Чем ближе мы подъезжали к городу, тем сильнее становилось ощущение неправильности. Сначала я списывал всё на усталость, потом на последствия ночной драки с пумой. Но стоило въехать за ворота, как стало понятно: дело вовсе не во мне.

Город выглядел так, словно его строили сразу несколько цивилизаций, причём каждая считала предыдущую идиотами. Справа тянулся ряд лавок с огромными стеклянными витринами. Прозрачными настолько, что я без труда видел товары внутри. А через пару домов стояло здание с мутными волнистыми окнами, больше напоминавшими бутылочное стекло.

— Странно… — пробормотал я.

Дальше стало ещё интереснее: некоторые дома были сложены из идеально ровного кирпича, качество напоминало заводское происхождение. Идеальная форма, аккуратные ряды и отличные швы. А рядом стоял такой дом, словно его строил очень талантливый человек с одним глазом и двумя левыми руками. Кирпичи разного размера, стены слегка завалены, углы гуляют. Будто между этими постройками лежали не десятки метров, а несколько веков, а то и тысячелетий.

Я всё чаще вертел головой по сторонам. Город совершенно не походил на то средневековье, которое рисовало моё воображение. Слишком много странностей.

А потом я увидел ещё одну стену, которая проходила через весь город, разделяя его на две части. Судя по габаритам и охране, она не была декоративной. И от чего защищается центральная часть, от своих сограждан?

— А это ещё зачем? — не удержался я.

Главный егерь даже не повернул головы.

— Не твоё дело.

Очень информативный ответ, сразу видно государственного служащего.

За внутреннюю стену мы не поехали и увидеть, что там находится, мне не удалось. Вместо этого свернули на одну из боковых улиц. Через несколько минут впереди появилось трёхэтажное серое здание с маленькими окнами и очень неприятной аурой, если можно так выразить.

— Только не говорите, что это гостиница.

— Не гостиница, но на ближайшее время твой дом, — подтвердил егерь.

Лошади остановились. Меня довольно бесцеремонно сняли с седла и повели внутрь.

Первое впечатление оказалось правильным: каменные стены, железные двери, решётки на окнах, запах сырости и очень недовольные люди. Настоящая тюрьма, ну или местный её аналог.

— Да вы издеваетесь, — вздохнул я.

Никто даже не попытался возразить. Меня провели по длинному коридору. По пути я заметил несколько камер. Большинство пустовало, из одной доносился храп, подтверждая использование помещений по прямому назначению. Наконец один из егерей остановился возле очередной двери. Ключ повернулся в замке, решётка открылась.

— Заходи.

Камера оказалась небольшой: каменная лежанка, ведро в углу, маленькое окно под самым потолком. На этом список удобств заканчивался.

— Шикарно, — оценил я.

Меня аккуратно подтолкнули внутрь и сразу захлопнули дверь. Замок лязгнул настолько выразительно, что любые сомнения исчезли окончательно. Я подошёл к решётке.

— Эй, мужики.

Егеря уже собирались уходить.

— Чего тебе? — недовольно обернулся один из них.

— Дайте хотя бы пожрать.

После драки с пумой, ночного марш-броска по лесу и всех приключений последних суток организм требовал еды с настойчивостью профессионального коллектора. Егерь посмотрел на меня так, словно я попросил отдельные покои с прислугой.

— Не положено.

— А если я с голоду помру?

— Значит, помрёшь, — пожал он плечами.

— Душевный вы человек, — вздохнул я.

— Скажи спасибо, что не прибили по дороге, — сплюнул мой конвоир.

После чего он развернулся и пошёл дальше. Шаги постепенно стихли, коридор опустел, а я остался один. Некоторое время просто стоял возле решётки, потом тяжело вздохнул и всё же сел на каменную лежанку.

— Отлично.

Всего только сегодня утром я мечтал выбраться из деревни и увидеть большой город. Мечта сбылась, как обычно, с небольшими уточнениями. Я снова поднялся на ноги, прошёлся по комнате, а потом некоторое время стоял посреди своей новой жилплощади, переваривая услышанное.

— Замечательно.

Браконьер — звучало почти гордо. Особенно если учесть, что ещё неделю назад я был обычным подмастерьем кузнеца, а теперь каким-то образом умудрился перебить половину местной фауны и оказаться в городской тюрьме, по крайней мере они так считают. Прогресс налицо.

Вот только желудку было плевать на местные законы и нюансы, о которых Матвей не пожелал сообщать. Надеюсь, он о них не знал, хотя мне сейчас от этого не легче. Есть хотелось всё сильнее. После усиления организма голод стал практически постоянным спутником.

Я попытался отвлечься: походил по камере, посмотрел в окно на кусочек неба, посчитал камни в стене, даже попробовал определить возраст здания по кладке. Не помогло.

Мысли всё равно возвращались к еде.

Некоторое время спустя в коридоре снова послышались шаги. На этот раз быстрые и принадлежавшие нескольким людям.

Я поднял голову. Кто-то громко спорил. Потом раздался скрип двери где-то дальше по коридору. Ещё голоса. И наконец возле моей камеры появился знакомый егерь. Выглядел он крайне недовольным.

— Поднимайся.

Это не выглядело приглашением. Я пожал плечами и встал. Замок открылся, и меня вывели в коридор.

Мы довольно долго шли, петляя по серым коридорам, пока не добрались почти к самому концу здания.

— А мы куда идём?

Ответа не последовало. Очень разговорчивые люди, однако. Наконец мы остановились возле массивной деревянной двери. Егерь постучал.

— Введите.

Раздался голос изнутри. Дверь открылась, и вот тут я слегка удивился. Комната выглядела слишком богато для тюрьмы: большой стол, книжные шкафы, ковёр, несколько приличных кресел, а возле окна стоял высокий мужчина в тёмном плаще.

Лицо скрывал глубокий капюшон. Я невольно замер. Почему-то сразу вспомнился ночной разговор Матвея с неизвестным человеком на окраине деревни. Тот тоже носил капюшон.

— Оставьте нас, — спокойно произнёс незнакомец.

Егерь заметно напрягся.

— Господин…

— Оставьте.

На этот раз в голосе прозвучала такая уверенность, что спорить никто не рискнул. Через несколько секунд дверь закрылась, и мы остались вдвоём. Некоторое время мужчина молча рассматривал меня, я отвечал тем же. Первым заговорил он.

— Ты Серж из Предгорного, — констатировал он известную мне информацию.

— Допустим, — кивнул я.

— Интересный ты человек.

— Обычно после таких слов начинаются проблемы. — мне не удалось подавить тяжёлый вздох.

Под капюшоном будто мелькнула улыбка.

— В твоём случае они уже начались.

— Тут не поспоришь, — кивнул я.

Мужчина обошёл стол и неспешно сел в кресло.

— Знаешь, что тебе грозит?

— Пока нет.

— Несколько лет исправительных работ. Возможно, больше.

Я присвистнул.

— Сурово у вас тут с охотой.

— Дело не в охоте.

— А в чём?

Незнакомец некоторое время молчал, потом медленно произнёс:

— В том, что обычные деревенские подмастерья не убивают пуму-альфу.

Улыбка сама собой исчезла с моего лица. Кажется, разговор постепенно переставал мне нравиться.

— Мне просто повезло, — пожал я плечами.

— Конечно. — судя по тону, он не верил моим словам ни на грош, вот что значит сила правды.

— И что будет дальше?

— Дальше всё зависит от тебя.

Я насторожился, потому что именно после таких слов обычно предлагают сделать что-нибудь очень неприятное.

— Слушаю.

— Я могу сделать так, что обвинения исчезнут.

Вот теперь стало действительно интересно.

— Просто так?

— Нет.

Ну конечно, было бы слишком хорошо. Мужчина слегка подался вперёд.

— Мы предложим тебе контракт, на который лучше согласиться, — улыбнулся незнакомец.

— А более подробно можно? — уточнил я.

— Конечно. — спокойно кивнул мужчина. — Но прежде чем обсуждать детали, необходимо убедиться, что ты нам подходишь.

Мне сразу не понравилось это «нам». Обычно за подобными словами скрывается организация, которая считает своих сотрудников расходным материалом. А может, это моя паранойя разыгралась просто.

— И в чём заключается проверка? — напрягся я. — Сомневаюсь, что это просто государственная служба.

Под капюшоном мелькнула усмешка.

— Сперва необходимо провести кое-какие тесты.

Я несколько секунд молча смотрел на собеседника. Особого выбора у меня всё равно не наблюдалось. Либо тесты, либо несколько лет исправительных работ. Причём второй вариант существовал пока только на словах, а вот решётка за спиной была вполне настоящей.

— Давайте попробуем. — вздохнул я.

Мужчина поднялся с кресла.

— Следуйте за мной.

На этот раз меня не вернули в камеру. Мы прошли по нескольким коридорам и спустились на этаж ниже. Чем дальше мы шли, тем меньше это место напоминало тюрьму и тем больше — какой-то исследовательский центр.

Наконец перед нами открылась тяжёлая дверь. Помещение оказалось довольно просторным. Вдоль стен стояли странные конструкции из металла и дерева. Некоторые напоминали медицинское оборудование, другие — неудачные попытки собрать мебель по памяти. В комнате находилось ещё несколько человек в одинаковых серых халатах.

— Начинайте, — коротко приказал мой сопровождающий.

Меня тут же окружили.

— Встаньте сюда.

Я подчинился, раз уж принял правила игры — нужно доигрывать. Первым делом меня начали проверять каким-то прибором, напоминающим ручной металлоискатель. Только вместо привычной электроники в его рукояти был установлен знакомый голубоватый кристалл. Устройство медленно провели вдоль тела. Кристалл несколько раз вспыхнул, а один из специалистов что-то записал в толстую книгу.

— Ещё раз.

Процедуру повторили несколько раз. Я уже начал чувствовать себя подозреваемым в попытке украсть половину города, а не обычным браконьером.

— Может, расскажете, что именно ищете? — поинтересовался я.

— Если понадобится, вам сообщат результаты. — сухо ответил один из работников.

Очень полезная информация. Следующий этап оказался ещё интереснее. Меня заставили поднимать различные грузы, тянуть за рычаги и давить на странные механизмы со шкалами. Нечто похожее на силомеры, насколько я понял.

Потом были какие-то тренажёры непонятного назначения: на одном нужно было удерживать равновесие на качающейся платформе, на другом — быстро нажимать на металлические пластины после вспышек света. Ещё проверяли скорость реакции при помощи выскакивающих деревянных рычагов.

— Такое чувство, что меня пытаются принять одновременно в армию, цирк и спортивную секцию, — проворчал я.

Никто даже не улыбнулся. Потом меня заставили бегать по залу, прыгать, приседать. Даже дыхание проверили. Один из специалистов протянул мне металлическую трубку.

— Выдохните максимально сильно. — Очень надеюсь, что это не тест на алкоголь, однако своих мыслей озвучивать не хотелось.

Я выдохнул, стрелка на приборе дёрнулась и ушла почти к концу шкалы. Работник удивлённо поднял брови. Другой что-то быстро записал. Кажется, результаты им понравились, ну или просто удивили. Если это всё же алкотестер, то я крайне сильно пьян, то-то я чувствую, что меня штормит.

В какой-то момент мне начало казаться, что они проверяют вообще всё, кроме умения думать. Хотя последнее, возможно, не входило в зону ответственности именно этих специалистов.

Испытания продолжались несколько часов, и к концу процедуры я снова чувствовал себя выжатым как лимон, точнее как дважды выжатый, учитывая моё состояние до процедур. Наконец мужчина в капюшоне вернулся, некоторое время он изучал записи.

— Достаточно, — наконец заключил он. — Отведите его в камеру, действуйте согласно протоколу тринадцать.

Мои конвоиры не показали ни единой эмоции, не дав мне понять, что это за протокол такой.

Меня снова сопроводили по коридорам, и на этот раз путь закончился возле знакомой камеры. Я уже приготовился к очередной ночи на каменной лежанке, но неожиданно получил сразу два приятных сюрприза: сначала охранник протянул мне поднос с едой — суп, кусок хлеба, мясо и даже кружка какого-то напитка. Потом второй молча бросил в камеру свёрток, внутри которого обнаружились одеяло, подушка и вполне приличный матрас.

— Ого, — удивился я. — А сервис у вас растёт.

Дверь закрылась, лишив меня молчаливого собеседника.

Я поставил поднос на лежанку и некоторое время просто смотрел на еду. После последних суток она выглядела почти как сокровище.

— Судя по всему, я здесь надолго, — устало выдохнул я.

После чего сел и принялся за ужин, решив, что переживать о будущем лучше на сытый желудок.

Проснулся я задолго до рассвета. Вернее, меня разбудил звук открывающейся двери. Я моментально открыл глаза и сел на лежанке. В камеру вошёл уже знакомый мужчина в капюшоне.

— Доброе утро, — произнёс он так, словно мы встретились за завтраком, а не в городской тюрьме.

— Сильно зависит от того, зачем вы пришли, — проворчал я.

Незнакомец проигнорировал замечание и протянул мне сложенный лист бумаги.

Я развернул документ и несколько секунд просто смотрел на текст.

— Это шутка?

В верхней части документа крупными буквами значилось:

«Адепт тринадцатого отряда исследовательского корпуса».

Ниже шли моё имя, описание внешности, место проживания и ещё какие-то служебные пометки.

— Так я же ещё не подписал контракт, — нахмурился я.

Под капюшоном мелькнула усмешка.

— Не набивай себе цену.

— Простите?

— Ты уже прошёл все необходимые проверки.

— И это автоматически означает согласие?

— Это автоматически означает, что ты нам подходишь.

Логика у людей, конечно, железная. Я ещё раз посмотрел на бумагу.

— А если я сам не хочу быть в составе этого самого отряда?

— Тогда через месяц вернёшься сюда и скажешь об этом лично.

— То есть выбор всё-таки есть?

— Формально — да.

Мне очень не понравилось слово «формально». Я поднял взгляд.

— И что теперь?

Мужчина подошёл к окну. Некоторое время молча смотрел на начинающее светлеть небо.

— Через час тебя освободят, обвинения сняты, но в будущем охоться аккуратнее.

Я тяжело вздохнул. Чем дольше длился разговор, тем сильнее мне казалось, что меня очень аккуратно загоняют в ловушку. Причём настолько профессионально, что я даже не видел стен.

— И что мне делать дальше?

— А это уже тебе решать, — мужчина слегка повернул голову в мою сторону. — В течение месяца ты абсолютно свободен.

Очень обнадёживающе.

— А потом? — из него приходилось всё тянуть клещами.

— Ровно через тридцать дней ты должен явиться сюда для прохождения обучения.

— И вы не боитесь, что я просто сбегу? — искренне удивился я.

На этот раз незнакомец даже рассмеялся. Тихо, спокойно, словно услышал очень хорошую шутку.

— От нас сбежать невозможно.

После чего посмотрел прямо на меня. Даже через тень капюшона я почувствовал тяжесть этого взгляда.

— Так что не стоит делать глупостей.

Несколько секунд мы молчали. Потом мужчина развернулся и направился к выходу.

— До встречи через месяц, адепт.

Дверь закрылась, а я ещё некоторое время сидел на лежанке и смотрел на оставленную бумагу.

— И куда же я опять вляпался?

* * *

Ровно через час меня действительно выпустили, правда без извинений за проведённое в камере время. Мне вернули сумку, нож и даже копьё. Правда, мясо и останки пумы почему-то решили оставить себе. Наверное, в качестве моральной компенсации за пережитый стресс. Когда за моей спиной закрылась дверь, я наконец-то смог спокойно вдохнуть полной грудью.

Город только начинал просыпаться: открывались лавки, по улицам спешили первые торговцы, где-то гремели телеги. Из пекарни неподалёку тянуло свежим хлебом. После сырой камеры всё это воспринималось удивительно приятным.

Я остановился посреди улицы и задумался. Вообще-то сейчас у меня появился отличный шанс начать новую жизнь: остаться в городе, найти работу, снять жильё и забыть про деревню. Логичное решение, разумное, правильное.

Но именно в этот момент в памяти всплыла довольная физиономия сына старосты — самодовольная, уверенная в собственной безнаказанности. Особенно хорошо вспомнился его тон.

«Лучше бы в кузнице работал».

Я невольно усмехнулся и окончательно понял, что никуда не денусь.

— Нет уж, дорогой мой друг.

Проходившая мимо женщина удивлённо посмотрела на разговаривающего с пустотой человека, а я сделал вид, что так и задумано.

— Мы с тобой ещё не закончили.

После чего поправил копьё на плече и направился к городским воротам. До истечения моего внезапного отпуска оставалось двадцать девять дней.