То, как прозвучала эта фраза, немало меня удивило. Особенно зацепило слово «деда». Александр сейчас не выглядит стариком, да и при жизни внешне больше напоминал молодого, едва вступившего в расцвет сил мужчину, чем седого старика.

Сейчас же он вообще скорее очень молодой по виду мужчина, к тому же способный в будущем ещё больше омолодиться.

А значит, «дед» к нему никак не подходит, если опираться на понятие возраста. Разве что Вика видит это по-своему… Однако дед — это ещё и отец одного из родителей.

То есть…

Я хмуро «посмотрел» на Александра внутри себя.

Неужели он решил промывать мозги моей дочери, чтобы уже через неё давить на меня и тем самым подтолкнуть всё к тому, чтобы Анастасия стала моей женой полностью, без оговорок и «демоверсий»?

Если подумать, он же император — такой вариант вполне в его духе. Императоры стремятся достичь всего возможного для своей империи и для своей семьи.

— Не смотри на меня так, — отозвался Александр у меня в голове. — Я люблю свою дочь и помогу ей добрым словом, — он выдержал паузу и, уже более сухо, добавил: — А также, разумеется, всё же могу попытаться тобой манипулировать в возможных рамках. Всё же речь идёт о моей дочери. Но делать это через ребёнка я не стану. Грязные игры касаются только нас, взрослых, а не детей. Так что это уже у твоей дочери надо спрашивать, почему она называет меня дедом. И почему она сказала, что это деда дебил, а не её отец, который по факту познакомил её с этим словом.

— Как будто ты не знаешь, в чём дело, — усмехнулся я. — Наверняка сам так и науськивал своих детей, чтобы в первую очередь верили тебе и семье.

Александр от моих слов тоже только усмехнулся.

Я уже догадываюсь, чьё это влияние. Наверняка Эйр постаралась. В любой семье, не только в аристократической, детей в первую очередь учат доверять родителям. А уже затем ближайшим членам Рода. Поэтому Вика ничего и не сказала про меня.

— Вика… — Аня с любопытством обратилась к дочери, прижимая её к боку. — Скажи, а почему… — она на секунду запнулась, видимо, тоже удивившись, что дочь назвала Александра дедом. — Дядя научил тебя плохому слову?

— Нет, — вздохнул я, подходя к ним ближе. — Это я её научил.

Аня очень удивлённо посмотрела на меня, чуть прищурившись.

— Не специально, — поспешил я продолжить, поднимая руки ладонями вверх в примиряющем жесте. — Я просто задумался. Ситуация вышла непростая, и в разгар мыслей вырвалось это слово… А Вика подхватила, — я повернулся к дочери. — Вика, не стоит произносить это слово. И особенно — применять его к кому-то из людей. Тем более из твоего окружения.

— Почему? — удивилась она, наклоняя голову набок.

— Потому что это плохое слово. Ты же понимаешь значение слова «плохое»?

Дочь тут же очень серьёзно кивнула — маленькая, но с видом человека, который понимает всё на свете.

— Так вот, — продолжил я, — скажи, тебе понравилось бы, если бы кто-то называл твою маму или папу плохими?

— Нет! — тут же помотала головой Вика так активно, что разметались волосы. — Мама и папа — самые лучшие!

— Вот видишь, — я улыбнулся. — То же самое и с плохими словами. Их не стоит произносить. Потому что тому, кто их слышит, неприятно.

— Я поняла… — немного угрюмо кивнула она.

По глазам вижу, что слово ей очень понравилось. И нам ещё, ох, как придётся с этим помучиться. Плохие слова людям почему-то нравятся гораздо больше, чем хорошие. Такова уж наша природа — нас тянет к запретному.

Этот момент с Викой придётся проработать отдельно.

— И ещё… — я опустился на уровень её глаз. — Не стоит врать, Вика. Это плохое слово произнёс я. Значит, виноват тоже я. Понимаешь?

Она резко покачала головой из стороны в сторону.

— Папа не виноват! Тётя Эйр говорила, что существует причинно-следственная связь! Папа с мамой очень хорошие! А значит, если папа что-то сказал, значит, для этого была своя причина! И, следовательно, деда де…

Она замерла и осеклась, не договорив.

Я мог лишь несколько ошарашенно смотреть на свою дочь. Впрочем, как и Аня, хотя жена при этом выглядела скорее довольной, чем удивлённой.

Никогда бы не подумал, что дети способны так быстро и глубоко всё схватывать…

Вика начала пересказывать то, что ей рассказывала Эйр. Я понял, что дочь буквально впитывает в себя каждое слово. Абсолютно всё.

Эйр точно не стала бы вдалбливать подобные концепции специально. Скорее, объяснила как-то мимоходом, на примере, между делом. Но Вика, несмотря на детский мозг и особое восприятие, ухватила суть — пусть и не до конца верно. Она фиксирует детали, которые кажутся ей самыми важными, и выстраивает из них собственную картину мира.

Вот это и привело нас к нынешней сцене.

— Ты умница, — улыбнулся я и погладил дочь по голове.

Несмотря на шероховатости в её выводах и на то, что придётся дальше с этим работать, всё равно решил похвалить ребёнка за ум и логику. Тем более что ругать её не за что.

После чего спросил:

— А почему ты дядю назвала дедом?

— Ну так папа же теперь импелатол, — спокойно произнесла дочь, будто говорила об элементарных вещах. — А значит, импелатлица — его жена! Когда мы приезжали во дворец, тётя Настя показывала мне семейные фотоа… фото… — Вика несколько раз растерянно запнулась, не способная произнести это слово, но, когда Аня ей подсказала, продолжила: — Там я видела прошлого дядю-императора! И раз он папа тёти Насти, значит, он мой дед!

От этого я только хмыкнул, ощущая, что ещё долго не перестану удивляться уму дочери. Причинно-следственную связь она выставила в абсолютно правильном приоритете — по крайней мере в этой ситуации…

— Кстати, об этом… — тихо произнесла Аня, аккуратно опуская Вику на пол.

Она чуть замялась, затем спросила:

— Он же видит меня?

Я кивнул.

Аня улыбнулась и почтительно склонила голову.

— Спасибо, что тогда защитили меня и дочь… Мы вам очень обязаны.

Вика с некоторым удивлением посмотрела на маму, затем тоже повернулась в ту же сторону и, тихонько повторив за ней, сказала:

— Спасибо.

Александр проявился рядом со мной, спокойно отвечая:

— Я рад, что с вами всё в порядке.

При этом он перевёл взгляд на меня и мысленно обратился уже ко мне:

— Я же не один это вижу, верно? У твоей жены серьёзная проблема с энергоструктурой…?

За время путешествия в космосе я успел кое-чему его обучить. Плюс из-за передачи своей энергии в нём развились ещё некоторые способности, поэтому сейчас он частично видит то же, что и я.

Я действительно вернулся на Землю вовремя… Если можно так выразиться.

У Ани заметно искорёжена огромная часть энергоструктуры. Опаснее всего то, что искажения располагаются совсем рядом с источником. По характерным провалам и прожогам сразу понял, что дело в аспекте семьи Рода Хинодэ. Видимо, ей пришлось задействовать его на пределе, выжимая всё до последней капли, что и привело к дестабилизации…

Эта сила буквально выжгла в ней огромный массив жизненной энергии…

Я не знаю, в какой именно момент Ане пришлось так долго и так сильно использовать силу Рода Хинодэ, но последствия читаются ясно. Именно это нанесло ей вред, сжигая целые годы жизни наперёд.

Аня, кажется, что-то уловила по моему взгляду. Её плечи чуть опустились, взгляд скользнул вниз.

Вот о чём говорила Эйр, когда просила меня не злиться на неё…

Сколько же меня ещё ждёт сюрпризов на Земле за то время, пока меня не было рядом?

Подойдя к жене, я мягко провёл ладонью по её голове. Она подняла на меня взволнованный, немного виноватый взгляд.

— Не волнуйся, — спокойно произнёс я, вкладывая в голос максимум уверенности. — Мы со всем разберёмся. Сейчас быстро закончим со всеми текущими делами и займёмся этой проблемой.

Она тяжело сглотнула ком в горле и тихо ответила:

— Угу…

И хоть я и пообещал, но внутри всё было неспокойно. Такой ущерб будет очень, очень тяжело восстановить… А время уходит…

Самостоятельно восстановить такой участок энергоструктуры я не смогу. Работать с чужими атрибутами настолько глубоко мне даётся с огромным трудом, а тут речь идёт ещё и о родовом аспекте Хинодэ.

Но какой-то способ искать придётся в любом случае. Иначе Аня…

— Аня, — я перевёл разговор, — честно говоря, я даже не знаю, с чего начинать спрашивать. Наверняка на Земле успело случиться очень много. Но когда я только здесь появился, Эйр сказала, чтобы я не ругал ни тебя, ни Аяну. С тобой теперь всё ясно… По крайней мере в общих чертах. Однако почему она говорила и про Аяну?

Аня вздохнула, обняла себя руками за локти и отошла немного в сторону. Несколько секунд молчала, словно собираясь с духом, взвешивая, с чего начать. Наконец заговорила, и, когда закончила рассказ, я надолго задумался, затем лишь тихо произнёс:

— Вот оно как…

— У неё не было выбора, — так же тихо сказала Аня.

— Девочка поступила правильно, — спокойно добавил Александр.

Я выслушал обоих и кивнул.

В любом случае до конца картину покажет только разговор с самой Аяной. За время нашей разлуки прошло слишком много времени. Люди меняются — к счастью это или к сожалению.

Если я хочу понять, что в итоге творится у неё в голове, придётся поговорить лично: услышать, о чём она думает, чего хочет и как планирует действовать дальше.

Я не сомневаюсь в ней, но слишком многое видел в жизни, чтобы полагаться только на предположения…

Жизнь и судьба — те ещё затейники.

Если хочешь понять, что с человеком, не надо выстраивать сложные догадки. Нужно прийти и спросить: что он хочет, почему он этого хочет и зачем ему это нужно.

А закрыть глаза, сделать вид, что всё и так понятно, — самый глупый поступок. Мы говорим словами и слышим звуки, а не существуем в чужом «понимании по умолчанию».

— Аня, в Роду есть какие-то неотложные дела? — спросил я. — Кто-то умирает, что-то срочное происходит? То, при чём моё присутствие нужно немедленно?

— Нет, — она тут же помотала головой. — Все тебя ждут, но ничего такого не происходит.

— Хорошо, — кивнул я. — Значит, отправляюсь в Японию. Хочу лично поговорить с Аяной по этому поводу.

— Это правильное решение, — Аня согласилась без колебаний, но почти сразу нахмурилась: — Полетишь туда один?

— Папа уходит? — обеспокоенно спросила Вика, подбегая к нам и вцепившись в край моей одежды.

Она очень внимательно и подозрительно уставилась на меня, словно пытаясь заранее поймать момент побега.

— Нет, — я улыбнулся, присаживаясь и гладя её по голове. — Сейчас мы вместе — ты, я и мама — слетаем кое-куда.

— К маме Аяне? В Японию? — обрадовалась дочь.

— Да, — снова улыбнулся я. — Только сперва проведаю тётю Эйр, а затем полетим. Хорошо? Побудешь пока с мамой?

Вика некоторое время подозрительно всматривалась в моё лицо, словно боялась, что я прямо сейчас растворюсь в воздухе. Но всё же кивнула и подошла к Ане, ухватившись за её руку.

— Я быстро, — произнёс я и телепортировался, оказавшись в отдельной комнате, куда по моему приказу ранее доставили Эйр.

Подойдя к лежащей на кровати сестре, я ещё внимательнее вгляделся в её энергоструктуру.

Она задействовала технику, шагнувшую далеко за пределы даже моих возможностей. И сейчас эта техника всё ещё присутствует в её теле — уже в неактивном состоянии, но след остаётся очень отчётливым.

По сути, Эйр превратила собственное тело и источник в печать, создав нечто по-настоящему невообразимое. Сложные узоры силы окутывали её изнутри, словно сеть сияющих рун, сплетённых с энергоструктурой.

Когда сестра придёт в себя и мы сможем поставить её на ноги, мне даже страшно представить, насколько сильно эта техника повлияет на судьбу нашего Рода.

Тот факт, что структура до сих пор сохраняется в её теле, уже говорит о масштабе…

Ведь меня с Яной эта печать притянула чёрт пойми откуда. Мы всё ещё находились очень далеко от Земли, а её сила дотянулась и вернула нас домой.

Несколько секунд я просто сидел рядом с тяжело дышащей Эйр, размышляя.

В итоге решил, что не хочу её оставлять одну. Кто знает, к чему в итоге приведёт действие этой техники и возможный откат. Лучше пусть сестра находится рядом со мной, чем лежит здесь, в зале, вдали от родных.

Взяв её на руки, аккуратно прижал к груди и сразу телепортировался наружу — в дирижабль. Там уложил Эйр на кровать в её каюте.

После вернулся в зал к Ане, Александру и Вике.

— Отплавляемся? — тут же спросила дочь, загоревшись предвкушением.

— Да, — кивнул я. — Летим.

* * *

Во время пути до Японии нам не пришлось скучать.

Аня говорила практически без остановки, рассказывая обо всём сразу — о том, что случилось за это время, и о том, о чём Тина не успела поведать.

Произошло, мягко говоря, многое… Но в итоге всё оборвалось на прилёте.

Я попросил не афишировать мой прилёт в Японию. Всё-таки сейчас у меня слишком высокий статус. Аню тоже попросил сохранять тишину. Официально — просто члены Рода прилетают по делам, и не более.

Мне вначале хотелось понаблюдать за всем со стороны, понять расстановку сил.

Находясь в небе, мы через мониторы увидели, как в столице, к дворцу, струйками стекается множество знати. Словно вся верхушка Японии решила собраться в одном месте.

У них тут явно что-то намечается…

Когда дирижабль приземлился, я передал спящую дочь Ане, а сам телепортировался.

Но не в центральный зал дворца, в котором к этому времени уже собирались все основные лица страны, а в одну из внутренних комнат тех же владений.

Я оказался в большом помещении с мягким светом. На полу располагался широкий футон, вдоль стен — низкие столики, тумбы, несколько свитков с каллиграфией и старинные доспехи в углу. Я посмотрел на лежавшего на этом футоне Акихиро Хинодэ.

Когда-то он буквально сиял жизнью и мощью, его аура легко заполняла собой любое помещение. Сейчас же передо мной лежал очень худой человек… Кожа чуть посерела, черты лица заострились.

Акихиро Хинодэ тоже получил очень серьёзную рану. И нанесена она была в битве. Настолько серьёзная, что жить ему осталось очень недолго. Даже меньше, чем Ане.

Впрочем, едва он ощутил моё присутствие, веки дрогнули и глаза раскрылись.

Я присел рядом с ним на колени и покачал головой.

— Не думал, что увижу вас в таком состоянии.

— Сергей… — тихо произнёс мужчина, уголки его губ чуть дрогнули в улыбке. — Я рад, что ты вернулся… — на мгновение на лице бывшего императора Японии проступила вина. — Прошу, не вини ни в чём Аяну… Если хочешь найти виноватого — он перед тобой…