не вернётся. А после… После придёт время действовать.
Аяна почувствовала, как кто-то справа осторожно дёргает её за юкату. Девушка перевела взгляд вниз и увидела перед собой маленькое серьёзное личико.
В ту же секунду настоящее окончательно вернулось. Аяна, до конца не понимая, что вообще происходит, машинально взяла из рук Вики еду и слегка надкусила.
Почувствовав вкус, девушка вмиг замерла. По её щекам скользнули две тонкие дорожки слёз.
Этот вкус… Она никогда его не забудет…
Молодая императрица медленно перевела взгляд на Сергея, теперь уже прекрасно понимая, что происходящее — не иллюзия и не видение.
Он действительно пришёл за ней…
Взяв бутерброд, Аяна надкусила его очень аккуратно, едва касаясь зубами, затем замерла, и по её щекам потекли слёзы.
— Негоже молодой императрице лить слёзы, — чуть улыбаясь, произнёс я. — Каждая слеза молодой императрицы — на вес золота, — я сделал короткую паузу, а после продолжил: — Если императрица плачет не по собственной воле, а потому что её вынудили к этому обстоятельства или люди во дворце, двор заплатит очень дорого за каждую слезинку…
Эти слова я адресовал не ей. Мой посыл предназначался всем, кто находился в зале.
И, судя по тому, как по рядам пробежала волна напряжения, многие всё поняли правильно. Если кто-то решился давить на Аяну сильнее того, что я уже успел увидеть, наблюдая из тени, я не отпущу никого из них отсюда.
Аяна, всё ещё ошарашенно глядя на меня, взяла протянутый сестрой платок и аккуратно вытерла слёзы с щёк, стараясь вернуть себе хотя бы внешнее спокойствие.
Затем, собравшись, чуть склонила голову и произнесла уже более официальным тоном:
— Я рада, что император Российской империи наконец вернулся.
— Путь вышел неблизким, — кивнул я.
Вика, добившись своего, назад сразу не поспешила. Вместо этого она аккуратно прижалась к Аяне сбоку, положила голову ей на руку и принялась что-то шептать на ухо.
Аяна сначала слушала её с явным изумлением, затем не выдержала и тихо прыснула со смехом, прикрывая глаза ладонью.
Вот так ей куда больше идёт.
Хотя, зная Вику не так много, у меня уже имеются очень веские подозрения, что именно она сейчас шепчет…
Впрочем, через несколько мгновений Аяна снова успокоилась, вернув себе привычную собранность, а Вика бегом отправилась к своей, по сути, бабушке — Киоко.
Женщина с заметной радостью посадила девочку рядом, приобняла и что-то тихо сказала.
Мы с Аяной продолжали смотреть друг другу в глаза. В этом взгляде отражались и прошлое, и настоящее, и вся пропасть между двумя империями.
Она всё ещё связана этим миром и своим народом так же крепко, как и Акихиро Хинодэ. После того как приняла правление, Аяна разорвала все формальные связи с моим Родом.
Скорее всего, именно Эйр позволила ей сделать это правильно и без каких либо проблем.
Даже если нет — как императрица другой империи, она имела на это полное право.
Теперь из этого вырастают две очень серьёзные проблемы.
Я тоже император. Только Российской империи. И как император и императрица, мы можем оставаться мужем и женой лишь в одном варианте.
Если Аяна снова выйдет за меня замуж, Японская империя вынужденно войдёт в состав Российской на правах младшей стороны, что ни одному аристократу здесь не понравится.
Их статус упадёт ниже статуса аристократов России.
Если в таком положении Аяна станет моей женой, это обернётся вспышкой злости и неподчинения старых Родов. Аристократия с радостью поднимет бунт.
Даже если нет — сама идея меньшинства одних перед другими мне самому совсем не нравится. Ведь я хочу мир. Мир, построенный на доверии друг к другу, а не на ущемлении.
Другой вариант — Аяна откажется от поста императрицы. Но тогда рухнет доверие к роду Хинодэ.
Так не бывает: взошла на трон — и так же внезапно ушла. Это воспринимается как слабость и как предательство долга.
Поэтому выход из всей этой ситуации, если Аяна действительно меня любит и всё ещё хочет оставаться моей женой, только один.
Я обязан буду разрушить устои старого мира и создать новые…
Грубо говоря, мне необходимо подчинить себе все ближайшие земли — японские, китайские и сибирские территории Российской империи, — чтобы они вошли в состав совершенно иной, новой державы, подчиняясь ей на равных правах.
Чтобы ни один двор не стоял «выше» другого только по факту старых границ.
Один мой Род, с теми землями, что у нас есть, должен превратиться в целую империю, что подчинит себе все остальные.
И, судя по тому, что я видел, Эйр уже почти всё к этому подготовила…