Недолго передохнув после успешного марш-броска, Никифоров собирает нас вечером. Собрали вообще всех! Даже тыловиков и медиков.

— Вот, что, товарищи… — полковой комиссар сжал губы. — Завтра снова рывок. И я имею сильные подозрения, что противник может разгадать нашу хитрость. Нам навстречу ударит полк — послезавтра днём, когда немцы обедают и никакой неприятности с нашей стороны не ожидают. Но там тоже не дураки сидят, в ихних штабах… Если сегодняшнюю операцию они ещё могут списать на действия каких-то диверсантов, которые орудуют у них в тылу, то подрыв второго моста однозначно укажет противнику — куда двигаются эти самые диверсанты. К фронту! Отсекая возможность погони.

Тихо.

Даже мухи не жужжат.

— Нам дозарезу нужен какой-то отвлекающий маневр! До сегодняшнего дня имелась надежда на то, что будет нанесён отвлекающий удар южнее — и тогда немцы были бы вынуждены бросить туда часть своих сил. Но, увы… Сегодня утром они нанесли удар, прорвав оборону и отбросив наши части на три километра вглубь. Туда срочно перебрасывают подкрепления — и мы и немцы. Так что отвлекающего удара не будет…

Он наливает себе воды и залпом выпивает.

— К сожалению, мы с вами не располагаем такими силами, чтобы чем-либо существенно помочь нашим. Едва-едва хватит чтобы прорваться… Да и то, только в том случае, если противник не перебросит части на направление встречного удара. И поэтому — ставлю боевую задачу!

На столе расстелена карта и взоры всех нас обращены на неё.

— Операцию с мостом — подтверждаю! А дальше…

Карандаш в его руке указывает на дорогу.

— Она ведёт в тыл наступающим немецким частям и находится в тридцати километрах от моста. Если одновременно с подрывом моста, удастся хоть на какое-то время перекрыть вот это узкое место…

Место, действительно… неширокое. Дорога тут петляет между холмами, и объехать эти «бутылочные горлышки» крайне затруднительно. А в самом узком месте — тоннель!

— … то у немцев может возникнуть предположение, что атака диверсантов направлена на срыв подхода подкреплений к их атакующим частям.

А что… Неплохая идея надо сказать! Разом объясняющая всё происходящее. Для фрицев, естественно.

Мол, хитрые русские попросту перекрывают все пути снабжения и переброски подкреплений. Может и прокатить!

Угу…

И по нам ударят с двух сторон.

Фрицы развернут назад часть атакующих, а с тыла подойдут их подкрепления.

Почему по нам?

Хм, а чем прикажете дорогу перекрывать — винтовками?

— Старшина Васин!

— Я, товарищ полковой комиссар!

— Попрошу вас остаться, все остальные — свободны!

— Садись! — кивает он мне на лавку у окна.

Тут не леспромхоз, нормальной мебели вообще не густо. Да и в бараках только нары вместо нормальных кроватей. Что-то у меня возникают определённые сомнения на тему местных «лесорубов». Да и сторожевые вышки по углам как-то вот не добавляют хорошего настроения.

Даже здесь, в одном из немногих более-менее приличных кабинетов, мебель какая-то… ну, не такая что ли… непривычно казённая — только бирки с номером не хватает.

— Понял всё?

— Да, чего уж тут непонятного, товарищ полковой комиссар…

— Ну, нет у меня другого выхода, пойми!

— Ни у кого из нас его нет. Но, если сможем фрицам в уши надуть — то он может и появиться…

— Вот так… оглядываю своих бойцов. — Сами понимаете, вариантов проскочить «на дурачка» — там точно не будет. И поэтому мне нужны только добровольцы — пять человек! Кто-то ведь должен будет ещё и ту работу, что мы запланировали, исполнить… Никого не тороплю, время на подумать — десять минут. Я буду ждать на складе, подходите туда. Разойдись!

Задача стоит, в принципе, не особо сложная — тоннель. Судя по карте — небольшой. Обвалить мы его попросту на сможем — столько взрывчатки нам не собрать. Значит — заблокировать его каким угодно способом — никаких других вариантов попросту не имеется. А каким?

Да… хрен его знает… На месте смотреть будем. Приказываю подготовить грузовик, погрузить туда бочку с бензином и два пулемёта с боезапасом. Всю оставшуюся взрывчатку и все снаряды — их у нас всего с десяток. Охримчук кивает — и озадачивает ребят.

Склад — этим громким словом я называю старый сарай, куда сейчас упрятаны все наши машины и загнаны телеги без лошадей — тех убрали в сарай по соседству. Тут вообще много таких вот, непонятных, сооружений. Для какой цели они использовались ранее — Бог весть…

Проверяю свой рюкзак, (он тоже насквозь неуставной — обычный туристический рюкзак с накладными карманами — в леспромхозе отыскал) убираю туда несколько «колбасок» с гексогеном. В карман рюкзака прячу… колокольчики! Да, самые настоящие, медные колокольчики — я их на столе в пустом бараке нашёл.

Зачем они тут и откуда взялись? А кто ж их знает?

Для чего они мне? Трудно сказать… забирая их со стола, я действовал как-то на автомате, совершенно не отдавая себе отчёта в своих действиях.

Десяток пачек с патронами, шесть запасных магазинов к автомату, нож. Вешаю на пояс трофейный парабеллум, чего уж тут стесняться!

Побриться, во!

Благо, что бритва есть…

За этим занятием меня и застают бойцы. Их шестеро.

— Так… — осматриваю я добровольцев. — Иляйнен! А кто на отряде останется? Отбой — возвращаешься! И не спорь мне тут! Не Охримчука же мне в бой отправлять?

А вот Лемон…

Снайпер необходим аж дозарезу!

Есть у меня одна задумка… уже давно это применить пробую…

— Смотри…

Штык от СВТ с хрустом входит в донышко патронного цинка. Несколько минут — и перед нами лежат вырезанные крышки донца от цинков. Беру молоток и выравниваю выгнутые различным образом железяки — так, что они бы хоть немного лучше подходили друг к другу.

Есть…

Теперь вырезаю из старой автомобильной камеры резину — чуть больше по размеру, чем крышка.

— И что же это такое у нас будет? — интересуется Марк, присев на корточки рядом со мной.

— Терпение…

Во всех крышках пробиты отверстия, в которые вставлен обычный телефонный провод. Теперь собираем «бутерброд»… Крышка — резина из камеры — крышка. Всё это скрепляется обычной изолентой. Поверх — для надёжности, ещё и веревкой обвязывается. Провода подключены к электродетонатору и автомобильному аккумулятору.

— И что это у нас такое получилось? — интересуется снайпер.

Оттаскиваю всю эту конструкцию в сторону и вешаю крышки от цинков на ветку.

— Попадёшь?

— Запросто. Метров с двухсот — абсолютно без затруднений.

— Валяй!

Естественно, он попал. Вообще первым же выстрелом.

Подходим к дереву.

Пробоину в крышках видно ещё издали.

— Ну и?

Вместо ответа приподнимаю провод — детонатор сработал. Просто издали этого не видно и не слышно.

— Пуля, проходя через крышки, их замыкает — вот тебе и результат! А без неё — резина от камеры не даёт — она хороший изолятор.

— Пулевой замыкатель! — восхищается Лемон. — Так просто⁈

— Ну, давай, как это у шаманов с севера принято, ещё и с бубном спляшем…

Вот и всё, боезапас собран, погружен, бочка с бензином затащена в кузов.

А к сараю уже подходит Никифоров. Прихрамывает, опирается на палку — но идёт самостоятельно.

— Построиться!

Несколько секунд — и все выстроились.

— Товарищ полковой комиссар! Группа готова к выходу! Докладывает старшина Васин!

— Вольно!

Он останавливается перед строем.

— Ребята… Наверное, не так я должен сейчас говорить… Что-то другое сказать надобно. Но… вы всё понимаете. Сейчас очень многое зависит именно от вас. От того, как вы сделаете свою работу. Надеюсь вас ещё встретить!

Никифоров вытягивается и отдаёт честь!

— Всё? — смотрит на меня политрук.

— Да, все сдали документы. Вообще все, в том числе и письма из дома.

Я так и вовсе, даже свою полевую сумку со всеми бумагами ему отдал. Донесёт он её до наших — и отряд продолжит своё существование как самостоятельная боевая единица. Ибо приказ о его создании лежит в сумке — и политрук об этом знает, я специально ему рассказал. Очень надеюсь, что именно так и будет.

А нам, как и любым диверсантам, иметь при себе какие-либо бумаги или документы в принципе противопоказано.

Едва выехав за посты и проехав по дороге около километра, сворачиваем в лес.

— Переодеваемся!

Среди всяческого барахла в кузове лежит несколько комплектов немецкой военной формы. Не новьё естественно, даже и с пулевыми пробоинами (никто ж не полагает, что немцы нам любезно всё это просто так отдали?), но на первый взгляд — покатит…

Неудобные сапоги жмут ноги… Ничего, авось, привыкну!

Немалые надежды я возлагал на своё, так вовремя обнаружившее себя, умение разговаривать по-немецки.

Другой вопрос, что я и сам пока не понимал — как далеко простираются эти мои способности. А ну, как сказанёт мне фриц что-то такое, чего я в упор не просеку? И что тогда?

Кстати, и Марк, как оказалось кое-как по ихнему понимает и даже что-то такое может из себя в ответ выдавить. Так и не удивительно — он из Прибалтики, там их много вообще-то жило в своё время…

Странное дело, но какое-то время мы проехали относительно спокойно, пристроившись в хвост какой-то колонне. Наш, якобы «трофейный», грузовик особого удивления не вызывал ни у кого. Может быть, по той причине, что мы привесили на него снятый в своё время с разбитого немецкого же грузовика, номер. Собственно железяку с черными латинскими буквами и цифрами присобачили на передний бампер. Ещё во время подготовки к выезду, закрасив родной номер на заднем борту, намалевали поверх то же самое, что и на переднем номерном знаке. Не особо точно, даже как-то коряво… уж, как смогли!

Издали ежели смотреть — немцы!

Номер соответствует, форма, даже и пулемёт немецкий в кузове видно.

Во всяком случае, в составе колонны мы проехали мимо немецкого поста — и нас никто не остановил.

Километров двадцать так прошли, но вскоре машины свернули в сторону. Нам же по прямой осталось ехать еще километров пять. Сворачиваем на обочину, останавливаемся. Ещё раз проверяю внешний вид, оружие. (Мы вооружены трофейными винтовками, ещё один пулемёт и автоматы запрятаны в кузове). Ну… вроде бы всё в порядке…

Трогаемся — и через километр виду стоящий на обочине легковой автомобиль. У колеса возится водитель, а рядом прохаживается офицер.

В принципе, мы могли бы проехать и дальше, нас пока никто не тормозит, но… Стучу по борту: «Всем быть наготове! Стрелять — только по моей команде!»

Тормозим.

Аккуратно так, чтобы был виден только настоящий номерной знак.

Выбираюсь наружу, стараюсь не поворачиваться к легковушке тем боком, где имеется пробоина от пули…

— Unteroffizier Hans Köppe, Herr Offizier! Kann ich Ihnen helfen?[1]

Немец поворачивается — похоже… Так, погоны у него без звезды… лейтенант?

— Ich bitte um Verzeihung, Herr Leutnant![2]

Он делает успокаивающий жест рукой, мол, всё в порядке!

— Der Reifen ist platt… Mein Fahrer kommt damit klar. Helfen Sie ihm, den Reifen wieder an seinen Platz zu bringen, das genügt.[3]

Он абсолютно спокоен, по-видимому, такое поведение низшего чина в его глазах выглядит абсолютно естественно.

— Lemon und Schwartz! Kommt zumir![4] — повелительный жест — и из кузова выпрыгивают двое моих бойцов. Без оружия!

Мы заранее определили несколько условных команд, по которым мои ребята должны что-либо делать. Тем паче, Марк кое-что по-немецки понимает.

Впрочем, тут и понимать-то нечего — совершенно ясно, что надо помочь водителю приподнять автомашину. Песок… домкрат постоянно проваливается — а подложить под него особо-то и нечего…

Из кузова извлечен деревянный брусок — момент и он уже под днищем автомашины. Пара секунд… и водитель набрасывает отремонтированное колесо на диск. Всё, машина стоит ровно.

— Danke, Unteroffizier. Sie und Ihre Männer haben mir geholfen.[5]

Вытягиваюсь и отдаю честь. Лейтенант кивает и садиться в машину.

По моему знаку ребята запрыгивают назад в кузов.

Спрашивается — и за каким хреном всё это было нужно делать?

А за таким, что легковушка сейчас движется аккурат к тоннелю — другой дороги тут нет. И следом за ней, соблюдая установленную дистанцию, едет и наш грузовик. И кто скажет, что обе автомашины едут не вместе?

Кто может дать гарантию, что этот самый тоннель не охраняется?

Никто…

Так оно и оказалось — перед тоннелем имелся блокпост, и на нём дежурило несколько человек.

Поэтому легковушку тормознули первой, мы остановились малость не доезжая.

— всем — готовность! Приготовить гранаты! Марк — помнишь, как уговаривались!

Не торопясь, вылезаю из машины, поправляю форму, беру из кабины автомат…

А сам — во все уши прислушиваюсь к разговору постового с офицером!

— Alles in Ordnung, Herr Leutnant, Sie können bestehen![6]

— Danke![7]

— Folgt Ihnen dieses Fahrzeug, Herr Leutnant?[8]

— Das ist Unteroffizier Hans Köppe mit seinen Männern.[9]

Ни два, ни полтора… Ну, хоть что-то более-менее конкретное сказал и на том спасибо! По-видимому, постового это устроило, и он делает мне жест рукой — мол, проезжайте!

Ну, а раз я отошёл от машины, то, вполне естественно, останавливаюсь и жду когда она подойдёт поближе.

Грузовик трогается с места, подъезжает ближе и водитель, наклоняясь в мою сторону, приоткрывает дверь.

Негромко хлопает винтовка Лемона — и стоящий на той стороне дороги часовой падает на землю. Второй выстрел — поник в своём гнезде пулемётчик.

Резко разворачиваюсь — в руке финка!

Удар — и часовой у шлагбаума оседает на землю. А я уже вскакиваю в сторожку. У стола с радиостанцией сидит спиною ко мне радист. И рядом с ним — на столе, стоит обыкновенный чайник… который и прилетает ему по башке!

На нарах лежат и дремлют солдаты отдыхающей смены.

Ну, ребятки… сон ваш будет долгим!

Топот ног — это в помещение ворвались мои бойцы…

— Сколько их тут было? — спрашиваю я у Литвинова. Здоровенный крепкий парень, трофейный мундир на нём только что не лопается.

— Пулемётчик, часовой у шлагбаума, у двери ещё тот, которого ты порезал… Этот вот, — кивает он на радиста.

И ещё четверо на нарах…

Не сходиться — ещё двоих не хватает! У немцев обычно отделение в наряд заступает.

Бз-ж-ж!

Это ещё что…

Телефон!

— Ja![10]

— Herbert, bist du es? Findet die Schicht hier statt?[11]

— Ein Lastwagen wird bald eintreffen, der Fahrer hat zugesagt, sie mitzunehmen.[12]

— Ausgezeichnet! Schade, dass er nicht wiederkommt…[13]

Кладу трубку и поясняю бойцам смысл разговора.

— В темпе прыгаете в машину — и на ту сторону! Там дежурная смена! Разбираетесь с ними, оставляете там двух человек — и назад!

Топот ног, помчались парни…

А я только сейчас понимаю смысл происходящего. Я говорил с немцами! И они не только меня понимали, даже и отвечали, ничуть не сомневаясь в том, что говорят со своим. Интересно, какие ещё фортели выкинет моя память?

Однако, надо поспешать!

Убедившись в том, что радист надёжно связан, выбегаю на улицу — уже слышен шум подъезжающих автомашин. Каску на голову — и встречать гостей!

Мой боец уже занял место убитого пулемётчика — того попросту скинули в обрыв, и теперь являет собой типичного фрица, малость обалдевшего уже от жаркого солнышка.

Задумка у меня, родившаяся ещё вчера, сейчас только окрепла.

Взорвать тоннель мы не можем — попросту столько взрывчатки нет. И хотя он совсем небольшой — метров пятьдесят, но объехать его поверху… словом, нереально. Кусок непонятно откуда взявшейся давным-давно скалы наглухо перекрывает здесь любые пути обхода. Представляю себе как этот тоннель вручную тут долбили… ему же точно больше ста лет!

Идея моя была проста, как мычание. Загнать в тоннель как можно больше автотранспорта — и поджечь его тут к такой-то матери! А подъезды заминировать! Для того, чтобы извлечь из узкой подземной кишки разбитые и погоревшие железяки потребуется точно не один день! А если ещё и на подходе что-то гробануть…

Кстати, и неожиданный сюрприз в виде пленного радиста может стать весьма нехилым подарком! Я, по правде говоря, ещё не придумал — каким, но, что-нибудь точно изобрету!

Ага, вот и наша машина показалась…

Всё, посторонние мысли побоку — работаем!

На той стороне, вполне ожидаемо оказался ещё один шлагбаум — вполне естественно, тоннель-то явно не на грузовики рассчитывался, вот и нужен там пост для организации реверсивного движения. Судя по тому, что домики для дежурных тут достаточно старые (им точно лет по десять), такой принцип организации движения явно не только что изобрели.

Ну и обязательное пулемётное гнездо — это уж, как всегда!

Кстати, постовых там оказалось трое.

И это значит, что радист тут явно прикомандированный.

Ну, хорошо это или плохо — будем после выяснять…

[1] Унтер-офицер Ганс Кепке, господин офицер! Могу ли я оказать вам помощь? (нем)

[2] Прошу прощения, господин лейтенант!

[3] Пробило колесо… Мой водитель справится. Помогите ему поставить колесо на место, этого достаточно.

[4] Лемон и Шварц! Ко мне!

[5] Спасибо унтер-офицер. Вы и ваши люди мне помогли

[6] Всё в порядке, господин лейтенант, можете проезжать!

[7] Спасибо!

[8] Эта машина следует с вами, герр лейтенант?

[9] Это унтер-офицер Ганс Кепке со своими людьми

[10] Да!

[11] Герберт, это ты? Смена к нам вышла?

[12] Сейчас подъедет грузовик, его водитель согласился их подвезти.

[13] Отлично! Жаль, что он назад не собирается… (нем)