Бух…

Где-то далеко.

В смысле — далеко? Это ж не снаряд, если верить старшине, обычная граната! Тогда это уже не так-то и далеко!

Оборачиваюсь к снайперу — он с утра за мной ходит.

— Юра! Твой выход! Мотоциклисты до мин доехать не должны!

Оборачиваюсь к стоящему рядом бойцу.

— Передать по цепи — не стрелять! Ждать ракеты! Пока работает только снайпер!

Топот ног — и в окоп спрыгивает один из бойцов Иляйнена. А в руках у него… СВТ с оптическим прицелом!

Где он такой разжился-то?

— Снайпер?

— Двадцать восемь подтверждённых целей! С финской начинал! Три «кукушки» за мной числятся.

Ох, нихрена ж себе…

Так, родной, я тебя просто так не отпущу уже!

Быстро объясняю ему задачу, он кивает — понял.

— Юра — в помощь… как тебя звать-то?

— Лемон. Сержант Марк Лемон, погранвойска… были… а сейчас… — он обводит рукой вокруг, — сейчас вот тут…

— Так! Юрий — в помощь сержанту! Работаете парой, один прикрывает другого! Лемон, у тебя с патронами как?

— Пятнадцать штук…

Мой снайпер вытаскивает из подсумка несколько пачек –мол, держи! Сержант благодарно кивает и достав запасной магазин, быстро его снаряжает.

— Поесть-то хоть успели?

— Кой-чего перехватил!

За водку и не спрашиваю — вон, как у него глаза горят!

Треск мотора — мотоциклы.

Что ж, вполне ожидаемо. Валяйте, мужики…

Доехав до стоящего грузовика, мотоциклисты остановились. Одна машина отъехала чуть в сторону, и пулемётчик взял оружие наизготовку. А со второй слез пассажир и потопал к грузовику.

Ага, так это вы какой-то ловушки опасаетесь?

И правильно, надо сказать, делаете!

Осмотревшись по сторонам, пассажир подходит к грузовикуи издали его осматривает. Видно, что машину безжалостно курочили, и наспех осматривая кузов, покидывали оттуда множество всякого, ненужного теперь никому, добра.

Оглядевшись ещё раз по сторонам, немец зачем-то заглядывает под машину.

На здоровье — там ничего нет.

Успокоившись, он закидывает винтовку за спину, садиться на мотоцикл… и обе машины разворачиваются назад.

Почему назад?

— Старшина… — почему-то шёпотом произносит сержант. — Видел, сколько их было?

— На этом мотоцикле — двое. И на втором трое сидело. А что?

Лемон усмехается.

— Они всегда по трое ездят. Знать, третий там остался… Ну, где граната была…

Понятно тогда, чего он так осторожничал!

До мин, кстати говоря, они не доехали всего метров пятьдесят.

А на этот раз долго ожидать не пришлось.

Гул моторов мы услышали издали — и был он каким-то…словно накатывался волнами. Явно там ехала не пара грузовиков…

Но первыми вывернулись вездесущие мотоциклы.

Оглядываюсь — и не вижу на прежнем месте обоих снайперов. Куда их черти-то понесли? Мне отсюда не видно.

А парочка мотоциклистов — уже другие, там по три человека на каждом, уже тарахтят моторами около грузовика…

Выстрела я не услышал, заметил только, как водитель одного из мотоциклов внезапно мотнулся в кресле, упал на руль — и его мотоцикл со всей дури врезался прямо в накренившийся грузовик! Второй же немедленно заложил вираж, уходя от пуль, и рванулся к своим.

Со стороны противника горохом посыпались выстрелы, но пули легли вообще хрен знает где. Явной цели противник пока не обнаружил. А засечь место одиночного выстрела…ну, не знаю… я так точно бы не смог.

Колонна не снизила скорости ни на минуту, напротив –идущие в первых рядах бронетранспортёры начали расползаться по сторонам, стараясь, наверное, таким образом дать возможность своим пулемётчикам вести огонь, не опасаясь задеть своих соседей.

Хренак!

Первый «шланг» рванул.

Не совсем удачно — рядом, но машину как-то всё же повредило, она замедлила ход, а потом и вовсе остановилась. Через борта горохом посыпался десант — и тогда сработала одна из наших самоделок, разом уполовинив их количество.

Ба-бах!

А вот этот «шланг» рванул как надо! Я бы, наверное, даже и специально так бы не придумал. Взрыв произошёл прямо под десантным отделением — машина как-то сразу стала ниже, задымилась… И оттуда вообще никто не вылез.

Бух!

Бабах!

Хренак!

На поле, около дороги и на ней самой встали кусты разрывов — это уже корректировщик постарался!

И воцарился хаос.

Поле боя затянуло дымом от горящих машин. Что там происходило — хрен его ведает, но, полагаю, немцам было явно не до смеха… Что-то там взрывалось, бахало и бухало.

Снаряды пушек?

Наши мины?

Боезапас в горящих машинах?

Да, кто ж это сейчас поймёт?

Первую атаку — с хода, мы, похоже, отбили.

Парадного марша не получилось.

Воспользовавшись передышкой посылаю связных — что там у кого происходит? Ответ приходит неожиданно быстро.

«Убитых нет, один легкораненый. Подорвано дистанционным образом пять „шлангов“ и три самоделки.Расхода боеприпасов, можно сказать, что и нет — никто, за отсутствием видимой цели, почти и не стрелял — все сделала арта…»

Десять часов утра.

Приказано стоять до темноты…

Ко мне в окоп вваливается связной.

— Радист радиограмму принял! На остальных участках атаки отбиты, есть небольшие

потери среди личного состава. Прорыва обороны нигде не зафиксировано!

Кирпич с души!

Одиннадцать часов.

Откуда-то ударили миномёты.

Честно говоря, я этого давно ожидал, и неожиданностью это не стало.

Практически сразу откликнулись пушки — немцы свои миномёты особо далеко оттащить бы не смогли. Этот 50-мм миномёт вообще, если не ошибаюсь, бьёт всего на полкилометра. Так что, снаряды пушек достать его могут с лёгкостью.

По-видимому, фрицам это сильно не понравилось, и дав ещё по три-четыре выстрела, миномёты умолкли.

Двенадцать часов.

Солнце висит прямо над головой, жарит так, что, кажется, будто над землёй стоит какое-то марево. Струящийся вверх перегретый воздух причудливо искажает очертания предметов и вдали вообще невозможно что-то конкретно рассмотреть.

Неожиданно на правом фланге вспыхивает перестрелка.Гулко басит станкач и горохом рассыпаются винтовочные выстрелы. Наши пулемёты пока молчат. Работают бойцы младшего лейтенанта. Взрывов не слышно, значит близко немцы ещё не подошли.

— Всем смотреть в оба! — озадачиваю связного. — Так и передай — это может быть просто отвлечением внимания!

Ого, там, похоже всё всерьёз завертелось! Пальба усиливается — со стороны немцев заработали два пулемёта!

А наша артиллерия молчит — на таком расстоянии запросто можно накрыть снарядами своих — и немцы, наверняка, это учитывают.

Что-то меня гложет…

Там ведь точно не дураки собрались, и такую оборону они ранее тоже уже неоднократно прорывали. Значит — знают как! А раз знают, то и точно так же будут действовать. И как? Чего не знаю уже я?

Стоило только вернутся связному, как я снова отправляю его в путь — уже к корректировщику. Пусть нанесут удар полевому флангу, но так, чтобы постараться своих не задеть!

И только он скрылся за бугром, как слева вдруг бабахнуло! Судя по мощности взрыва — «шланг».

И ещё раз!

И ещё!

Захлопали наши самоделки, рассыпая над землёй горячие осколки.

Переваливаюсь через бруствер и скатываюсь в сторону, чтобы получше рассмотреть.

Танки!

С левого фланга!

Немного, штук пять.

Но — противотанкового оружия у нас никакого нет…

Однако, несмотря на это, один танк уже накренился набок, беспомощно уткнувшись орудийным стволом в землю. Судя по всему — «шланг».

А второй стоит как-то боком. Что уж там у него стряслось –неизвестно. Но он не двигается с места и не стреляет.

Тем не менее, оставшаяся троица потихоньку ползёт вперёд. Один средний танк с 75-мм пушкой и два лёгких — у тех калибр поменьше. Двигаются они медленно, видимо пробуют как-то осматривать местность перед собой. Ну, ещё бы — двоим-то уже прилетело — и это были не пушки!

А вот вражеская пехота залегла.

Огонь сразу нескольких пулемётов во фланг — тот ещё подарочек! И похоже, он им очень не понравился.

Надо сказать, что наши пулемётчики — те ещё хитрецы. Огонь стараются вести по очереди, постоянно меняя позиции. Не просто же так копали вчера весь день — успели немного подготовиться!

И это здорово нервирует фрицев.

Только-только они успевают пристреляться к одному пулемёту, как он замолкает. И вместо него по той же цели начинает вести огонь уже другой!

А первый оперативно меняет позицию…

Не зря всё-таки время тратили на учениях! И пусть их и было-то всего несколько, но эффект — вот он!

Рвануло ещё раз — и ещё один танк запнулся на месте, потеряв гусеницу. Оставшиеся ёрзают туда-сюда, опасаясь, без поддержки пехоты, словить ещё какой-нибудь неприятный сюрприз. А пехоту плотно прижали к земле, под непрерывным огнём встать в атаку… ну, это достаточно трудно сделать…

То там, то здесь — по всей линии обороны грохочут взрывы. В ход пошло вообще всё, что только мы успели запасти за недолгое время передышки.

Всё закончилось как-то сразу — танки начали отползать назад. Отстреливаясь, короткими перебежками, двинулась вместе с ними и пехота.

А тут ещё и в тылах отступающих встали разрывы тяжелых снарядов — мой связной добрался-таки до корректировщика!

Атака захлебнулась и на правом фланге, стрельба там понемногу затихает.

Смотрю на часы — всего полчаса прошло? Нихрена ж себе…я-то думал часа два, как минимум!

Вызываю связных и ставлю им задачу. Танки, что остановились — зажечь! Или вообще каким угодно способом уничтожить! Экипажи оттуда, скорее всего, уже оперативно свалили, так что опасность может последовать только от остатков пехоты. Быть того не может, чтобы фрицы не оставили бы там наблюдателей! А для нас любая потеря –невосполнима!

Через некоторое время один танк внезапно вспыхивает — сразу весь! У второго что-то взрывается внутри — башню подбрасывает вверх аж на полсотни метров!

Откуда-то со стороны немцев взахлёб начинают бить пулемёты.

Увы, два других танка уничтожить не удалось…

Сижу на дне окопа и выслушиваю доклады с мест.

Мины израсходованы почти наполовину, с боезапасом проблем пока никаких нет. Потери… самая тяжелая часть доклада.

Убитыми мы потеряли порядка двадцати человек, десяток тяжелораненых, легкораненые почти все остались в строю.

— Тяжелых — на повозки и в тыл! Пока такая возможность вообще есть!

Машины всё же стараюсь поберечь для эвакуации уцелевших…

С края окопа осыпается песок, и вниз спрыгивает младший лейтенант. Снимает каску и присаживается рядом.

— Пить хочешь? — протягиваю ему флягу.

Буквально в несколько глотков он её опустошает и с сожалением переворачивает вниз горловиной, пытаясь поймать хоть ещё немного воды. Увы…

— Как у твоих?

Он только плечами пожимает.

— Тяжко… приказал выдвинуть миномёт на позицию, попробуем этих субчиков минами прижать. Патронов мало, стрелять много пришлось.

Толкаю ногою трофейный МГ-34, его только что с поля бойцы приволокли. И сейчас он мирно стоит на дне окопа.

— Бери! Три ленты есть…

— Чего думаешь, откажусь, что ли? И не подумаю!

По его знаку боец тотчас же утаскивает пулемёт на правый фланг.

— Старшине скажу — пусть патронов вам подкинут. Ящика хватит?

— Пока…

— Ну, у нас тут тоже не арсенал.

— Ладно, это я так…

— Товарищ младший лейтенант! — свешивается в окоп связной. — Со стороны немцев белый флаг!

Мы переглядываемся. Чего?

На капитуляцию не похоже категорически. Переговоры?

— Так! — вскакиваю я на ноги. — Давай, в темпе там своих подтяни, раненых пусть побыстрее выносят. А я смотаюсь к этим фрицам, гляну — какого им там хрена понадобилось? Во время переговоров, думаю, они стрелять не станут, вот мы этим и воспользуемся. Нам любая задержка сейчас на пользу!

Эх, побриться я не успел…

Белого флага у нас, разумеется, не нашлось — привязали на палку портянку. Высунули из канавы, помахали из стороны в сторону — немцы махнули в ответ.

Увидели, стало быть…

С их стороны неторопливо шествуют два человека. Судя по высокой тулье фуражки, один из них — офицер. А кто второй? Ну, флаг он несёт… и что?

— Асанович! — окликаю связного. — Отряхнись там, в порядок себя приведи — со мной пойдёшь.

Топаю навстречу немцам.

Прохожу мимо подбитых танков — от них вовсю несёт гарью и запахом перегретого металла. И внезапно вижу, как из-под одного из них мне подмигивает Воропаев! И как он сюда-то проползти ухитрился? Я чуть не запнулся на ходу, чтобы задать ему этот вопрос, но вовремя спохватился, делая вид, что обхожу тела убитых солдат противника.

А вот и немцы…

Тот, что с флагом, стоит рядом с офицером, флаг в землю воткнул. Но винтовка за спиной — сразу выстрелить не сможет. И у офицера не видно никакого другого оружия, кроме пистолета. Но его кобура застёгнута.

Значит, они не воевать сюда пришли…

— Guten Tag! — начинает тот, что с флагом.

Ну, это я и без перевода понимаю — добрый день.

— И вам не хворать.

— Und mögen Sie gesund bleiben, — переводит немец.

— Hauptmann Kranz! — подносит руку к козырьку офицер.

И это тоже понятно — гауптман Кранц. Капитан, если по-нашему.

— Старшина Васин!

— Unteroffizier Vasin! — переводит флагоносец.

Стоп… а почему — унтер? Хотя хрен бы с ним, пусть хоть генералом обзовёт!

А далее весь разговор свёлся к короткому предложению гаупмана.

Нам даётся два часа, что свалить отсюда на все четыре стороны. В противном случае, наши позиции будут сметены огнём стапятидесятимиллиметровых пушек. Их батарея сейчас занимает свои позиции.

Немец обещал нас не преследовать. И даже более того! Оценив мастерство и упорство защитников, он предложил нам сдаться в плен, обещая всевозможные гарантии от себя лично и со стороны вышестоящего командования. Мол, война всё равно уже проиграна — и есть ли смысл рисковать своей жизнью впустую? Удача, как он выразился, всегда на стороне больших батальонов!

— Napoleon sagte: «Gott!» Aber seitdem ist viel Zeit vergangen…

Гауптман аж поперхнулся на полуслове! На какое-то время он даже дар речи потерял!

— Sprechen Sie Deutsch? Dann…

— Ein bisschen. Und nicht immer gut.

— Dann hast du noch weniger Grund, auf der Verliererseite zu stehen! Das Schicksal gibt dir eine Chance! — он ажвзволновался, бедный. Не ожидал, надо полагать, встретить тут человека, спокойно ссылающегося на слова Наполеона!

— Mach dir nicht so viele Sorgen, Hauptmann. Das Schicksal kann manchmal unglaublich herzlos sein…

Он только губу прикусил и ничего не ответил.

— Und diese Chance, Hauptmann, ist für jeden anders! –козыряю ему и поворачиваюсь назад.

Коряво, в общем-то, сказано, но, надеюсь, он понял…

А я уяснил — у нас два часа!

И через два часа заработают пушки…

[1] Наполеон говорил — Бог! Но с той поры прошло много времени… (нем)

[1] Вы говорите по-немецки? Тогда… (нем)

[1] Немного. И не всегда хорошо. (нем)

[1] Тогда вам тем более нечего делать на стороне проигравших! Судьба даёт вам шанс! (нем)

[1]Не переживайте так, гауптман. Судьба иногда бывает крайне бессердечной…

[1] И этот шанс, гауптман — разный для каждого! (нем).